Личный лекарь вражеского генерала

Глава 28

Ночь опустилась на дворец тяжёлым шёлковым пологом, принося с собой прохладу и тишину. Свечи в моих покоях давно догорели, но я не замечала темноты — всё моё существо было обращено внутрь, к тому самому источнику, что пульсировал где-то в глубине груди.

Линь Янь так и не пришёл.

Я ждала. Вслушивалась в каждый шорох за дверью, в каждый отдалённый звук шагов. Сердце замирало при малейшем намёке на приближение, а потом разбивалось вновь, когда шаги стихали вдали. Наверное, он не смог найти меня в этом огромном, лабиринтоподобном дворце. А может... может, просто не хотел искать? Ведь теперь ему предстояло жениться на принцессе. Какая-то часть меня понимала: это не его выбор, не его воля, но боль от этого понимания не становилась слабее.

Наша история могла закончиться там, в его лагере, когда я усыпила его и ушла под покровом ночи. Следовало смириться. Отпустить.

Но сердце... глупое, непокорное сердце продолжало теплить надежду даже на самую мимолётную встречу. Хотя бы один взгляд. Одно мгновение, чтобы убедиться, что он жив, что с ним всё хорошо.

Я тряхнула головой, отгоняя беспокойные мысли. Хватит. У меня есть дело. Поручение самого императора, от которого зависела не только моя судьба, но и безопасность всей семьи Вэй.

Собравшись с духом, я опустилась на циновку, скрестив ноги в позе для совершенствования. Пальцы сложились в мудру сосредоточения — большой палец правой руки коснулся кончика безымянного, левая ладонь покоилась на колене, раскрытая навстречу невидимым потокам энергии. Глубокий вдох наполнил лёгкие прохладным ночным воздухом, и я закрыла глаза, погружаясь в себя.

Внутренним взором я видела, как в груди разгорается источник — изумрудное пламя, пульсирующее в такт с биением сердца. Оно мерцало, переливаясь оттенками нефрита и молодой листвы, наполняя каждую клеточку тела живительной силой. Я потянулась к нему мысленно, и энергия откликнулась, потеплев, заструилась по меридианам, словно тысячи крошечных ручейков, сливающихся в единую реку.

Сконцентрировав всю волю на кончиках пальцев, я начала создавать пилюлю.

Сначала в воздухе передо мной возникло едва заметное свечение — прозрачное, как утренний туман над горным озером. Оно колыхалось, подчиняясь дыханию, и постепенно уплотнялось, обретая форму. Мои ладони, сложенные чашей, излучали тёплый, изумрудный свет, что перетекал в этот формирующийся сгусток чистой энергии.

Я наполняла его своей силой, своей волей к исцелению, своей надеждой на лучшее. Каждая крупица духовной энергии, что я с таким трудом накопила за последние дни, переходила в пилюлю. Она росла, мерцала всё ярче, переливаясь всеми оттенками зелени — от нежной, едва проклюнувшейся травы до насыщенного, глубокого цвета нефрита.

Вокруг пилюли начали возникать едва различимые узоры — тонкие, словно паутинка, линии, что сплетались в замысловатые иероглифы — символы жизни и возрождения. Они пульсировали, дышали, жили собственной жизнью, впитывая мою энергию, мою суть.

Грудь сдавило. Горячая волна поднялась к горлу, и я закашлялась, чувствуя солоноватый привкус на губах. Кровь. Я вытерла её тыльной стороной ладони, не открывая глаз. Источник почти истощился, но пилюля ещё не была завершена. Нельзя останавливаться. Сюй Ли ждёт. Император ждёт. Моя семья...

Я стиснула зубы и продолжила.

Пилюля вспыхнула ярче, вбирая последние крохи моей силы. Она парила в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и каждый оборот делал её плотнее, весомее. Теперь она напоминала жемчужину — идеально круглую, гладкую, переливающуюся внутренним светом.

Кашель сотрясал тело снова и снова. Кровь на губах становилась тёмной, почти чёрной, и я знала — это плохой знак. Я превысила свой предел, перешагнула ту грань, за которой начиналось разрушение собственного ядра. Но остановиться не могла. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.

Последняя вспышка света озарила комнату, и пилюля замерла в воздухе — идеальная, завершённая. От неё исходило ровное, успокаивающее сияние, обещающее исцелениеэ

Я с облегчением выдохнула, и вместе с выдохом силы оставили меня. Тело обмякло, глаза закрылись, и я беззвучно сползла на холодный каменный пол, проваливаясь в спасительную темноту.

— Госпожа Вэй! Госпожа Вэй, очнитесь!

Чей-то голос пробивался сквозь густую пелену забытья. Я чувствовала, как чьи-то руки бережно приподнимают меня, как влажная ткань касается моего лица.

— Госпожа, что с вами? Вы такая бледная! Вся в крови!

Я с трудом разлепила веки. Надо мной склонилась испуганная служанка — та самая, которую император приставил ко мне для помощи. В её глазах плескался неподдельный ужас.

— Всё хорошо, — прошептала я пересохшими губами. — Помоги мне встать.

— Но вы едва дышите! Позвольте, я позову лекаря! — девушка всплеснула руками.

— Нет! — мой голос прозвучал резче, чем следовало. — Не нужно лекаря. Просто помоги подняться и приведи меня в порядок. Я должна идти к наложнице Сюй.

Служанка смотрела на меня с сомнением, но ослушаться не посмела. Она помогла мне подняться, подала свежую воду, помогла умыться и сменить одежду. Её руки дрожали, когда она расчёсывала мои спутанные волосы.

— Госпожа, вы такая слабая... Может, останетесь сегодня в покоях? Отдохнёте? Завтра всё сделаете, — робко предложила она.

Я покачала головой, чувствуя, как от этого простого движения всё плывёт перед глазами.

— Нет. Всё должно закончиться сегодня. Помоги мне дойти до дворца наложницы Сюй.

Служанка вздохнула, но подчинилась. Подхватив меня под руку, она повела меня по казавшимся бесконечными коридорам дворца. Я почти не чувствовала ног, каждый шаг давался с неимоверным трудом, но я шла. Сжимала в ослабевшей руке пилюлю — тёплую, пульсирующую, живую — и шла.

И вдруг...

Я почувствовала взгляд. Такой знакомый, такой родной, что сердце пропустило удар. Я замерла на месте, заставляя служанку остановиться, и медленно обернулась.

Он стоял в тени колонны — высокий, статный, в тёмных роскошных одеждах. Линь Янь. Он смотрел на меня, и в его глазах плескалась такая тревога, такая боль, что у меня перехватило дыхание.

Генерал сделал шаг вперёд, протягивая ко мне руку, и я увидела, как напряглись его мышцы — он готов был броситься ко мне, схватить в объятия, унести прочь отсюда. Он понял, что мне плохо, что это ночь была бессонной, что я потратила немало сил. Понял и желал защитить меня от всего мира. Но...

...я отрицательно покачала головой.

Служанка рядом. Вокруг сотни глаз и ушей. Один неосторожный шаг — и поползут слухи, которые погубят нас обоих. Его репутацию посла, мою честь — всё, что мы с таким трудом сохраняли.

— Нет, — одними губами прошептала я, и Линь Янь замер.

В его глазах вспыхнуло отчаяние, но он послушно остановился. Только смотрел — смотрел так, словно пытался запечатлеть меня в своей памяти, запомнить каждую чёрточку моего бледного, измученного лица.

Я отвернулась первой. Сделала шаг. Второй. Третий. Сердце разрывалось на части, но я шла. Долг превыше всего. Мы ведь с ним мечтали об одном и том же — об установлении мира. Сейчас, когда практически удалось достичь его, нельзя было отступать и сдаваться, поддаваясь чувствам, что мы не должны были испытывать друг к другу.

Покои наложницы Сюй встретили нас ароматом благовоний и тихим потрескиванием свечей. Сама Сюй Ли сидела у туалетного столика в лёгком халате, её служанки расчёсывали длинные чёрные волосы.

— Вэй Сяомин! — она обернулась, и на её лице расцвела тёплая улыбка. — Я не думала, что ты явишься ко мне снова так скоро. Ты говорила, что потребуется несколько дней.

— Я принесла лекарство, Ваше Высочество, — я опустилась в поклоне, чувствуя, как дрожат колени.

— Оставь формальности! — Сюй Ли поднялась и приблизилась ко мне. Вгляделась в моё лицо и ахнула. — Сяомин, ты выглядишь ужасно! Что с тобой?

— Всё хорошо. Просто устала. Позвольте мне отдать вам пилюлю, — я разжала ладонь, и изумрудное сияние озарило комнату.

Служанки ахнули. Сама наложница замерла, глядя на парящий в воздухе сгусток чистейшей энергии.

— Это... это колдовство? — прошептала одна из девушек.

— Это всего лишь пара хитрых уловок странствующего лекаря — ничего более, — ответила я с улыбкой.

Сюй Ли смотрела на пилюлю с благоговением. Затем перевела взгляд на меня. На её глаза навернулись слёзы. Она не верила, что теперь получит шанс подарить своему любимому наследника? А я точно знала — это случится. Пилюля даст им шанс зачать крепкого и здорового сына. А потом ещё одного...

— Я верю тебе, Сяомин, — прошептала она и, не колеблясь ни мгновения, взяла пилюлю с моей ладони.

Сюй Ли проглотила пилюлю, даже не запивая водой. И в ту же секунду её глаза расширились. Тело наложницы содрогнулось, её бросило в жар — лицо покраснело, по вискам покатились крупные капли пота. Она застонала, хватаясь за грудь, и начала оседать на пол.

— Госпожа! — закричали служанки. — Госпожа! Стража! Стража! Эта девушка отравила наложницу! Держите её!

Двери распахнулись, и в покои ворвались стражники. Грубые руки схватили меня, выкручивая руки, прижимая к стене. Я не сопротивлялась. Сил не было. Только смотрела на корчащуюся наложницу Сюй, чувствуя, как холодный пот заливает глаза.

— Что здесь происходит?! — в покои вбежал лекарь — тот самый, что осматривал наложницу ранее. Он бросился к Сюй Ли, присел рядом, нащупывая пульс. — Ваше Высочество! Ваше Высочество!

Сюй Ли закричала — пронзительно, страшно. Её тело выгнулось дугой, а затем... замерло.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как могильная плита.

— Убийца! — завопила служанка. — Она убила госпожу!

Я закрыла глаза. Неужели я ошиблась? Неужели моя сила... моя вера... неужели всё было напрасно? Разве могла я ошибиться и создать яд вместо противоядия? Нет... так не должно всё закончиться. Мысленно я уже представила казнь всей моей семьи. И без того слабые ноги подкосились.

И вдруг...

— Ох... - тихий вздох.

Я открыла глаза.

Сюй Ли медленно поднималась, опираясь на руки лекаря. Её лицо больше не было бледным — оно сияло здоровьем, румянцем, жизнью. Она распахнула глаза — ясные, чистые, полные сил.

— Ваше Высочество! — лекарь схватил её за запястье, считая пульс. Его лицо вытянулось от изумления. — Ваше Высочество, ваше лоно... оно больше не бесплодно! Вся негативная энергия вышла! Вы полны сил! Это... это чудо!

— Отпустите её! — голос Сюй Ли, звонкий, властный, разрезал комнату. — Немедленно отпустите Вэй Сяомин!

Стражники повиновались. Я рухнула на пол, не в силах больше стоять, но успела увидеть, как наложница Сюй подходит ко мне, как она опускается рядом на колени, как берёт мои руки в свои.

— Спасибо, — прошептала она, и в её глазах блестели слёзы. — Спасибо тебе, Сяомин. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но сил хватило лишь на слабый кивок. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, а единственным желанием было желание добраться до своей комнаты и рухнуть без чувств.

Как я добралась до своих покоев, я не запомнила. Служанка вела меня, поддерживая, что-то причитала, но слова пролетали мимо сознания. Я плыла в тумане, цепляясь за последние крохи сил.

Дверь за моей спиной закрылась, отрезая меня от внешнего мира. Служанка осталась там... снаружи. Потому что я нуждалась в одиночестве. Не хотела делить свою слабость с кем-то другим.

Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, и в этот момент...

— Сяомин!

Сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Я подняла взгляд и встретилась с глазами, полными такого отчаяния, такой любви, что сердце сжалось до боли.

Линь Янь.

Он был здесь. Ждал меня. Смотрел так, словно я была единственным светом в его жизни.

— Глупая! — выдохнул он, прижимая меня к груди. Его руки дрожали, голос срывался. — Ты едва стоишь на ногах! Что ты с собой сделала?

Я хотела ответить, но он не дал. Прижал меня крепче, уткнулся лицом в мои волосы, и я почувствовала, как по его щеке скатилась слеза — горячая, живая, настоящая.

— Не смей больше так делать, — прошептал он хрипло. — Слышишь? Не смей доводить себя до такого. Даже если весь мир рухнет — не вздумай больше жертвовать собой.

— Я не умираю, — попыталась улыбнуться я, но голос прозвучал жалко, надломленно.

Линь Янь отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы коснулись моего лица — бережно, невесомо, стирая кровь с уголка губ.

— Я не собираюсь ни на ком жениться, — произнёс он твёрдо, глядя мне прямо в душу. — Слышишь? Ни на какой принцессе. Ни на ком. Только ты. Я всегда выберу тебя! Даже если надумала себе всякого — забудь.

Я всхлипнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Глупый. Какой же он глупый.

— Но император...

— Плевать я хотел на вашего императора, — перебил Линь Янь. В его глазах вспыхнул опасный огонь. — Я генерал, принц Даяо. Моя армия пойдёт за мной. Если потребуется, я откажусь от титула, от всего, лишь бы быть с тобой. Я уже однажды отпустил тебя — и едва не сошёл с ума от боли. Больше не отпущу. Никогда.

Он прижался губами к моему лбу — горячо, отчаянно, словно ставил печать, скрепляющую нерушимую клятву.

— Никогда, — повторил он шёпотом.

И в этот миг, стоя в его объятиях, чувствуя биение его сердца, я вдруг поняла: всё будет хорошо. Что бы ни случилось дальше, какие бы испытания ни ждали нас впереди — мы справимся. Вместе.

Потому что наша любовь сильнее дворцовых интриг. Сильнее границ и указов. Сильнее всего.

Я обвила его шею руками, прижимаясь к нему в ответ, и позволила себе наконец-то закрыть глаза. Впервые за долгое время — спокойно. Без страха. Без тревоги.

— Я люблю тебя, Линь Янь, — прошептала я, расслабляясь в его руках.

— И я люблю тебя, Вэй Сяомин! Никто, слышишь? Никто не посмеет помешать нам быть вместе. Даже если мне придётся объявить войну всему миру — я сделаю это. Ради тебя.

Я улыбнулась. Кажется, у меня даже появились силы. Я потянулась к губам своего генерала, чтобы поцеловать его, но за закрытой дверью послышался властный, уверенный голос главного евнуха:

— Вэй Сяомин, выйди, чтобы получить указ Его Величества.

Указ? Что ещё за указ такой? Я взволнованно посмотрела на Линь Яня.

— Я буду рядом. Что бы это ни было — мы справимся.

— Нет... Тебя не должны видеть. Останься здесь. Я сделаю это. Сама.

Я вышла из комнаты и встала на колени в прохладном коридоре, а евнух развернул указ, и у меня сжалось сердце.