Маалик

Крик вырвал Маалика из беспокойного сна. Он вскочил с кровати, оглядывая свою тёмную комнату, и, не обнаружив в ней никого, нахмурился, проводя рукой по волосам в замешательстве. Неужели ему это приснилось? Нет, вряд ли, крик был таким, что выворачивал душу наизнанку.

И тут он замер.

Ава?

Он проследил, чтобы Роман поселил её в комнате рядом с его. Подойдя к двери, он тихо приоткрыл её и выглянул в тёмный коридор. Была глубокая ночь, и, насколько он знал, все спали. Он взглянул налево, и его взгляд упал на закрытую дверь комнаты Авы как раз в тот момент, когда он услышал приглушённый вскрик.

Он мгновенно переместился в её комнату, появившись у кровати с оскаленными клыками, готовый оторвать голову незваному гостю. Но снова в комнате никого не было. Кровать была пуста, одеяла исчезли. Он уже начал думать, что её кто-то забрал, когда её крик снова прорезал комнату, и его сердце забилось от страха.

Он переместился на другую сторону кровати и увидел её, запутавшуюся в одеялах на полу, вжавшуюся в основание кровати. На Аве были только чёрная майка и чёрное бельё, а её голые ноги запутались в одеялах. Пот покрывал каждый сантиметр её обнажённой кожи, и серебристые шрамы поблёскивали в лунном свете, льющемся из огромного окна.

Она дёрнулась, и из её раскрытого рта вырвался ещё один крик. Он понял, что она спит и ей снится кошмар.

Нет, это был не просто кошмар — это был ночной ужас.

Её клыки были оскалены, словно она пыталась отпугнуть невидимого нападавшего, а когти рассекали воздух.

— Ава, — встревоженно сказал Маалик, опускаясь перед ней на колени. — Ава, проснись, — он потянулся к её плечу, чтобы схватить её, но тут же отдёрнул руку, зная, что ей не понравится чужое прикосновение, и не желая причинять ей ещё больше дискомфорта.

— Убери от меня руки! — закричала Ава, бросаясь на него и полоснув когтями по груди Маалика.

Его сердце разлетелось на миллион осколков. Он не мог оставить её в этом кошмаре. В этом ужасающем воспоминании о том, кто, как он был уверен, был А̀ну и остальными вампирами. Которым скоро предстояло умереть за то, что они с ней сделали.

Когда она снова вскинула руку, он среагировал быстро и на этот раз мягко перехватил её за запястье.

Она вздрогнула и выбросила вторую руку, но он поймал и её запястье тоже.

Нет уж, он не оставит её в этом кошмаре.

— Ава, проснись.

Его хватка на её запястьях заставила её яростно забиться, пока она плакала и кричала, а по щекам текли слёзы.

Он отпустил её запястья и теперь уже крепко взял её за плечи.

— Ава, тебе нужно проснуться, — на этот раз он встряхнул её, и её глаза распахнулись.

Они были абсолютно чёрными и смотрели прямо сквозь него. Маалик понял, что она его не видит. Он видел, что последние остатки ночного ужаса всё ещё держат её в плену.

— Нет! — закричала она во весь голос, резко дёрнув головой вперёд быстрее, чем он успел сообразить, и впечатала лоб ему в нос.

— Бля, — его руки тут же взметнулись к разбитому носу.

Ава кинулась на него, полосуя ему лицо, руки и грудь, продолжая кричать, а слёзы теперь уже свободно текли по её щекам. Маалик снова схватил её за запястья.

— Ава, перестань. Это был кошмар. Ты в безопасности, — он старался сохранять спокойствие, успокоить её как только мог. — Посмотри на меня, Ава, — потребовал он, перехватив её тонкие запястья одной рукой и взяв за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

Чёрные глаза встретились с его, и она замедлилась. Её глаза вспыхнули потрясающим золотисто-карим, потом снова стали чёрными. Она попыталась вырвать руки, качая головой.

— Смотри на меня, Ава. Посмотри вокруг. Ты в особняке Романа, ты в безопасности.

Её глаза быстро метнулись по комнате, затем снова вернулись к нему.

Она смотрела ему в глаза, и её напряжённое тело понемногу начало расслабляться. Её взгляд снова дрогнул, не отрываясь от его глаз, а затем наконец стал тем прекрасным тёплым янтарным, который он мечтал увидеть снова целые столетия.

— Я… в безопасности? — прошептала она, слёзы всё ещё скользили по её щекам.

Каждая слеза, что падала, рвала Маалика изнутри. Его внутренний вампир вскинул свою тёмную голову, вопя об убийстве из-за слёз, которые она проливала.

— Да, — прошептал он. — Здесь ты в безопасности… со мной, — теперь, когда она успокоилась, а её когти и клыки втянулись, он отпустил её запястья.

Она обмякла, её плечи задрожали, а по телу побежали мурашки. Он потянулся за её спину и взял одно из одеял. Он заметил, как она вздрогнула, когда он наклонился мимо неё, но проигнорировал это. Медленными движениями, чтобы она ясно видела его намерения, он осторожно укутал её в одеяло. Закрывая её обнажённые плечи и ноги.

Она настороженно наблюдала за ним, как перепуганная кошка, готовая в любой момент сорваться с места.

— Ты Маалик? — её прекрасный голос прорезал тишину комнаты.

Он кивнул, слегка отодвигаясь назад, но всё равно оставаясь рядом с ней.

— Да.

— Я… сделала тебе больно, — сказала она, вытирая слёзы, оставившие следы на её щеках.

Маалик покачал головой.

— Я в порядке, это всего лишь царапины. Скоро заживут, — успокоил он её.

— Прости, я не поняла⁠…

— Никогда не извиняйся передо мной, Ава. Ты не сделала ничего плохого. Ты меня слышишь? — сказал он ей тихим, спокойным голосом, не оставляя места для спора.

Ава робко, едва заметно кивнула, кажется, немного расслабившись. Она крепче запахнула на себе одеяло и откинулась назад, прислоняясь к кровати.

— Шарлотта сказала, что ты искал меня всё то время, пока меня не было, — на последнем слове её голос дрогнул.

— Да, я пытался тебя найти, но потерпел неудачу. И за это всегда буду сожалеть, — сказал Маалик, вкладывая в эти слова всю правду.

— Почему? Почему ты искал меня? — в её голосе звучало искреннее любопытство.

— Я чувствую себя ответственным за твоё похищение, — тихо признался он.

— Почему? — Ава нахмурилась, глядя на него.

Маалик замолчал. Страх, что она испугается его, когда узнает про А̀ну, заставлял его хотеть солгать. Но он знал: чтобы заслужить её доверие, с этого момента он должен быть предельно честен во всём. Она только что провела месяцы в плену. С ней обращались как с животным, у неё отняли право выбора. Если он солжёт ей сейчас, а потом она его поймает на этом, она больше никогда с ним не заговорит.

— А̀ну, вампир, который… забрал тебя. Я создал его очень давно. Я не видел его очень долгое время, и расстались мы не на лучших условиях. Он забрал тебя, чтобы добраться до меня, — он внимательно наблюдал за ней, готовый к тому, что она посмотрит на него с ужасом, как на чудовище, и сбежит из комнаты.

Но она отреагировала совершенно иначе, чем он ожидал, удивив его.

Ава склонила голову набок, и маленькая складка между бровями никуда не делась.

— Но ты ведь не мог знать, что он заберёт меня. Правда? — спросила она.

Теперь уже нахмурился Маалик.

— Нет, я понятия не имел. Я думал, он давно мёртв.

— Тогда ты не можешь винить себя. Не по-настоящему. Я не могу вспомнить его лицо. Не знаю почему. Но я помню всё, что он со мной делал. Он чудовище, Маалик, безумное, сорвавшееся с цепи чудовище. Никто не может предсказать, что сделает такое существо, — сказала она, и её лицо стало холодным, ничего не выдающим.

— Я знаю, почему ты не можешь вспомнить его лицо, — сказал он ей, наблюдая, как её завораживающий взгляд скользнул по его обнажённой груди, а потом снова поднялся к его лицу.

От её взгляда он таял изнутри, а его вампир довольно урчал под её пристальным вниманием.

— Он стёр твою память. Когда один из нас создаёт другого вампира, мы можем контролировать его. Мы можем внедрять в его разум идеи и мысли. Можем заставить забыть определённые вещи. Или можем заставить делать то, что нам нужно.

Глаза Авы расширились от его слов.

— Он копался у меня в голове? — её голос был почти шёпотом.

Она смотрела на него глазами, полными ужаса.

Маалик кивнул.

— Он внушил тебе забыть его лицо, забыть определённые вещи, я думаю. Я создатель А̀ну. Я сильнее его. Я мог бы снять с тебя это внушение… если ты этого захочешь.

Ава быстро покачала головой.

— Нет. Хватит с меня того, что кто-то копается у меня в голове больше, чем уже успел.

— Понимаю. Но если когда-нибудь наступит момент, когда ты этого захочешь, тебе нужно будет только попросить.

Ава кивнула, и у неё вырвался зевок.

— Почему бы тебе не попробовать поспать? Может, на этот раз попробуешь спать в кровати, а не на полу, — сказал Маалик с полуулыбкой, ненавидя саму мысль о том, что нашёл её там.

— Я… чувствовала себя в большей безопасности на полу, — Ава отвела взгляд, смутившись.

— Почему? — нахмурился Маалик.

— Ты подумаешь, что я сумасшедшая, — она снова посмотрела на него, её глаза были полны боли.

Маалик впился в Аву серьёзным взглядом.

— Обещаю тебе, Ава. Нет ничего, что ты могла бы мне сказать, из-за чего я бы решил, что ты сумасшедшая.

Она смотрела на него какое-то мгновение, покусывая нижнюю губу. Его взгляд тут же метнулся к её губам, и он уже не мог оторваться.

Соберись, — раздражённо подумал он из-за того, как эта новорождённая вампирша умудрялась пробираться ему под кожу.

— Правда? Мне пришлось месяцами спать на земле. Будто бы годами. Я была в безопасности в той тёмной камере. На грязном полу, — её глаза впились в его, и от её слов у него заныло сердце.

Проклятье, было уже слишком поздно, она уже пробралась ему под кожу. Гораздо глубже, чем он вообще мог себе представить. Его вампирская сторона знала её. Узнала в ней свою невесту. Для Маалика уже не было пути назад. Сверхъестественная тяга его вампира, жаждущего заявить на Аву права как на свою и только свою, тлела глубоко в его груди. И вся та боль и все те страдания, через которые она прошла, которыми она сейчас делилась с ним, заставляли его буквально выворачивать себя наизнанку от желания защитить её, прижать к себе.

Ему хотелось забрать её боль. Её страх. Всё, что с ней когда-либо случалось и причиняло ей боль.

— Говорила же, что я сумасшедшая, — прошептала она, отводя взгляд от его глаз.

Она неправильно поняла его молчание. Ава не могла знать, что сейчас он вёл войну с самим собой.

Блядь.

Маалик медленно наклонился к Аве. Её тело напряглось, но она не остановила его, когда он мягко положил руку ей на подбородок, снова заставляя её посмотреть на него.

— Ты послушай меня, Ава. Я скажу это только ещё один раз. Ты не сумасшедшая. Слышишь меня? — сказал он спокойно, но с ноткой властности в голосе.

Её золотисто-карие глаза впились в его, на секунду наполнившись слезами, пока он не увидел, как её взгляд снова стал твёрдым и она слегка кивнула.

— Ты спала на полу, потому что кровать, скорее всего, была слишком мягкой после того, как тебя месяцами заставляли жить на холодном полу камеры, — его голос наполнился яростью.

Не на неё, а на то, что с ней сделали.

Она моргнула, пытаясь высвободить лицо из его хватки. Но он не позволил ей отстраниться. Пока ещё нет.

Ава должна была это услышать.

— Тебя заставили жить определённым образом. Тебе пришлось вынести ужасные вещи, вещи, через которые никто и никогда не должен проходить. Но с этого момента ты больше никогда не будешь спать на полу. Ты меня понимаешь, Ава? Я запрещаю это. Если тебе страшно, если по какой бы то ни было причине сон в этой кровати заставляет тебя чувствовать себя в опасности, я сяду вон там, у окна, в это кресло. И буду охранять тебя до самого рассвета. Ничто не причинит тебе вреда. Пока я здесь, — твёрдо сказал он, наконец отпуская её.

Она сидела в лунном свете, часто дыша, её глаза снова наполнились слезами.

— Ты будешь меня защищать?

— Да, — кивнул вампир.

— Ты… не будешь ко мне прикасаться? — прошептала она.

— Нет, — Маалик нахмурился. — Я не такой, как А̀ну. Я никогда ни с кем не сделал бы того, что он сделал с тобой. Но, Ава, поверь мне, когда я говорю: я переверну этот мир вверх дном и принесу тебе его голову, даже если это будет последнее, что я сделаю.

И он это имел в виду. Каждое слово, которое только что ей сказал.

Ава долго смотрела на Маалика. Он не смел шевельнуться. Почти не дышал, пока ждал, какое решение она примет.

— Ладно. Я буду спать в кровати. Но ты не можешь уходить из этого кресла, — предупредила она, и в её дрожащий голос вернулась сила.

— Клянусь, — пообещал он, поднимаясь и направляясь к окну.

Маалик развернул кресло так, чтобы оно было обращено к кровати, затем опустился в него.

— А теперь спи, — мягко сказал он ей.

Маалик смотрел, как Ава робко забралась в кровать, подтягивая за собой одеяла и подушки. Она свернулась на боку, лицом к нему, и лежала неподвижно, как статуя, целую вечность, но ни разу не отвела от него глаз.

Маалик сидел неподвижно, его собственный взгляд тоже ни разу не дрогнул, пока наконец её прекрасные глаза не закрылись, когда усталость взяла над ней верх, и девушка уснула.

До рассвета оставалось совсем немного, поэтому Маалик плотно задёрнул шторы, чтобы не впускать солнце, а затем вернулся на своё место в кресле, наблюдая, как Ава перевернулась и встала с кровати. Но что-то было не так. Всё дело было в том, как она двигалась.

Жутко, но она направилась к двери.

Почти как робот.

— Ава? — позвал Маалик, поднимаясь с кресла и направляясь к ней.

Она проигнорировала его, открыла дверь и вышла из комнаты.

Что за хрень?

Маалик вылетел из комнаты и появился позади неё как раз в тот момент, когда она направилась к лестнице.

— Ава? Что ты делаешь? — спросил он, догоняя её и шагая рядом, пока она игнорировала его и быстро спускалась вниз по лестнице.

Каэль вышел из кухни с чашкой кофе в руке и остановился, увидев Аву, одетую только в чёрную майку и трусики. Глаза ангела быстро скользнули по телу Авы, прежде чем он вопросительно взглянул на Маалика, который был только в чёрных спортивных штанах.

Когда Маалик увидел, как Каэль смотрит на Аву в её почти обнажённом виде, у него в глазах заволокло красным, он едва не вырвал своему падшему товарищу глаза.

Каэль выглядел полусонным. Его выгоревшие на солнце светлые волосы, обычно собранные, свободно спадали чуть выше плеч. Он был босиком, что для него не было чем-то необычным, когда они не выходили на охоту на демонов. На Каэле была чёрная пара спортивных штанов с надписью «Billabong»³ вдоль одной штанины. Торс его был обнажён. Огромная реалистичная татуировка черепа, покрывавшая почти весь торс и живот Каэля, уставилась на Маалика в ответ.

— Почему у неё глаза чёрные? — спросил Каэль, его тело напряглось, когда Ава прошла мимо него, словно Каэля там вообще не было.

Маалик остановился перед собратом.

— Что-то не так. Мне нужно, чтобы ты пошёл и разбудил Шарлотту.

Каэль покачал головой.

— Да ни за что, блядь. Ты, как никто другой, знаешь, какой Роман, если подойти хоть куда-то рядом с его комнатой, пока у него там Шарлотта.

Маалик нахмурился, когда Ава прошла мимо кухни к комнате, полной камер наблюдения и компьютеров, которые Мариус велел установить в доме, чтобы особняк был безопаснее и лучше защищён. После «инцидента с Григори», когда Шарлотта просто взяла и ушла, угнав самую дорогую машину Романа, Мариус, по всей видимости, добавил вокруг их дома ещё больше камер наблюдения.

Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее, когда она вошла в комнату.

— Каэль, блядь, иди за Шарлоттой. Сейчас же, — Маалик направился к комнате охраны, откуда слышал стук её пальцев по клавишам и серию сигналов.

— Ава? — сказал он, входя в комнату, но тут же остановился как вкопанный, когда его пронзила тревога.

На камерах снаружи дома Маалик увидел бесчисленное множество мужчин, которые наблюдали… ждали.

А затем у него по коже пробежал холодок, когда он понял, кто это.

Вампиры.

В тот самый миг, когда он это осознал, Ава прекратила всё, что делала, и все камеры отключились, экраны погасли. Каждый компьютер в комнате выключился, и весь свет погас.

— Ёбаный в рот.

Ава отключила всё питание системы безопасности и дома.

Что это, блядь, вообще такое?

Он ошарашенно уставился на неё, когда она повернулась к нему, её глаза были черны, как ночь. Затем она моргнула раз, другой, и на третий он увидел, как на него снова смотрят золотисто-карие глаза, а её брови нахмурились в недоумении.

— Маалик? Что мы здесь делаем? — спросила она, оглядываясь по сторонам в растерянности.

Осознание обрушилось на него в тот самый миг, когда взрыв сотряс особняк.

— Ебать, — взревел он, хватая её за плечи и мгновенно перенося их наверх, в комнату Романа.

Каэль как раз открывал дверь, когда Маалик и Ава появились в изножье кровати. Роман уже сидел, выпрямившись, — взрыв разбудил и его, и Шарлотту.

— Какого хрена происходит? — прорычал он на них, рывком натягивая одеяло на обнажённое тело Шарлотты.

Каэль, чувствуя себя неловко, поднял взгляд к потолку. Маалик проигнорировал его, когда в кровь ударил адреналин.

— На нас напали. А̀ну и его вампиры. Они в здании. Живо, блядь! — заорал Маалик, и Роман слетел с кровати, натягивая штаны.

Каэль уже вылетел из комнаты, и Маалик слышал, как он орёт другим ангелам, чтобы они, блядь, поднимались и дрались.

— Какого хрена они проникли внутрь? — Роман развернулся, сорвал меч со стены и снова повернулся к Маалику, его глаза светились красным.

Маалик посмотрел на Аву, которая дрожала, перепуганная и растерянная.

Потом снова перевёл взгляд на Романа.

— А̀ну. Он зачаровал Аву.

— Что? — крикнула Шарлотта, резко оборачиваясь, пока натягивала через голову топ, и направилась к Аве, чьи глаза теперь были прикованы к Маалику, а его слова наконец дошли до неё.

Он видел ужас на её лице, когда она поняла, что сама впустила их. Роман отдёрнул голову назад, потрясённо глядя на Аву.

— Мы разберёмся с этим позже, брат, — сказал Маалик и исчез из комнаты в тот самый миг, когда по коридору донеслись звуки боя внизу.

Маалик даже не стал заходить в свою комнату за оружием. Оно ему было не нужно. Эти низшие вампиры были для него как паразиты. Всё, что ему было нужно, — это его клыки и когти. Перед глазами всё заволокло красным. Да как, сука, А̀ну посмел использовать её таким образом? Разве он и без того не отнял у бедной девушки достаточно? Ему нужно было навесить на неё ещё больше вины и превратить её в оружие, чтобы попасть в особняк.

Маалик появился внизу, прямо посреди схватки. Первые несколько вампиров, заметивших его, оказались достаточно сообразительными, чтобы обосраться и в страхе исчезнуть. Остальные, кто остался, ринулись на него.

Ну не идиоты ли, блядь?

Он ухмыльнулся, прорываясь сквозь них так, будто они были воздухом. Их головы слетали с тел, кровь брызгала в воздух, пока он прорубался через комнату, стараясь не задеть своих братьев, которые сражались вокруг него.

Слева от него был Феникс, на котором не было ничего, кроме чёрных спортивных штанов, в одной руке у него был длинный изогнутый кинжал, в другой — пистолет. Он всаживал пули им точно посреди лба, оглушая их ровно настолько, чтобы одним стремительным движением отсечь голову от тела. С ухмылкой на лице, его глаза пылали янтарным пламенем, пока он наслаждался боем.

С другой стороны от него был Каэль, с двумя короткими мечами в руках, он двигался безупречно, почти незаметно, бесшумно прокладывая себе путь сквозь тела ударами и взмахами клинков.

У подножия лестницы он увидел Григори — на нём не было ничего, кроме чёрных шёлковых боксеров, в правой руке он держал сверкающий меч, в другой — изогнутый кинжал. Его чёрные крылья были расправлены, и, разрывая на части летевших на него вампиров, он выглядел как ангел смерти.

Им не было конца. Вампиры всё прибывали и прибывали, заполняя особняк, как тараканы. Маалик слышал, как где-то в другой части особняка Сабриэль, Мариус и Рамиэль кричали друг другу. Он даже не знал, что они дома. Он думал, они на несколько дней остались в доме Сабриэль, изучая Люцифера и демонов.

Маалик ухмыльнулся.

Хорошо. Почти полный сбор.

Вампиры были в полной жопе.

И где, мать его, А̀ну?

С этими вампирёнышами он закончил. Ему нужна была голова А̀ну, и лучшего момента, чем сейчас, чтобы её заполучить, не было. Он исчез из особняка, по пути разрубив нескольких вампиров, которые кричали и пытались сбежать. А потом, стоя в одиночестве у края подъездной дорожки, Маалик увидел его.

С тревожащей ухмылкой на лице А̀ну, не моргая, смотрел на Маалика. На нём был чёрный тренч, который хлопал вокруг его массивных чёрных ботинок, когда поднялся ветер. Чёрная рубашка туго обтягивала его мускулистую грудь, а руки закрывали чёрные кожаные перчатки.

— Здравствуй, мой повелитель, — А̀ну ухмыльнулся, его угольно-чёрные глаза с насмешкой следили за ним.

— Чего ты хочешь, А̀ну? — прорычал Маалик, остановившись в нескольких метрах от него.

Улыбка А̀ну стала шире, лишь ещё сильнее разозлив Маалика.

— Что? Не скучал по мне? — он рассмеялся, как безумец.

Маалик использовал все остатки силы воли, чтобы успокоиться.

— Я не буду спрашивать снова. Чего ты хочешь? Откуда ты узнал коды безопасности, чтобы пройти через нашу систему?

— Хммм, дай-ка подумать, — сказал А̀ну с лукавой улыбкой. — Ах да, точно… мой хороший друг, Турэль. Но, увы, я слышал, что твой брат оторвал бедному ангелу голову.

Внезапно перед А̀ну появился молодой вампир и протянул ему старую потёртую кожаную книгу.

Ухмылка А̀ну стала ещё шире.

— Молодец, — сказал он вампиру, который выглядел не старше семнадцати.

Молодой вампир бросил на Маалика испуганный взгляд широко распахнутых глаз и тут же снова исчез.

А̀ну помахал книгой в воздухе.

— Я получил то, за чем пришёл, ваше высочество. Но, раз уж я здесь, не помешает забрать и Аву обратно. Ох, как же мне было с ней весело! — его ониксовые глаза сузились на Маалике, а на губах играла зловещая ухмылка.

Ненависть прокатилась по телу Маалика, как приливная волна. Его ярость билась о барьер, который он выставил, чтобы не дать своему вампиру взять верх, но эта привязь истончалась.

Он тронул то, что принадлежит мне.

Когти Маалика заострились, а клыки заныли от желания вонзиться в шею А̀ну.

— Она была такой сладкой на вкус. Я никогда не забуду её вкус. Её сладость. Вкус её слёз. О, столько слёз. То, как мольбы Авы о пощаде, её крики, чтобы я остановился, звенели у меня в ушах, словно сладкая мелодия, — сказал А̀ну низким, издевательским тоном.

— Заткнись на хуй! — взревел Маалик, шагнув к нему ближе, его глаза были черны, как ночь.

В голове у Маалика была лишь одна мысль: месть. Никто не трогал то, что принадлежало ему. А̀ну больше никогда не посмеет прикоснуться к Аве.

Маалик поклялся в этом своей душой.

Он исчез и появился прямо перед А̀ну. Подняв руку с когтями, он взмахнул ею, целясь тому в горло. Но А̀ну лишь улыбнулся, поднеся руку к лицу Маалика и сдёрнув с неё перчатку.

А затем она вспыхнула.

Жар пламени заставил руку Маалика замереть в воздухе. Это были не обычные языки огня, плясавшие по коже А̀ну, а Адское Пламя.

Маалик вздрогнул, когда его накрыло воспоминание о том, как его держали на алтаре.

Они нависали над ним, и его окровавленная, изувеченная спина была сплошным месивом там, где у него вырвали крылья. Двое рогатых стражей-демонов больше не удерживали Маалика, пока он лежал ничком, распластанный и обессиленный на раскалённом камне. Оба держали факелы с Адским Пламенем, и огонь покрывал его кожу волдырями, пока они зависали над его спиной.

— А теперь сожгите его, — голос Люцифера эхом раздался где-то позади него.

И тогда оба стража опустили свои факелы на открытые раны там, где когда-то были его прекрасные крылья.

Его собственные крики всё ещё звучали у него в ушах, когда он резко вернулся в реальность, а жар от руки А̀ну накатывал на него волнами.

— Люцифер передаёт привет, — сказал А̀ну, прижимая свою пылающую ладонь к груди Маалика.

Маалик закричал, когда в груди разгоралась боль, растекаясь по всему его телу. Он рухнул на колени, но А̀ну не убрал от него руку, выжигая отпечаток своей ладони на его плоти. Маалика ошеломила боль от Адского Пламени, полностью обездвижив его, пока А̀ну давил всё сильнее, одновременно другой рукой доставая что-то из-под своего тренча. Затем быстрым движением он вытащил длинное мерцающее чёрное перо. Даже в своей агонии Маалик понял, что это.

Это было… его перо, вырванное из его собственных крыльев, тех самых, которые Люцифер держал подвешенными над своим троном.

— Он велел мне передать тебе этот подарок, воспоминания и всё такое, — А̀ну отпустил перо.

Маалик всё ещё кричал, пока А̀ну всё сильнее вдавливал ладонь в его кожу, а его измученные чёрные глаза следили за тем, как прекрасное перо опускается на землю. А затем огонь взял верх, и боль окрасила всё в чёрный.