Маалик

У неё болели запястья. Цепи впивались в плоть Авы, кожа рвалась, и она морщилась, пытаясь устроиться хоть немного удобнее. А̀ну приковал её руки за спинкой стула, заставив сидеть в мучительно неудобной позе последний час. Ногам приходилось не лучше: каждая лодыжка была прикована к передним ножкам стула.

Ава уставилась на свои окровавленные колени. Серые спортивные штаны, что были на ней, теперь стали цвета красного вина. Засохшая кровь покрывала её после тех двух вампиров, которых она убила — нет, не убила. Вампиров, которых она сожрала.

Девушка пыталась почувствовать шок от того, что отняла жизнь. Пыталась почувствовать вину, ждала, когда та накроет её — отвращение к тому, что она сделала, к тому, как потеряла себя и вела себя как дикое животное. Но ни шок, ни вина, ни отвращение так и не пришли. Аве было плевать, что она их убила.

Она чувствовала удовлетворение от того, что вырвала им глотки.

Они, блядь, это заслужили, — со злостью подумала она. — Жаль, что я не могу сделать это снова, и снова, и снова.

Ава выплеснула всю свою сдерживаемую ярость на эти два куска дерьма, и ей вовсе не понравилось, что А̀ну оборвал её кормление.

Она подсела.

Ава не сомневалась в этом ни на секунду. Она навсегда подсела на вкус крови. Воспоминание о металлическом привкусе во рту, о том, как та скользила вниз по горлу, заставило её облизнуть губы, желая ещё. Её тело ожило. Каждый нерв в ней будто прошило маленькими разрядами электричества, возвращая всё к жизни. Словно всё это время её тело спало, и только теперь по-настоящему чувствовало, видело и слышало мир.

Единственное, что её пугало, — это то, насколько ей понравилось и как сильно она наслаждалась самим актом убийства. Физически рвать плоть мужчин когтями и использовать клыки, чтобы раздирать им глотки и шеи, было упоительно, освобождающе. Ава всю жизнь терпела насилие. Её приёмный отец годами делал это с ней. А теперь эти чудовища использовали и ломали её тело, разум и душу. И потому в тот момент, когда власть оказалась в её руках, когда она увидела страх, вспыхнувший в их глазах в ответ, она испытала возбуждение. Даже прилив сил. Та мощь, которую она почувствовала, не была похожа ни на что, испытанное ею раньше. Она текла по её телу самым пьянящим образом.

Это чувство опаснее, чем само кормление, — поняла Ава. Ей нравилось убивать. Более того — это нравилось ей куда больше, чем просто нравилось. Она это любила.

И хотела сделать это снова.

С её губ сорвался тихий смешок, и этот звук эхом отразился от стен пустой каменной комнаты.

Они сломали мне разум. Я сошла с ума, — подумала она, и из неё вырвался ещё один смешок.

— Ну так поделись со всеми, — проговорил в зале низкий, хрипловатый голос.

Ава замерла, ледяной холод нитями пополз вдоль позвоночника. Она уже какое-то время была одна в этой комнате. Но голос донёсся из угла справа от неё. Медленно она перевела взгляд в тот угол, утопающий в густой чёрной тени. Девушка прищурилась, никого не видя. Затем вспыхнул маленький оранжевый огонёк, его свет озарил руку, поднявшуюся, чтобы прикурить сигару. Дым смешался с тьмой, скрывая лицо того, кто медленно затянулся.

Комната стала ледяной, тёмная фигура в углу будто высасывала из неё всю жизнь. Ава не знала, кто это, но чувствовала зло, волнами исходящее от него. Она должна была бы испугаться. Где-то на задворках сознания бил тревогу сигнал, пытаясь предупредить её, заставить насторожиться, бояться. Но она онемела. Онемела перед страхом, перед ужасом. Ей просто было плевать.

— Тебе правда так хочется узнать? — ухмыльнулась она в темноту.

Может, там вообще никого нет, — подумала она. — Может, её сломанный разум просто выдумывает воображаемых друзей.

От этой мысли у неё вырвался ещё один смешок.

Медленно скрытое в тени присутствие двинулось вперёд, выходя в тусклое свечение лампы, висевшей над ней.

Сначала она опустила взгляд вниз и увидела блестящие чёрные туфли. Такие блестящие, что в них отражался свет. Её взгляд пополз выше, скользя по его чистым, безупречно выглаженным классическим брюкам, такому же чёрному жилету, а затем по гладкой белой рубашке на пуговицах под ним. Рукава были закатаны, открывая мускулистые руки, покрытые чёрными татуировками — сотнями форм и символов, которые Ава даже не могла понять.

Её взгляд ещё на мгновение задержался на татуировках, заинтригованный этими таинственными знаками, а потом наконец продолжил путь выше, скользнул по мускулистой груди и остановился на красивом лице. У мужчины была сильная линия челюсти, покрытая густой щетиной. Его угольно-чёрные волосы были гладко зачёсаны назад в аккуратную, безупречную причёску, волосок к волоску. Он выглядел как плейбой-миллиардер. Но затем её взгляд остановился на его глазах. У неё перехватило дыхание, когда они уставились на неё в ответ.

Жуткие, неестественные жёлтые глаза, пристально впившиеся в неё.

Мужчина сделал ещё одну затяжку сигарой, выпуская в воздух кольца дыма и не сводя с неё глаз. Медленно по его выразительному лицу расползлась улыбка.

— А ты дерзкий маленький зверёк, да? — сказал он с густым ирландским акцентом, которого Ава ранее не уловила.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по её телу и снова остановился на лице.

— И к тому же красивый маленький зверёк, — добавил он, и его улыбка стала шире.

— И кто ты? — спросила Ава, когда любопытство взяло верх.

Раньше она не видела этого мужчину — или монстра, чем бы, мать его, он ни был. И в комнату он тоже не входил через дверь, как обычный человек.

— Или что ты вообще такое? — добавила она, чуть склонив голову и оглядывая его сверху вниз.

Может, я могла бы его выпить? — подумала она, голод взверел в ней с такой силой, что саму её это поразило.

— Ай-ай-ай, маленький зверёк. Я не для того, чтобы меня пили. Хотя это было бы самым сладким из всего, что когда-либо касалось твоих губ, — поддразнил он, обходя её кругом и делая ещё одну затяжку.

Когда он остановился перед девушкой, она снова спросила:

— Кто ты?

Разве я не должна бояться это существо? Я же чувствую, насколько он злой, — растерянно подумала она, ожидая, когда страх наконец возьмёт верх. Когда он встряхнёт её, вернув ей хоть каплю здравого смысла. Но снова этого не произошло.

— А̀ну изрядно над тобой поработал, да? Никто ещё не сидел передо мной и не чувствовал страха, — в его голосе не было злости, но она видела любопытство, глядящее на неё в ответ.

— Я Асмодей. Один из Архидемонов Ада.

Ава уставилась на него, слегка ошеломлённая.

Архидемон? Ад? Что, блядь, вообще происходит?

— И зачем Архидемону — кем бы, ад меня подери, это ни было — опускаться до того, чтобы сидеть в этой камере с такой, как я? — спросила она у него.

Асмодей запрокинул голову и расхохотался, его смех эхом раскатился по комнате. Затем он снова пригвоздил её жёлтыми глазами, ухмыляясь от уха до уха.

— Ты завораживаешь, маленький зверёк. Да, ты подойдёшь просто прекрасно, — он усмехнулся, шагнул вперёд и присел перед ней на корточки.

Медленно он поднял два пальца к её лбу.

Ава дёрнулась, уходя от его прикосновения.

— Что ты делаешь? — резко бросила она, в ней стремительно поднималась ярость от одной мысли о том, что кто-то снова пытается к ней прикоснуться, снова пытается причинить ей боль.

— Расслабься, зверёк. Это совсем не то. Я просто немного загляну внутрь. Хочу узнать, чем занят мой брат, — прошептал он.

Он читает мои мысли. Он вообще настоящий?

— О, я настоящий, не волнуйся. А теперь замри, — приказал он и коснулся кончиками пальцев центра её лба, а его жёлтые глаза ярко вспыхнули, как светящиеся шары в полумраке комнаты.

Ава крепко зажмурилась, когда голову пронзила боль, а тысячи воспоминаний, некоторые давно забытые, понеслись в её сознании с бешеной скоростью, словно видеозапись, поставленная на быструю перемотку. Она дёрнула связанными руками, рот распахнулся в крике, когда боль заострилась, будто нож раз за разом вонзали ей в голову.

Её крик натянулся до предела, горло саднило, когда демон наконец убрал пальцы с её лба. Ава резко распахнула глаза, по щекам текли кровавые слёзы, голова раскалывалась, пока она смотрела, как Асмодей откидывается назад на пятки, не сводя с неё глаз. Его лицо стало серьёзным, тёмные брови сошлись в плотную складку.

— А̀ну и его псы определённо как следует с тобой наигрались, не так ли? — холодно сказал он.

— И какое тебе, блядь, до этого дело? — выплюнула девушка, её глаза наполнились новыми кровавыми слезами.

Ёбаные кровавые слёзы, — подумала она, ещё одно напоминание о том, что она больше не человек. — Почему все просто не могут оставить меня в покое?

— Хммммм, — протянул он, выпрямляясь.

Демон наклонился вперёд, и его большой палец скользнул под её левым глазом. Ава дёрнулась от прикосновения, но он проигнорировал это и стёр слезу.

— Да, с чего бы это мне, блядь, не всё равно? — проговорил он в никуда, его лицо исказилось растерянностью. — Странно, — он склонил голову набок, жёлтые глаза впились в её. — Ты напоминаешь мне кое-кого, — тихо пробормотал он, продолжая смотреть на неё.

А затем так же внезапно он покачал головой, выпрямился и просто исчез.

Ава несколько секунд сидела молча, оглядывая комнату. Её взгляд задержался на тёмном углу, откуда Асмодей впервые появился, но там уже никого не было.

— Это было по-настоящему? — прошептала она в пустую комнату.

Мне это привиделось? — подумала она. В конце концов, она же сходила с ума, верно? Очень даже вероятно, что всю эту сцену она просто выдумала.

Она тихо хихикнула себе под нос.

Я, блядь, окончательно поехала!

Ава вздрогнула, когда кто-то подошёл к двери, отпер её и распахнул. Вошёл А̀ну и остановился перед ней.

— Пора прокатиться, Ава, — от звука его голоса она скривилась от отвращения.

— Куда? Зачем? — спросила девушка, настороженно глядя на него.

Он всё ещё злился на неё за то, что она убила его людей. За это он хорошенько её избил, хотя она не многое помнила. К счастью, в середине всего этого она отключилась, но до сих пор чувствовала отголосок его кулака, врезавшегося ей в лицо, и жжение от его клыков, впивавшихся ей в руки и плечи.

Уёбок, — зло подумала она, глядя на него.

А̀ну слегка выпрямился, в его глазах появилась настороженность. Он знал, что она изменилась. Ава ухмыльнулась ему. А чего он ожидал после всего, что сделал с ней, и после побоев и кормлений, которые позволял устраивать всем остальным? Конечно, рано или поздно я должна была сломаться, — подумала она.

— Увидишь, — ответил он, крикнув тем, кто ждал снаружи, чтобы вошли и сняли с неё цепи.

Ава замерла, её захлестнуло возбуждение. В ту же секунду, как с неё снимут цепи, она сможет броситься бежать. Вырваться из этого места. Может, она и не достаточно быстра, чтобы убежать от А̀ну, но ведь не узнает, если не попробует, правда?

А̀ну наклонился вперёд, так что его нос почти коснулся её.

— Даже не думай об этом, — осадил он.

Что? Откуда он знает, о чём я думала?

Он грубо схватил её за затылок, потянул за волосы, запрокидывая голову назад и заставляя смотреть на него снизу вверх. Он уставился ей в глаза.

— Ты ведь будешь хорошей девочкой, да, Ава? — прошептал он.

Разум Авы затянуло туманом, всё стало мутным. Она моргнула, внезапно почувствовав лёгкую сонливость, пока смотрела в чёрные глаза А̀ну.

Она медленно кивнула.

— Да, хорошей девочкой.

— Сейчас эти милые мужчины снимут с тебя цепи, Ава. И ты не сдвинешься с места. Ты понимаешь?

— Да, понимаю.

— Ты не будешь убегать и не нападёшь ни на кого. Ты сделаешь в точности то, что я скажу. Ты понимаешь? — спросил он, и его голос убаюкивал её.

Ава снова кивнула.

— Да, понимаю.

А̀ну разорвал зрительный контакт, отпустил её волосы и поднялся, отходя в сторону от двух мужчин, вошедших в комнату, чтобы те сняли цепи с её ног.

Девушка несколько раз моргнула, оглядывая комнату затуманенным взглядом. Что только что произошло?

Мужчины молча сняли цепи с её ног, а затем и те, что сковывали её запястья. Она повела плечами, когда они вышли из комнаты, и от боли поморщилась. Потирая распухшие, окровавленные запястья, она радовалась, что наконец освободилась от оков, потом подтянула ноги и потянулась, чувствуя в них ноющую боль от долгой неподвижности.

Боже, как же хорошо быть свободной, — подумала она. Но что-то давило на задворках её сознания.

Глядя на А̀ну, а потом переводя взгляд на открытую дверь, она была уверена, что должна что-то сделать, но хоть убей не могла вспомнить, что именно.

— Ладно, идём, — приказал А̀ну, грубо схватив её за руку.

Ах да, вот оно. Я должна делать то, что он говорит, — подумала Ава, расслабляясь, когда наконец вспомнила, а он тем временем потащил её из комнаты.

Ава неловко сидела на заднем сиденье внедорожника, зажатая между А̀ну и каким-то другим темноволосым вампиром, которого она раньше никогда не встречала. Перед тем как А̀ну схватил её, и они исчезли вновь появившись уже на заднем сиденье этой машины, — на чём она старалась слишком не зацикливаться, — А̀ну успел затолкать её в ванную, рявкнув, чтобы она приняла душ и привела себя в порядок. Потом он вылетел прочь и запер дверь.

Когда Ава наконец обернулась и увидела в зеркале собственное отражение, она застыла, пока шок и неверие накатывали на неё волной. Это отражение не могло быть её. Должно было принадлежать кому-то другому. Эта женщина была чужой. Её янтарные глаза, когда-то полные смеха и жизнерадости, теперь были тусклыми, лишёнными жизни. Мёртвыми. Длинные чёрные волосы спутались в сплошной ком из колтунов, засохшей крови и пота, свисая рваной массой вокруг лица и плеч. Старая засохшая кровь забрызгала её лицо, тёмные сливовые пятна покрывали подбородок, шею и губы.

Она стянула пропитанный кровью серый свитер, и её взгляд скользнул вниз, по изуродованному телу перед ней. На ней была разорванная чёрная майка, вся в дырах. Но ужас охватил её, когда она увидела свою кожу. Её прежних красивых, загорелых, гладких рук, шеи и плеч больше не было. Ава в ужасе смотрела на своё разрушенное тело.

Шрамы от сотен укусов покрывали её руки. А̀ну и остальные кусали её так часто, что следы зубов оплели её тело серебристыми нитями. Между вздувшимися рубцами трудно было найти хотя бы клочок гладкой кожи. Плечи и шея выглядели не лучше. Кожа была обезображена повсюду. Ава смотрела на это в ужасе, чувствуя, будто эти чудовища заклеймили её. Что бы ни случилось с ней дальше в жизни, люди будут смотреть на её изуродованное тело и знать, что А̀ну избивал её и пил её кровь.

Глаза девушки наполнились слезами, когда она провела пальцами по исполосованной руке. Наконец она сняла через голову майку. Она резко втянула воздух при виде своей искалеченной груди и живота. Они не пощадили ни сантиметра её кожи. Она знала, что спина у неё такая же, если не хуже. Некоторым чудовищам нравилось хлестать её кнутом. Ава знала, даже не заглядывая в зеркало, что её спина полностью изувечена.

Одинокая слеза сорвалась и прочертила красную дорожку по её щеке, и тогда она поняла, что на скуле у неё остался шрам от идеального укуса. Воспоминание о том, как А̀ну кусает её в лицо, пронзило разум, и она отшатнулась от зеркала, тряся головой и пытаясь остановить этот всплывший в памяти миг. Она помнила боль, когда его клыки глубоко вошли в плоть, задев кость. Она умоляла и просила его остановиться, но он лишь смеялся и не обращал внимания.

— Хватит, — прошептала она, со всей силы ударяя кулаками по вискам, прижимая их к голове и тряся ею, пытаясь заставить себя забыть.

Никогда больше, — шепнул её сломленный разум. Теперь ты сильнее, помни!

Ава опустила руки, положила их на раковину и заставила себя снова посмотреть на своё отражение в зеркале.

— Никогда больше, — прошептала она сломленной женщине, смотревшей на неё оттуда.

Я тоже чудовище, — напомнила себе Ава, выпрямляясь и вспоминая, как всего несколько часов назад убила тех вампиров.

Она вытерла слезу, размазав кровь по покрытой шрамами щеке.

— Больше никаких слёз, Ава, — приказала она себе.

А потом шагнула в душ, подчиняясь приказу А̀ну вымыться и привести себя в порядок.

Теперь она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела, как уличные фонари мелькают за окном машины, пока та петляла по центру Лос-Анджелеса. Ава не была уверена, где они находились до этого, но то точно был не ЭлЭй и даже не Америка, если уж на то пошло, и она всё ещё не знала, чего именно А̀ну хотел от неё. Он больше почти ничего не сказал, но у девушки были провалы в памяти, забытые мгновения, обрывочные воспоминания, в которых она могла бы поклясться, что А̀ну с ней говорил, но никак не может вспомнить.

Пока Ава хмурилась в замешательстве, машина остановилась.

— Пора на сцену, — сказал А̀ну с лукавой ухмылкой.

Ава подняла взгляд на его жестокое лицо.

— Что? — пробормотала она, глядя в окно машины.

Через дорогу Ава увидела яркую неоновую вывеску «Fallen Angel» над дверями ночного клуба, её сияние заливало улицу светом. Очередь людей, ждущих входа, тянулась вниз по улице и заворачивала за угол.

— Ты пойдёшь танцевать, — ответил А̀ну, наклоняясь к ней, грубо хватая за лицо и заставляя её золотистые глаза смотреть прямо в его бездонные чёрные.

— Ты войдёшь в этот клуб, Ава. Сразу направишься на танцпол и немного потанцуешь, а потом открыто нападёшь на посетителей и убьёшь их. За тобой придёт Роман или какой-нибудь другой ангел. Ты забудешь, что этот разговор вообще был.

А̀ну откинулся назад, отпуская её. Ава моргнула, снова нахмурившись, пока её вновь охватывало замешательство.

Он вообще только что со мной говорил? — подумала она, когда он открыл дверь и вышел из машины. Обернувшись, он наклонился внутрь, больно схватил её за руку и вытащил наружу.

— А теперь иди, — приказал он, толкнув её прямо на середину дороги в сторону клуба.

В её голове мелькали образы многомесячной давности. Она и Шарлотта, разодетые в пух и прах, проходят без очереди и заходят в клуб, чтобы весело провести ночь с танцами и выпивкой. От воспоминания о подруге у неё сжалось горло.

Где ты, Шарлотта? — в тысячный раз подумала она, надеясь, что та не заперта где-нибудь, не пленница, как сама Ава.

Медленно девушкам перешла дорогу, бросая взгляды на людей в очереди, которые её разглядывали. Ава откинула длинные волосы за плечо и выпрямилась, подходя ближе ко входу в клуб. Она узнала одного из вышибал, когда остановилась перед двумя крупными мужчинами.

— Тэнк, как ты? — спросила она, сияя улыбкой.

Крупный темнокожий мужчина тепло улыбнулся ей в ответ, окинув её взглядом.

— Привет, малышка. Давно тебя не было, — ответил он, отступая в сторону и освобождая ей проход, хотя на его лице проступила тревожная хмурость, пока он скользил взглядом по её обнажённой коже.

— Спасибо, — она ухмыльнулась и подмигнула, проходя мимо, пока второй вышибала отстёгивал канат и пропускал её внутрь.

Ава вошла в клуб, прошла по длинному входу, мерцающему звёздным светом, и шагнула в дверной проём. Клуб раскрылся перед ней во всём объёме: музыка гремела, женщины, одетые как ангелы, парили над толпой.

У неонового бара слева от неё выстроились люди, опрокидывая шоты и заказывая коктейли. Взгляд Авы скользнул по огромному залу и остановился на толпе, двигавшейся на танцполе. Было битком, и что-то в глубине сознания толкало её к танцующим.

Запах духов, алкоголя и пота заполнил чувства, пока она скользила между телами, пробираясь в самую середину танцпола. Из колонок загрохотало начало песни «Closer» группы Nine Inch Nails, ритм вибрацией проходил через весь клуб, когда девушка остановилась среди плотно сбившихся тел. Покачивая бёдрами и двигаясь в такт музыке, она чувствовала, как другие посетители задевают её.

Перед ней появилась девушка, прижавшись к ней телом и положив руки Аве на бёдра. Ава ухмыльнулась светловолосой девушке, которая явно была пьяна, и закинула руки ей на плечи, притягивая ещё ближе. Они танцевали, соприкасаясь лбами и глядя друг другу в глаза, улыбаясь. Взгляд Авы скользнул к обнажённой шее девушки. Она слышала, как в этом чувствительном месте бьётся пульс. Её тянуло укусить, напиться её крови. Это чувство было таким всепоглощающим, что она не могла бороться с этим притяжением. Она должна укусить её.

Пока девушка смотрела ей в глаза, Ава смотрела в ответ, и весь остальной мир словно исчез для них обеих.

— Не кричи, — приказала Ава, чувствуя, как её воля накрывает пьяную девушку, и та лишь кивнула, глупо улыбаясь в ответ.

Они продолжали двигаться под музыку, а Ава наклонила голову ближе, жадно облизнула губы и уставилась на тонкую шею. Не в силах остановить себя, она вонзила зубы в мягкую плоть, застонав ей в кожу, и её глаза закатились, когда металлический вкус коснулся языка. Она потянула глубоко, и свежая кровь хлынула, стекая ей в горло.

Вкусно, — прошептал её затуманенный разум. Пока она продолжала пить кровь девушки, тепло другого тела приблизилось сзади, прижимаясь к её спине и ягодицам, а большие руки обвились вокруг её талии.

— Можно к вам присоединиться, девочки? — раздался сзади мужской голос.

Ава отпустила девушку, запрокинула голову к потолку и облизнула губы, пока её окутывала смесь упоительного кровавого голода, наслаждающегося каждой каплей. Она склонила голову набок, глядя на шатена, танцевавшего позади неё. Он поймал её взгляд, и Ава улыбнулась.

— Тсс, ни слова, — прошептала она приказ, одновременно отворачиваясь от девушки и сильно прижимаясь телом к мужчине.

Он кивнул в ответ, ухмыляясь как дурак. Ава хихикнула, наклонилась вперёд и вцепилась зубами ему в шею, жадно высасывая кровь. На вкус он отличался от девушки — был солонее, и алкоголя в нём было больше. Чем дольше она пила его кровь, тем сильнее чувствовала, как у неё начинает кружиться голова. Она отпустила его и снова запрокинула голову, закружив руками в воздухе и теряясь в музыке. Кровь, запах, вибрация ритма, все тёплые тела, прижимающиеся к ней, танцующие вокруг неё, — весь этот опыт опьянял по-своему.

Ава посмотрела налево, на другого мужчину, танцевавшего рядом и поглядывавшего на неё с ухмылкой. Ава скользнула к нему, запрокинула ему голову и в безумии укусила. Она уже совсем потеряла нить мыслей, провалившись в кровавую жажду, из которой знала, что не сможет выбраться сама. Она втягивала его сущность, чувствуя, как мужчина зашатался под ней, и тогда отпустила его и оттолкнула в сторону, а его кровь стекала по её подбородку и груди.

Ава протянула руку, притянула к себе брюнетку и, не теряя ни секунды, вонзила в неё зубы, застонав от её вкуса. И так продолжалось снова и снова, пока она пила толпу. Толкала, а иногда и отшвыривала в сторону их вялые, обмякшие или уже мёртвые тела, чтобы перейти к следующему. Она не знала, сколько шей уже разорвала. Восемь? Может, десять? Ей было всё равно. Ей хотелось только ещё.

Ещё крови, ещё разорванной кожи. Этот прилив не был похож ни на что, что она когда-либо испытывала. Она отшвырнула в сторону светловолосую девушку, хватая следующую жертву. Любая мысль о том, что это живые, дышащие люди, теперь покинула её. Сквозь кровавый туман она видела в них только пищу.

Теперь она двигалась быстрее, зная, что для человеческого глаза она лишь размытое пятно, и ей было всё равно, что люди кричат от страха и боли, пока она прорывалась сквозь толпу, вырывая глотки, полосуя когтями, разрезая руки, животы, спины — всё, к чему прикасалась. Это не имело значения. Она просто хотела сеять резню и пить, пока больше не сможет, пока не заглушит свои ужасные воспоминания и боль, которую вынесла за последние несколько месяцев. Ава просто хотела остаться в этом кайфе, в этом экзотическом ощущении голода, лёгкости в голове и полного блаженства, пока вонзала зубы в очередного мужчину, игнорируя его крики ужаса.

— Какого хрена? — услышала она за спиной глубокий голос, но проигнорировала его, вцепившись в мужчину и в безумии ещё быстрее высасывая его кровь, разрывая плоть, пока толпа кричала и в панике выбегала из клуба.

Большие руки сомкнулись на её плечах, оторвали её от мужчины и швырнули через весь танцпол. Ава перевернулась в воздухе, приземлилась на ноги и, скользнув назад, оскалила клыки, зашипев, как дикое животное, на крупного мужчину, стоявшего напротив и пристально смотревшего на неё.

Она слегка склонила голову, хмурясь. Он казался ей знакомым. У него были светлые волосы, коротко остриженные сзади и по бокам, но длинные спереди, чёлка свисала на левую сторону лица. Ава едва различала два длинных шрама, тянувшихся вниз по его щеке. Он был высоким, загорелым и убийственно красивым в чёрной рубашке с длинными рукавами, закатанными до локтей. Чёрные джинсы и большие чёрные ботинки делали его до неприличия аппетитным.

Я хочу выпить его.

Она настороженно следила за ним, пока он делал несколько шагов ближе, со злобным оскалом на лице. Но чем ближе он подходил, тем сильнее менялось его выражение. Его янтарные глаза расширились от шока, когда взгляд метнулся по её телу и снова вернулся к глазам.

Он остановился, выпрямившись.

— Ава? — спросил он растерянно.

Хмурость Авы усилилась. Откуда, чёрт возьми, этот парень её знал? Он сделал ещё шаг ближе, и она снова оскалила клыки.

— Ава, это я, Феникс, помнишь? Мы очень долго тебя искали, — сказал он, твёрдо упираясь ногами в пол и медленно поднимая руки, широко разводя ладони, пытаясь показать, что не желает ей зла.

Ава слегка покачала головой.

— Я тебя не знаю, — резко бросила она, хотя что-то уже дёргало её память.

Короткие вспышки: она и Шарлотта в клубе, этот огромный светловолосый мужчина говорит с ней, и они оба улыбаются и болтают. Она снова покачала головой, словно это могло помочь сломанному разуму собрать воедино какое-то давно забытое воспоминание.

Феникс нахмурился, внимательно разглядывая девушку.

Ава быстро оглядела клуб и только теперь поняла, что все посетители уже давно сбежали с кровавого танцпола. Другие лежали безвольно, истекая кровью из раскрытых ран, а кто-то и вовсе неподвижно валялся вокруг на полу. Это была настоящая бойня.

— Что с тобой случилось? — мягко спросил он, взгляд скользнул по её покрытым шрамами рукам, ногам и груди, видневшимся из-под крошечного чёрного платья, которое было на ней.

Кто вообще надел на меня это платье? — подумала она в замешательстве, отчаянно пытаясь вспомнить, как оказалась здесь и откуда пришла. Перед глазами, словно сломанное видео, болезненно прокручивались вспышки чужих рук на её теле и размытые лица, впивающиеся в неё зубами.

— Нет… нет… нет, — пробормотала она, тряся головой, пока её руки взлетали к вискам, с силой прижимаясь к ним в попытке остановить эти ужасные образы.

— Не трогай меня! — закричала она, зажмурив глаза перед натиском воспоминаний.

— Ава…

Она едва услышала, как её зовут по имени, когда с криком рухнула на колени, а из глаз брызнули слёзы от боли, которую ей пришлось вынести.

— Ава, всё в порядке, я держу тебя, — прогрохотал у самого уха низкий голос, и она почувствовала, как её обнимают чьи-то руки.

Она замерла, к горлу подступила желчь.

Кто-то ко мне прикасается, — заорал её разум.

Хочет причинить мне боль, — подумала девушка, медленно разгорающаяся ярость скользнула по ней, пока она переставала сжимать голову по бокам, резко распахнув глаза.

— Никогда больше, — прошептала она, переполненная жаждой мести.

— Что? — услышала она за спиной растерянный голос.

Ава резко развернулась, ярость подпитывала каждое её движение. Она была слишком быстрой, и его глаза расширились, когда она вдруг оказалась лицом к лицу с ним, а его руки всё ещё обнимали её. Ава вонзила когти ему в спину, уткнулась лицом в его шею, распарывая кожу и терзая клыками. Смутно она услышала, как мужчина зовёт на помощь, в его голосе звучал шок. Ава глубоко глотала, его кровь ударила в неё, как несущийся поезд, пока облако эйфории полностью не поглотило её. Его кровь была раем — сладкая и пряная одновременно. Она не была похожа ни на что, что девушка когда-либо пробовала. Ава снова глубоко глотнула, пока он пытался оторвать её от себя.

И тут у неё во рту вспыхнул огонь, а кровь, стекая по горлу, жгла с яростью лесного пожара, расходясь по венам. Девушка отпустила его и отпрыгнула прочь, с криком, рвавшимся из горла. Перед ней больше не стоял тот светловолосый мужчина — теперь перед ней было пылающее существо, за спиной которого широко распахнулись золотые огненные крылья. Он был одновременно великолепен и ужасен.

— Ава, приди в себя! — крикнул он, голос стал глубже и искажённее, уже совсем не таким, каким был прежде.

Всё ещё держась руками за горло, Ава почувствовала, как огонь внутри стихает, но оставленная им боль была чудовищной. Ей казалось, будто всё её тело покрыто ожогами третьей степени, и она ощущала, как оно пытается бороться и исцелиться от повреждений, нанесённых этим огненным существом.

— Ава?

Девушка резко повернула голову вправо: на краю залитого кровью танцпола теперь стоял ещё один мужчина. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с тревогой. У него были светлые волосы, ростом он был не ниже Феникса, который всё ещё стоял перед ней пылающей сущностью. Этот мужчина тоже держал руки перед собой, как до этого Феникс, но с места не двигался.

— Мы не причиним тебе вреда. Мы пытались найти тебя, — сказал ей незнакомец.

— Почему? Почему вы меня искали? — нахмурилась Ава, глядя на него в замешательстве.

— Из-за Шарлотты. Она моя… жена, можно так сказать, — ответил он с лёгкой улыбкой.

— Шарлотта? — прошептала она себе под нос, перебирая образы в своей голове.

С тех пор как её обратили, ей стало трудно воспринимать свои воспоминания и лица. В тот миг, когда её разум сломался, она забыла почти всех — кроме Шарлотты. Шарлотта была важна для Авы. Она помнила свою светловолосую, сероглазую подругу. Нет, не подругу… лучшую подругу, почти сестру.

— Где она? Я хочу её увидеть. — пробормотала Ава, чувства ударили по ней с такой силой, что на глазах снова выступили слёзы.

Она была свободна.

Она сбежала?

Ава хоть убей не могла вспомнить, как выбралась из своей клетки. И как бы ни старалась, не могла вспомнить, кто её похитил и кто причинял боль. Почему?

А что, если всё это — лишь уловка? Извращённый план, чтобы заставить тебя поверить, будто ты сбежала, а на самом деле эти мужчины хотят снова запереть тебя?

— Она уже едет, обещаю, — сказал ей голубоглазый мужчина, делая маленький шаг в её сторону.

— Держись, блядь, от меня подальше, — прошипела Ава, отступая назад.

Она резко обернулась, почувствовав движение позади себя, у входа.

В клуб вошёл ещё один мужчина, его длинные волнистые чёрные волосы были чуть выше плеч. В чёрных джинсах и белой рубашке он выглядел немного обычнее остальных, хотя на нём были те же чёрные армейские ботинки.

— Григори, не двигайся, — приказал голубоглазый мужчина.

Ава окинула взглядом новоприбывшего. На его лице играла лёгкая усмешка, пока он с интересом наблюдал за Авой, а потом перевёл взгляд на голубоглазого.

— Я и не собирался, Роман. Похоже, она слегка голодна, — сказал он, его улыбка стала шире.

Ава нахмурилась, сбитая с толку его весельем, когда в усыпанном звёздным светом туннеле позади него поднялась суматоха.

— Где она? — в панике крикнул женский голос, и в клуб вбежала женщина, остановившись рядом с Григори, её глаза расширились, когда она посмотрела на Аву. — О боже мой, ты жива, — сказала она, прикрывая рот руками, её серые глаза наполнились слезами.

Шарлотта?

Это была её подруга, в этом Ава была уверена, только в ней словно что-то изменилось. Ава не могла понять, что именно, но знала: Шарлотта уже не та, какой была в их последнюю встречу.

Шарлотта бросилась к ней, не обращая внимания на мольбы мужчин вокруг держаться подальше.

— Ш-Шарлотта, это правда ты? — прошептала девушка, глаза наполнились слезами.

Ава едва не упала, когда Шарлотта с силой врезалась в неё, обвила руками и крепко стиснула.

— Не могу поверить, что это правда ты. Я так сильно по тебе скучала, — плакала Шарлотта, обнимая Аву ещё крепче.

Девушка застыла, широко распахнув глаза от страха, почувствовав руки Шарлотты на своём теле. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то касался её без намерения причинить боль, что Ава не была уверена, сможет ли это вынести. Она чувствовала себя в ловушке, ей не хватало воздуха и, хуже всего, ей казалось, будто она в опасности, хотя она знала эту женщину, этого человека, который её держал, — знала, что это кто-то безопасный, заботливый, добрый. Кто-то, кто любил её.

Шарлотта отстранилась, влажные серые глаза смотрели Аве в глаза, затем скользнули вниз по её шее, рукам и груди и снова поднялись вверх, а лицо исказилось от боли.

— Что они с тобой сделали? — спросила она почти шёпотом, слёзы свободно потекли по её щекам.

Ава начала дрожать.

Это была Шарлотта, её подруга.

Не галлюцинация. Настоящая, и стоит здесь, тревожась за неё.

— Я… они… — слова подвели её, слёзы хлынули, покатившись по щекам.

Ава поспешно попыталась стереть кровавые дорожки, смущённая тем, что Шарлотта их увидит.

Шарлотта мягко взяла Аву за руки. Девушка дёрнулась прочь от её прикосновения, но Шарлотта замерла, её губа задрожала.

— Ава? Ава, теперь всё хорошо. Это я. Ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда, обещаю, — мягко сказала она, снова протягивая руку и беря Аву за ладонь.

Ава не могла ни остановить слёзы, ни унять дрожь в теле, пока все чувства разом обрушивались на неё.

— Они меня найдут, — прошептала она, глядя на Шарлотту, её глаза широко распахнулись от ужаса.

Шарлотта покачала головой.

— Нет, я защищу тебя. Мы защитим тебя, — сказала она, махнув рукой в сторону мужчин, стоявших вокруг них.

Ава начала качать головой, пока образы вновь заполняли разум, и, рыдая, рухнула на колени, глядя вниз на своё окровавленное платье и тело.

— Они превратили меня в чудовище, Шарлотта. Боже мой, я чудовище, — плакала девушка, глядя на кровь по всему полу, на тела, лежащие повсюду.

Она подняла руки перед собой, её кожа была густо окрашена в тёмно-красный.

— Что я наделала? — закричала она, начиная раскачиваться и обхватывая себя забрызганными кровью руками. — Боже, что они со мной сделали… и что теперь сделала я…

Она закричала, руки снова взметнулись к вискам, начиная бить по бокам головы.

— Я сломана… я сломана… — завыла она. — Убей меня, Шарлотта, пожалуйста, убей меня! — взмолилась девушка, сильнее ударяя себя по голове и крича подруге, чтобы та избавила её от этого мучений, от боли всего, что они с ней сделали.

Но вместо этого Шарлотта опустилась на пол, прямо в кровь, в устроенную Авой бойню, и притянула к себе, прижимая её голову к груди и крепко удерживая. Она убрала её руки от головы и сжала их в своих.

— Всё хорошо, Ава, всё хорошо. Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы это исправим, обещаю, — прошептала подруга, медленно укачивая её взад-вперёд.

И тогда Ава наконец отпустила всё.

Всё внутри неё прорвалось, как сломанная плотина, её рыдания стали неудержимыми, пока она оплакивала то, что пережила. Каждый раз, когда её избивали и использовали как пищу. Ту Аву, которой она когда-то была и которая умерла в тот момент, когда её заставили стать этим существом. Несправедливость мира и всё, что ей каким-то образом пришлось вынести. И наконец, лёжа в объятиях своей лучшей подруги, сама крепко обвив Шарлотту покрытыми шрамами, окровавленными руками, цепляясь за неё так, словно от этого зависела жизнь, она плакала потому, что знала: с ней уже никогда не будет всё в порядке. Она останется сломанной навсегда, и никто, даже Шарлотта, не сможет её спасти.