Маалик

Маалик и Армарос появились перед чёрными железными воротами. В центре красовался прекрасный, выкованный из железа символ трёх лун, обозначавший дом ведьмы и их верность своей богине, Гекате. Взгляд Маалика скользнул по древним, возвышающимся воротам. Прошло почти две тысячи лет с тех пор, как он стоял перед ними. Тогда мир был совсем другим.

Он взглянул на Армароса. Гигантский ангел был напряжён, его фиолетовые глаза сузились, глядя на ворота. Взгляд Маалика опустился к обсидиановому камню, висевшему у него на шее, и он увидел, как тот слабо засветился фиолетовым, прежде чем снова потемнеть до чёрного. Маалик нахмурился, глядя на него, а потом резко поднял глаза и обнаружил, что Армарос уже смотрит на него, одновременно убирая ожерелье под чёрную рубашку.

— Иногда он так делает в присутствии великой силы, — просто сказал Армарос, когда ворота открылись.

Тело Маалика гудело от нетерпения. Авы не было уже больше двенадцати часов, и ему стоило всей силы воли не сорваться окончательно и не устроить по этому поводу грандиозную вампирскую истерику.

— Что ж, сейчас или никогда. Готов? — спросил Маалик Армароса, зная, насколько тому сейчас будет не по себе.

Войти в дом того, кто пару тысяч лет пытался тебя убить, кого угодно заставило бы нервничать.

Армарос кивнул, и Маалик коснулся его плеча, перенося их к парадным дверям особняка. Маалик провёл взглядом по глубоким махагоновым дверям, дерево которых было покрыто сложными, но прекрасными символами и узорами. Большая арка, увитая цветущими лозами, обрамляла входные двери, а подвесные фонари по обе стороны освещали вход. Через мгновение дверь открылась.

Взгляд Маалика остановился на чарующей женщине. Длинные, тонкие, чисто-белые дреды, украшенные бусинами и кристаллами, каскадом спадали на её хрупкие плечи и вниз по спине, чуть ниже талии. Глубокая индиговая татуировка отмечала центр её лба, над глазами: полная луна и отражённые по обе стороны от неё полумесяцы. Её глаза, такие бледные, словно голубой лёд, пронзили его до самой души, когда она пригвоздила его к месту одним из самых пристальных взглядов, которые он когда-либо получал.

— Здравствуй, Маалик. Я ждала тебя уже очень давно, — сказала она призрачным голосом.

Он потерял дар речи.

Он никогда прежде её не встречал, так что понятия не имел, кто она такая, но сила, исходившая от неё, густо наполняла воздух вокруг него.

— Прости, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я Каталина. Я так давно наблюдаю за тобой, что иногда забываю, что мы на самом деле не знакомы.

Маалик нахмурился, а потом понял, что она, должно быть, и есть провидица. Затем он увидел, как ведьма перевела взгляд на Армароса, который стоял рядом с ним неподвижно, словно статуя.

Её глаза остановились на тёмном ангеле, расширились и на мгновение словно остекленели. Ведьма глубоко вдохнула, её лицо исказилось чистым горем, а глаза наполнились слезами, прежде чем взгляд будто прояснился, и она выдохнула дрожащим вдохом, стирая несколько слезинок, успевших скатиться по щекам.

Она слегка склонила голову набок, продолжая смотреть на Армароса.

Какого хрена?

Маалик не понимал, что увидела провидица, но, судя по её реакции, ничего хорошего.

— Я не имела отношения к тому ужасу. Ни к одной его части. И я не знала. До этого момента ты всегда был скрыт от моего дара. Мне так жаль, — печально сказала она ему.

Маалик смотрел, как Армарос — всегда такой скрытный, но при этом всегда спокойный, как камень, — вдруг на короткое мгновение оказался захлёстнут болью. Его лицо обмякло, фиолетовые глаза заблестели, а потом так же быстро маска равнодушия вернулась на место, и Маалик остался ошеломлён всем, что только что произошло между ними.

Армарос никогда не рассказывал, что положило начало его личной войне с ведьмами, его бесконечной охоте на ведьм, растянувшейся на сотни лет, но после того, чему он только что стал свидетелем, Маалик понял: ведьмы сделали с его братом нечто непростительное. Что бы это ни был за ужас, Маалик не думал, что Армарос в ближайшее время расскажет кому-то из них.

Армарос склонил голову перед ведьмой, принимая её извинения, но не произнёс ни слова.

— Следуйте за мной. У нас мало времени, а вы многого не знаете, — сказала она, затем повернулась, её длинные снежно-белые дреды звякнули, когда она пошла прочь.

Армарос наклонился ближе к Маалику.

— Её коснулась богиня, Геката. Метку на её лбу поставила сама Геката. Прояви к ней величайшее уважение, иначе навлечёшь гнев греческой богини, — прошептал он.

Маалик кивнул, и они оба последовали за ведьмой в дом. Им совершенно не нужно было начинать войну с богиней. Весь сверхъестественный мир знал, что греков лучше не злить, потому что их ненависть длится вечно, а к битве с ними они были не готовы.

Ведьмовской особняк был таким же прекрасным и жутковатым, каким он его помнил. Хотя теперь он стал более современным: гладкие полированные деревянные полы, широкие арки и винтовая лестница из красиво отполированного тёмного махагонового дерева. Замысловатые люстры освещали высокие потолки, а прекрасные картины в золотых рамах украшали стены цвета индиго. Везде, где только находилось место, были лозы, цветы и зелёные лиственные комнатные растения, все они пышно росли и гудели жизнью. Кристаллы и книги выстроились на каждой полке и в каждом книжном шкафу, заполнявших промежутки между картинами. А вокруг них горели свечи всех цветов, некоторые даже парили в углах, удерживаемые той магией, что гудела в особняке. Всё это место было чарующим, и магия сочилась из каждого угла.

Пока они следовали за провидицей через гостиную, другие ведьмы развалились на диванах и смеялись между собой. Одни смотрели гигантский телевизор, другие сидели за столом с разложенными картами таро и кристаллами. Каждая из них остановилась, чтобы поглазеть на них двоих, пока Каталина вела их дальше.

— Ну-ну, дамы, они здесь по делу, а не ради удовольствия, к сожалению, — сказала Каталина женщинам, покачав головой.

Ведьмы ответили надутыми губами и печальными возгласами на румынском, помахивая ему и Армаросу, пока те проходили в другую комнату.

Задняя стена там была занята окном от пола до потолка, открывавшим вид на чарующий сад снаружи. В центре комнаты стоял большой круглый полированный деревянный стол. Его середину покрывали двадцать зажжённых свечей — чёрных, фиолетовых и тёмно-синих. На месте напротив входа сидела одинокая ведьма, и её сила едва не выбила воздух из лёгких Маалика, когда он вошёл. Не оставалось сомнений: ведьма в этой комнате была одной из самых могущественных на планете, а ожерелье Армароса загудело, испуская яркий фиолетовый свет под чёрной рубашкой ангела, и его рука тут же поднялась, чтобы его прикрыть.

Спустя сотни лет взгляд Маалика снова остановился на Медее, одной из трёх ведьмовских королев. Она сидела как настоящая королева, с обнажёнными плечами в майке цвета полуночной синевы, а бесчисленные хрустальные ожерелья висели у неё на шее и спускались на грудь. Тёмно-каштановые волосы, заплетённые по бокам, свободно спадали на плечи. Она недовольно сузила глаза и впилась ими в Армароса, её ярко-голубые глаза были обведены глубоким индиго.

— Королева Медея, — сказал Армарос, низко кланяясь.

Маалик последовал его примеру, поклонившись, пока Каталина подходила к столу и садилась на стул слева от Медеи. Каталина наклонилась и зашептала слишком тихо, чтобы они могли расслышать, а затем королева оторвала взгляд от Армароса и впилась им в Маалика, прежде чем кивнуть им обоим.

— Прошу, садитесь, — она указала на два стула напротив себя.

Ну, блядь, началось.

Маалик, благодарный за то, что с формальностями покончено, понимал: пора переходить к делу и найти Аву.

— Кассандра сказала, что вам срочно нужно со мной поговорить? — сказала Медея, склонив голову и вскинув брови, словно ей было скучно.

Каталина пригвоздила свою королеву взглядом и легко коснулась её плеча.

— Ну же, будь милой. Ты же видишь, бедный вампир вне себя, так что не играй с ним.

Маалик нахмурился, когда Медея покосилась на Каталину и едва заметно ухмыльнулась.

— Ладно, хорошо, — фыркнула она, на секунду вскинув руки, прежде чем наклониться вперёд и положить их на стол. — Я знаю, зачем вы здесь. Каталина уже веками очарована тобой, Маалик, и помешана на этой истории о несчастных влюблённых и всё такое. Мы знаем, что кто-то забрал твою пару, и знаем, что ты хочешь нашей помощи, чтобы найти её. Ещё мы знаем, что ты хочешь нашей помощи в вашей маленькой войне. Но с чего нам помогать вам? — на последнем слове она впилась в Армароса ненавидящим взглядом.

— Мы выяснили, что у А̀ну и вампирской армии, которую он создал, в замке спрятана печать, — начал Маалик.

— Печать? — нахмурилась Каталина, наклоняясь вперёд. — Какого рода печать?

— Мы мало о них знаем, но знаем, что они открывают порталы в Ад. Кроме этого, мы не уверены, что именно из них выйдет, знаем только, что ничего хорошего, и что всё, что будет выпущено, затронет нас всех, — сказал он им.

Медея пожала плечами.

— Уверена, мы с моим ковеном справимся с чем бы то ни было. Я не вижу причин отправлять своих ведьм на войну и, возможно, на смерть из-за того, что не имеет к нам никакого отношения.

Маалик стиснул зубы от раздражения.

— Этот вампир, А̀ну, действует по приказу Архидемона из Ада, — начал Армарос, ёрзнув на своём месте. — Этот Архидемон намерен открыть печать. Он намерен открыть множество печатей, выпуская в этот мир могущественных демонов или сущностей, и армия, которую он заставил А̀ну создать, огромна. Эти вампиры в конце концов станут и вашей проблемой, как и всё зло, которое выйдет из этих печатей. Если только мы их не остановим.

— Послушайте, в данный момент у нас есть собственные проблемы, с которыми нужно разобраться, — сказала Медея, глядя на Каталину.

Провидица кивнула Медее, и королева снова посмотрела на них.

— Ведьмы пропадают. Среди них моя племянница Ина. Она грозная ведьма из нашей могущественной кровной линии, так что то, что её забрало, должно быть сильнее неё, — тогда она нахмурилась. — Возможно, за этим стоит этот Архидемон.

Маалик нахмурился в ответ.

— Как давно они пропали? Сабриэль, женщина-ангел, тоже исчезла за последние двадцать четыре часа.

Медея покачала головой.

— Они пропали месяц назад. Как бы Каталина ни старалась, она не может их найти. Они каким-то образом скрыты от неё.

— Если их забрал Архидемон, возможно, они вместе с Авой. Пожалуйста, можешь посмотреть, сможешь ли её найти? — спросил Маалик.

Каталина повернула к нему свой призрачный взгляд.

— То, о чём ты просишь, будет иметь цену. Готов ли ты заплатить всё, что я решу, и тогда, когда решу это потребовать?

— Ради неё — что угодно, — без малейшего колебания ответил он.

Каталина улыбнулась загадочной улыбкой и кивнула.

— Договор заключён.

Как только слова сорвались с губ провидицы, запястье Маалика обожгло.

Он дёрнулся, поднял руку и увидел, как на коже выжигается закрученный символ, тёмно-индиговый, под цвет метки на лбу самой ведьмы.

— Эта метка обозначает нашу сделку, Король Ночи. Когда сделка будет исполнена, она исчезнет. Но сначала, прежде чем я найду девушку, хочу ответить на вопрос, ответ на который ты так отчаянно хочешь узнать.

— Что за вопрос? — настороженно спросил Маалик.

— Ты хочешь знать, почему Ава выглядит как Илина, не так ли? — улыбнулась она.

Маалик несколько мгновений смотрел на неё, понимая, что ему уже всё равно. Он любил Аву. Она была его, а он был её.

Ответ больше не имел для него значения.

— А-а-а, понимаю, — сказала она, читая его мысли, и это его насторожило. — Но я всё равно тебе скажу. Ава — реинкарнация Илины, но без воспоминаний и без связей. Это её второй шанс, её обновлённая душа.

Хотя он и подозревал, что так может быть, Маалик не смог сдержать потрясения от ответа, когда тайна наконец раскрылась. И всё же это ничего не меняло. Он любил Аву за ту душу, которой она была сейчас, за человека, которым она стала, и всегда будет любить её именно такой.

— Как это возможно?

— Когда-то Илина спасла дочь Гекаты, сама того, разумеется, не зная. Из-за поступка Илины богиня осталась перед ней в долгу за жизнь, и её реинкарнация стала исполнением долга Гекаты, — задумчиво сказала ему ведьма.

— Но Аид не торгуется душами? — теперь заговорил Армарос, склонив голову набок, и на его лице было искреннее любопытство.

— Что сделала Геката или какую сделку богиня заключила с богом Подземного Царства — это дело только между ними. Я не знаю подробностей сделки, которую она заключила ради души Авы, и никогда не узнаю, — ответила Каталина.

Маалика всё ещё беспокоило одно.

— Если Ава — реинкарнация Илины, и душа та же, как вышло, что я никогда не распознавал Илину как свою родственную душу?

Каталина улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Ну же, Король Ночи, я уже ответила на это. Её душа возродилась заново. Её душа изменилась, выросла, преобразилась в новорождённую душу. Илина никогда не была твоей родственной душой, но Ава… именно Аву ты всегда должен был распознать. Все те годы назад ты ухватился за крошечный осколок души Илины, который откликался твоей, но Илине никогда не было суждено стать твоей вечностью. Мойры уже распланировали её путь. Ава всегда была конечной целью. Финальной эволюцией, можно сказать, для её души. Результатом… твоей единственной настоящей любовью, — Каталина просияла, хлопая в ладоши, как счастливый ребёнок. — Какое романтичное путешествие, не правда ли? Ведь в двух её жизнях ты узнавал её как свою. Думаю, ты узнавал бы её в каждой жизни. Несчастные влюблённые, — она мечтательно вздохнула.

Маалик сидел молча, впитывая всё это. Боль, через которую он прошёл, когда умерла Илина. Годы мучений и ненависти к себе, которым он себя подвергал, теперь ничего не значили, потому что у него была Ава. Он пережил бы эту боль тысячу раз, лишь бы чувствовать ту любовь, которую сейчас испытывал к Аве. Боль от её исчезновения, от знания, что она с А̀ну и Архидемоном, была куда более душераздирающей, чем смерть Илины. Ему нужно было добраться до неё, и нужно было добраться прямо сейчас.

Это знание ничего не меняло, только закрепляло факт, что Ава — его и навсегда его. Как же ему повезло обрести любовь, пережившую две жизни. Он не потеряет её снова. Он не опоздает спасти её, как опоздал с Илиной.

— Спасибо. Тогда найдём мою родственную душу, хорошо? — спросил он, кивая провидице в благодарность.

Каталина кивнула в ответ, затем села ровно на стуле, вытянула руки и подняла ладони к потолку.

— Теперь тишина, — приказала им Медея, пока он и Армарос обменялись быстрым взглядом, прежде чем оба уставились на Каталину. Её глаза и метка на лбу начали сиять ослепительно-белым.

Волоски на руках Маалика встали дыбом, когда комната наполнилась магией. Он крепко вцепился в подлокотники кресла, пока каждый инстинкт в его теле велел ему бежать. Он заворожённо смотрел, как Каталина нахмурилась.

— Холодно… так холодно, — прошептала провидица, и дыхание перед её губами стало белым, словно она замерзала. — Она погрузилась в беспомощность… Она не одна… Она… в камере, окружённой камнем и прутьями.

Сердце Маалика рухнуло. В плену.

Он обещал, она будет в безопасности, обещал, что никто не заберёт её у него.

Я подвёл её.

Голова Каталины склонилась набок.

— Напротив неё в камере ангел с рыжими волосами.

— Ариэль, — одновременно прошептали Маалик и Армарос.

Медея бросила на них предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться к Каталине.

— Богиня… — прошипела та, и лицо её вытянулось.

Медея встревоженно выпрямилась.

— Я вижу её глазами, Медея. Ина, Элиза, Ана, Ливия и Дана. Они все были там, все в камерах вокруг неё.

— Что значит «были»? — рявкнула Медея, нарушая собственное правило тишины, и паника прокатилась по лицу королевы.

— Забраны… Кто-то забрал их, и я не могу их увидеть. Они скрыты от меня. Вампир… — сияющие глаза Каталины расширились. — Вампир, владеющий Адским Пламенем, забрал их, — прошептала она, а затем рухнула вперёд, поймав себя руками за стол, и исходящее от неё сияние потускнело, прежде чем исчезнуть совсем.

Она тяжело дышала, глядя на Медею.

— Они в Сибири, в древнем замке, окружённом вампирами. Там же, где его пара, — сказала она, указывая на Маалика.

Глаза Медеи на секунду загорелись белой магией, прежде чем она пригвоздила Маалика и Армароса смертоносным взглядом.

— Какого хрена твой обращённый выродок держит моих ведьм?

Паника ударила по Маалику, когда он быстро метнул взгляд на Армароса. Лицо тёмного ангела было напряжённым, пока тот смотрел на королеву.

Маалик снова повернулся к ней и пожал плечами.

— Не знаю. Он больше не связан со мной. Уже две тысячи лет. Ты знаешь это, Медея. Тогда я пришёл к тебе за помощью, когда умерла Илина.

Он помнил, как она отвергла его, когда он умолял её как-нибудь вернуть Илину. Медея сказала, что это против их законов, что они не вмешиваются в тёмную магию.

— Это должен быть Архидемон, — вмешался Армарос. — Ему, скорее всего, зачем-то нужна их сила.

Маалик выпрямился, глаза расширились, когда Армарос пришёл к тому же выводу, что и он.

— Печать, — прошептал Армарос.

— Что? — потребовала Медея.

— Мы не знаем, как открыть печати, но демон знает. У него есть книга. В ней подробно описано, как открыть каждую. Ему, должно быть, нужны ведьмы, чтобы открыть её, — сказал Армарос, и на его обычно спокойном лице мелькнула тревога.

И как раз когда Маалик собирался поддержать теорию Армароса, сила хлынула из двух ведьм, и они обе запрокинули головы, а из их глаз вырвался сияющий белый свет. Свет ослепил Маалика, пока крики вырывались из ведьм. Он слышал отголоски тех же криков, вырванных у каждой ведьмы в особняке, когда зажал уши ладонями, а сила всё нарастала, росла, пока не взорвалась из двух женщин. Удар врезался в Маалика и Армароса, сбросил их со стульев и протащил по полу к стенам.

Он моргнул, пытаясь прочистить зрение, когда свет, исходивший от ведьм, начал меркнуть, а их мучительные крики растворились в душераздирающих рыданиях.

Маалик повернулся, хватая Армароса за плечо.

— Я в порядке, — ответил тот, осматривая Маалика в поисках ран.

— Я цел, — выдохнул Маалик, морщась, когда коснулся ноющих ушей и увидел кровь на пальцах.

Из ушей Армароса тоже текла кровь. Оглушительные крики, сотрясшие особняк, были почти сокрушительными для самой души.

Они поднялись на ноги, когда Медея встала, слёзы текли по её лицу, смывая тёмный макияж глаз. От этого она стала похожа на ведьму смерти. Каталина закрыла лицо руками, её тихие всхлипы были приглушены рядом с ведьмовской королевой. Медея опёрлась о стол, расставив ладони, её глаза светились белым, а лицо было полно горя и ненависти.

— Что бы Архидемон и вампир только что ни сделали, это убило мою племянницу… и четырёх ведьм вместе с ней, — её голос сорвался на слове «племянницу», а затем она поднялась, выпрямилась во весь рост, вздёрнув подбородок, как могущественная королева, которой она была. — Ты получишь наш союз, Король Ночных Странников. Ведьмы встанут с тобой в этой войне, и мы, блядь, уничтожим каждого из них за убийства, которые они совершили сегодня, — процедила она, и одинокая слеза скатилась из её ярко сияющих глаз.

Она была смертью, была яростью, выглядела как воплощённый гнев.

Боги всем им в помощь, — подумал он, глядя на могущественное существо перед ними.