Маалик

Маалик кипел от ярости, меряя шагами пространство за спиной Авы, пока она сидела за мраморным столом Романа вместе с Шарлоттой и остальными падшими.

Грёбаный Архидемон.

От одной только мысли о том, что он находился с ней в той крошечной примерочной, да ещё и довольно долго, судя по тому, что рассказала им Ава, Маалик был готов закатить полноценную вампирскую истерику.

А что, если бы демон причинил ей боль?

А ещё хуже — что, если бы он утащил её в Ад? От этой мысли страх заставил его замереть на месте.

— Он не причинил мне вреда, клянусь. Вообще-то он был со мной даже… мил, — сказала им Ава, и у всех за столом от изумления отвисли челюсти.

— Ава, мне кажется, ты не понимаешь всей серьёзности произошедшего. Асмодей — высокопоставленный демон Ада, один из самых высокопоставленных. Он худший из худших. Тебе повезло, что ты осталась жива, а ещё больше — что ты здесь, на Земле, а не в Аду, — мягко сказала ей Сабриэль.

— Он уже навещал меня раньше, только я думала, что просто его выдумала. Я была не совсем в том состоянии, когда он впервые пришёл ко мне, — она теребила на коленях свои хрупкие, покрытые шрамами руки.

У Маалика сжало грудь от её слов. Он достаточно сдержался, чтобы занять пустое место рядом с ней. Её глаза быстро встретились с его взглядом, а потом снова опустились на её руки.

— Что он сказал? — спросил Маалик, тревожась из-за того, что демон проявил к ней интерес.

И без того было плохо, что за ней охотился А̀ну, не говоря уже об Архидемоне.

Она вздохнула, выглядя усталой и измученной. Её лицо, казалось, побледнело — знак того, что ей нужно было поесть, — и инстинкт Маалика вцепился в него, требуя позаботиться о своей невесте.

— В первый раз он сказал, что хочет посмотреть, чем занят его брат, и заглянул мне в разум. А сегодня сказал, что у него есть для меня предупреждение. Он велел мне оставаться внутри стен замка Маалика в Румынии. Сказал, что, если я выйду, А̀ну найдёт меня, но в пределах замка я буду в безопасности.

— Откуда, блядь, он знает, куда мы едем? — нахмурился Маалик ещё сильнее.

Ава пожала плечами, глядя на него.

— Всё это вообще не имеет никакого смысла. Зачем ему тебе помогать? — спросил Роман, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Он сказал, что знал мою мать, — на этот раз Ава обращалась к Шарлотте, сидевшей по другую сторону от неё.

— Что? Он ещё что-нибудь сказал? — глаза её подруги широко распахнулись.

— Только то, что знал её, а когда я спросила, почему он мне помогает, сказал, что потому, что она была ему небезразлична… и он был перед ней в долгу, — обе женщины посмотрели друг на друга с каким-то пониманием, которого ни он, ни кто-либо из падших в комнате понять не мог.

Когда Маалик искал Аву, он узнал через Шарлотту и из собственного расследования, что её мать умерла, когда Аве было три года. А потом её жизнь превратилась в историю ужасов из жестоких приёмных семей.

Маалик потёр грудь.

Он снова злился на самого себя, как и несколько месяцев назад, когда узнал о её жизни. Его невеста родилась и жила в чудовищных условиях, пока он прозябал. Бездумно пил и трахал безликих женщин, которых не считал нужным даже вспоминать. Даже не утруждал себя узнать их имена, потому что всё это было лишь бездумным отвлечением от его долгой, бесконечной жизни. Возможно, если бы он не был таким опустошённым и отстранённым, если бы обращал больше внимания, то смог бы найти её, спасти её невинность от всей той боли, которую ей пришлось пережить в детстве. Но у Судеб, очевидно, была для них всех другая роль. Другая судьба, уже заранее проложенная. И он ненавидел каждого бога, Судьбу, каждую божественную сущность, которые сыграли свою роль в мучениях Авы.

Единственным малым удовлетворением во всей этой истории для него стал день, когда он узнал о жестоком приёмном отце, с которым Ава жила в то время, когда они с Шарлоттой стали лучшими подругами. О том самом, от которого её спасла бабушка Шарлотты.

Маалик воспользовался услугой социальной работницы, с которой познакомился несколько лет назад, и выяснил, где живёт этот кусок дерьма. Убивая это никчёмное подобие человека, Маалик не спешил, он смаковал ту долгую, мучительную смерть, которую принёс к порогу этого мужчины. Он лишь жалел, что не может сделать это снова ради неё. По крайней мере, он знал, что больше ни один маленький ребёнок не пострадает от его рук.

Ава повернулась к Маалику, вырывая его из разрушительных мыслей. Она протянула руку и мягко коснулась его руки, а потом, осознав, что сделала, быстро отдёрнула её. Уже сам факт, что она потянулась к нему, не говоря уже о том, что прикоснулась, значил очень многое.

— Он сказал мне кое-что ещё, кое-что, что, по его словам, вам всем захочется узнать, — она быстро и нервно обвела взглядом стол. — Он сказал, что именно его брат, Аластор, тот, для кого А̀ну собирает свою армию.

— Да сколько, блядь, там в Аду этих Архидемонов? — раздражённо выпалил Феникс. — Как мы вообще должны выступить против них всех? Мы даже одного не смогли одолеть и убить окончательно.

После его слов в комнате повисла тишина, потому что все думали об одном и том же.

— Как же мне хочется, чтобы Михаил сейчас был здесь, — тихо сказал Роман.

Роман и Михаил были очень близки. Эти долгие годы тяжело сказались на Романе, ведь он не мог ни увидеть ангела, ни поговорить с ним.

— Сила Архангела была бы желанным подспорьем против демонов. Вполне разумно предположить, что их силы были бы равны друг другу. Но мы все знаем, что Архангелы не вмешаются, потому что это навлекло бы гнев Всевышнего, а мы все — наглядный пример того, что бывает, когда это происходит, — спокойно сказал всем Рамиэль.

— Тебе нужно вернуть сюда остальных, Роман. Нам нужны союзники. Нам нужна армия, равная армии А̀ну, и нужна как можно скорее. Можешь считать моих вампиров и все обращённые ими линии нашими союзниками, но, если А̀ну собирает эту армию для Архидемона, мы должны учитывать, что с ними могут быть и другие, — сказал Маалик, становясь серьёзным.

— Удачи вернуть сюда Люциана. Он сейчас в яростном разносe по всей Европе, — буркнул Феникс.

— Да мне похуй. Наши жизни и жизни невинных смертных важнее. Передай ему, что я приказываю как можно скорее вернуться сюда, — сказал Роман Фениксу, в его голосе звучала власть.

Маалик не мог вспомнить, когда в последний раз Роман вообще кому-то из них что-то приказывал.

Феникс коротко кивнул.

— Я свяжусь с Ариэль и Армаросом, а дальше будем действовать от этого, — добавил Роман.

— Рассвет близко, — сказал Маалик, поднимаясь со своего места и проводя рукой по лицу. — У нас с Авой ещё есть несколько дней до того, как замок будет готов к нашему приезду. С закатом я начну твоё обучение, — обратился он Аве.

— Обучение? — её брови сошлись, голова склонилась набок.

Маалик кивнул.

— Да, я собираюсь научить тебя сражаться, Ава. Научу пользоваться вампирской силой, скоростью и способностями. И научу держать всё это под контролем.

Маалик наблюдал за Авой, и в конце концов она просто кивнула. Он не мог понять, о чём она думает и что чувствует, и это сводило его с ума. Он будет как на иголках, пока они не покинут страну и не окажутся в безопасности за магическими защитными чарами, окружавшими территорию его замка.

После разговора с ангелами Маалик настоял, чтобы Ава поела… или выпила. Она всё ещё привыкала к новой норме — не есть еду и жить на жидкой диете.

Учитывая, что она была самой большой любительницей поесть на планете, сказать, что ей было тяжело, значило бы ничего не сказать. Определённо были вещи, по которым она скучала, — пончики, шоколад и старый добрый чизбургер.

Она вздохнула, когда Маалик подошёл к ней с тёплой кружкой крови, которую только что разогрел в микроволновке. Он поставил её перед ней и сел рядом.

— Ты слишком бледная. Тебе нужно поесть, — сказал он ей.

Ава снова вздохнула, глядя на отвратительную жижу в кружке.

— Что не так? Я разогрел не ту группу крови или что? — криво усмехнулся он, когда она уставилась на него.

— Правду? — спросила она, приподняв брови.

— Правду, — кивнул Маалик.

Ава посмотрела на кружку и скривилась.

— Я не могу это проглотить. Я пыталась, но не могу это пить. Это отвратительно, и меня от этого тянет блевать.

— А разве ты не пила её всё это время? — нахмурился Маалик, глядя на неё.

Ава покачала головой, нервно прикусив нижнюю губу. Она не могла не заметить, как его взгляд зацепился за движение её губ.

— Не-а. Думаю, вампиры, которых я… выпила в ночь нападения, продержали меня до этого момента, — призналась она.

Глаза Маалика резко метнулись к её глазам.

Он выглядел злым.

— Всё это время ты была голодна? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Ава какое-то мгновение смотрела на него, начиная теребить руки.

Он… злится на меня?

— Прости… Я…

Маалик оборвал её резким, сердитым покачиванием головы.

— Я же говорил тебе, Ава, не извиняйся. А теперь скажи, насколько ты голодна? — спросил он опасным тоном.

— Умираю с голоду, — прошептала она.

Маалик выругался себе под нос и раздражённо провёл рукой по лицу.

— Ладно, значит, кровь из пакетов ты пить не можешь, но пить прямо из вены у тебя получается нормально? — спросил он, всё ещё хмурясь.

Ава кивнула.

— Тогда ты будешь пить из меня, — сказал он, и его тело напряглось, когда он произнёс эти слова.

— Я не смогу этого сделать… Я… — глаза Авы широко распахнулись.

Но её тело её предало. От одной только мысли о том, чтобы пить из него, по ней разлилось тепло.

Маалик покачал головой.

— Ты, блядь, голодна, Ава. Я этого не допущу. Меня убивает то, что всё это время ты голодала. Я обещал заботиться о тебе.

Он наклонился ближе, мягко взяв её за подбородок большим и указательным пальцами и приподняв её лицо, заставляя посмотреть на него.

— Ты не сможешь причинить мне вред, Ава. Обещаю. И обещаю, что не прикоснусь к тебе. Моя кровь насытит тебя, сделает сильнее.

Она была заворожена, потерялась в бесконечной зелени его прекрасных глаз. Ава даже не осознала, что кивает, пока он не отпустил её и не выпрямился.

— Хорошо, идём, — сказал вампир, поднимаясь со своего места и протягивая ей руку, чтобы она взяла её.

— Куда? — нахмурилась девушка.

Он посмотрел на неё, приподняв брови.

— В твою комнату. Почти уверен, что тебе не будет комфортно, если кто-нибудь в доме войдёт посреди кормления, правда?

Ава покачала головой.

От одной только мысли об этом ей стало не по себе. Она встала и робко взяла его за руку, а секунду спустя они уже появились рядом с кроватью в её комнате.

Ава прикусила нижнюю губу, когда убрала руку и крепко сцепила пальцы.

— Сюда, — сказал Маалик, подходя к окну и садясь в кресло, в котором дежурил возле неё. — Я сяду здесь, а ты можешь встать или опуститься рядом со мной на колени и пить из моего запястья, — сказал он, укладывая правую руку ладонью вверх на подлокотник кресла и начиная закатывать рукав белой рубашки.

Глаза Авы через всю комнату впились в запястье Маалика.

Она была так голодна, что ноги сами понесли её вперёд раньше, чем она это поняла, и прежде чем успела осознать, уже смотрела на его протянутое запястье сверху вниз.

Её клыки уже удлинились, а рот наполнился слюной в предвкушении.

Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.

— Ты… не пошевелишься?

Маалик твёрдо кивнул, и его лицо смягчилось, пока он смотрел на неё в ответ.

— Не пошевелюсь, клянусь.

Ава не отрывала глаз от Маалика, медленно опускаясь на колени рядом с креслом. Она наблюдала, как вздымается его грудь, как его дыхание становится глубже. Но, как и обещал, он оставался неподвижным, как статуя.

— А если я потеряю контроль? — прошептала она.

От мысли о том, что она может причинить ему боль, потеряться в жажде крови и попытаться его убить, она отпрянула назад.

Маалик усмехнулся.

— Ты не сможешь причинить мне вред, Ава, обещаю… Король вампиров, помнишь?

Девушка не смогла сдержать лёгкую усмешку, пока её взгляд скользил по его красивому лицу, затем по груди и наконец остановился на его запястье.

Всего глоток.

Медленно, уже не в силах сдерживаться, потому что голод становился невыносимым, Ава опустила голову, и, когда она осторожно подняла запястье Маалика, тепло его кожи разлилось по её телу, разогревая её в самых сладостных местах. А потом наконец она вонзила в него зубы.

В ту же секунду, как его кровь коснулась её языка, глаза закатились, и из её тела вырвался стон.

Это было божественно.