Маалик

Маалик последние несколько часов провёл на телефоне, разговаривая с Гедеоном и вампирами из Румынского Клана, заставляя их организовать всевозможных рабочих по обслуживанию, чтобы подготовить его замок к приезду Авы. Он поблагодарил Германский и Французский Кланы, у которых было много искусных вампиров, прекрасно разбиравшихся в мире технологий. Они телепортировались туда и оборудовали замок всевозможными смарт-телевизорами, обновлёнными системами безопасности, роллетными ставнями на окнах, запрограммированными открываться и закрываться на рассвете и закате, и, конечно же, Wi-Fi. Он не мог понять, как им удалось устроить это посреди гор, но Конан, древний кельт, лишь хмыкнул в трубку и сказал Маалику, что тому не стоит беспокоиться, что всё будет сделано и скоро будет готово.

Шарлотта, к великому раздражению Романа и Маалика, потребовала, чтобы ей позволили взять Аву на шопинг и подобрать новый гардероб, потому что «онлайн-покупки — это не так весело», при этом хлопая ресницами и надув губы, глядя на Романа. Маалик спорил, что должен пойти с ними, но Шарлотта и слышать об этом не хотела, напомнив им, что теперь они с Авой обе «крутые стервы и способны сами о себе позаботиться». Его беспокойство о том, что А̀ну может их найти, заставило тело Маалика напрячься, пока он смотрел, как девушки ухмыляются друг другу. Это была первая искренняя улыбка, которую он увидел у Авы с тех пор, как она оказалась в особняке, и это его ошеломило.

Она была такой красивой, что он не мог этого вынести.

В конце концов Шарлотта пошла на компромисс и сказала, что Григори может поехать с ними, и что она уже заранее позвонила и договорилась, чтобы весь магазин закрыли только для них. Она перенесёт их в магазин и сразу же перенесёт обратно, если появится хоть какая-то опасность. Когда Роман начал спорить, почему он не может поехать с ними, Шарлотта похлопала огромного ангела по щеке и сказала:

— Это шопинг-поездка лучших подружек. Только для девочек, и Григори — один из «девочек».

Маалику захотелось врезать Григори прямо в лицо, когда ангел ухмыльнулся ему и Роману из-за спин Шарлотты и Авы. Ему пришлось положить руку на плечо брата, когда Роман зарычал, его глаза налились красным, пока он смотрел на Григори, прежде чем все трое исчезли, когда Шарлотта перенесла их прочь.

Маалик не мог успокоиться с тех пор, как Ава ушла. Он даже шагнул в тени магазина, куда они отправились, спустя первый час, только чтобы Шарлотта появилась прямо перед ним с хмурым видом и велела ему уйти. Неохотно он перенёсся обратно в особняк и занялся звонками, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы его отвлечь.

Его мысли снова и снова возвращались к тому, что было раньше, когда он держал Аву на кухне. Он не мог избавиться от того, насколько правильным это ощущалось — держать её близко, оберегать её, пока она переживала свой момент уязвимости.

Его ярость всё ещё тлела, гноясь прямо под поверхностью, пока он изо всех сил старался не задерживаться слишком долго на воспоминаниях, которые увидел, когда вошёл в её разум. Он постоянно отгонял от себя вспышки тех порок, которые ей пришлось вынести. Звук хлыста, рассекающего воздух, когда он рвал её плоть. Смех мерзких вампиров, упивавшихся болью Авы, пока она кричала от каждого удара. Лица, которые Маалик выжег в своей памяти. Их не ждала быстрая смерть. Нет, Маалик собирался держать их в своей темнице и как следует с ними позабавиться.

На всей этой земле не было места, где они могли бы от него спрятаться. Он найдёт их.

Вампир встряхнулся, чувствуя, как его самообладание ускользает. Вместо этого он задержался на ощущении того, как тепло Авы просачивалось в него, когда он баюкал её в своих объятиях, пока её рыдания не стихли и она не умолкла. Он продолжал укачивать её, крепко прижимая к себе, что-то бормоча на румынском. Спустя, казалось, целую вечность она медленно пришла в себя, как он и знал, что будет, и подняла на него взгляд — её золотые глаза были полны слёз и стольких чувств, что его сердце растаяло ради неё. Но этот взгляд быстро сменился потрясением, когда девушка вернулась в реальность, поняла, что свернулась калачиком у него на коленях, соскочила с него и, смущённая, убежала.

Ей никогда не нужно было смущаться рядом с ним. Маалик просидел бы там и держал её в своих объятиях хоть тысячу лет, если бы именно это было ей от него нужно. Мысли лихорадочно метались, и он рассеянно направился вниз, в поисках чего-нибудь покрепче, только чтобы обнаружить, что остальные уже сидят за столом.

Маалик отметил, что в особняке теперь было всё до скрипа чисто.

Должно быть, ведьмы уже побывали здесь и ушли.

— Что происходит? — спросил Маалик, подходя к ним, наливая себе виски, прежде чем сесть рядом с Романом, который, казалось, нервничал не меньше, если не больше, чем сам Маалик, пока его беременная пара находилась вне безопасности особняка.

— Ведьмы связались с парой ковенов по всему миру, и теперь все они ищут печати. Кассандра сказала, что некоторые печати могут излучать бо̀льшие объёмы тёмной магии, за которые они, возможно, смогут зацепиться, чтобы помочь нам найти их, — сказал ему Роман.

Маалик кивнул, отпивая из своего бокала.

— Говорят, одна находится в России, а другая может быть спрятана в румынском лесу Хойя-Бачу, — сказала ему Сабриэль со знающим взглядом.

Это сразу привлекло его внимание.

Это было слишком близко, чтобы чувствовать себя спокойно. Он как раз собирался увезти Аву в Румынию, чтобы обеспечить ей безопасность, а печально известный Хойя-Бачу теперь, возможно, скрывал в себе печать, способную выпустить демона из Ада. И люди, и сверхъестественные существа знали и боялись этого леса с дурной славой. Многие исчезали в том зловещем месте.

Он внутренне содрогнулся, вспомнив один из старых мифов, который ему рассказала румынская ведьма, — о злых существах с черепами вместо лиц, охотившихся на женщин ради забавы и обладания. Правда это или нет, он не знал, но в одном был уверен точно: Ава и близко не подойдёт к этому грёбаному месту.

— И кто вызовется проверить именно эту? — спросил Феникс с лукавой ухмылкой. — Потому что меня вы в это место не затащите.

Сабриэль неожиданно улыбнулась в ответ, её длинные серебристые волосы, заплетённые в косу, свисали через плечо, спускаясь по груди. Маалик едва ли мог вспомнить, как она выглядела когда-то на небесах со своими иссиня-чёрными волосами. Он так привык видеть её светловолосой — и этот пробирающий до дрожи образ служил напоминанием о том, что стало с некогда беззаботным и всегда улыбающимся ангелом в Аду.

— Не тревожь свою хорошенькую головку. Ведьмы пытаются что-нибудь придумать. Они опасаются посылать туда женщин, так что, думаю, позовут на помощь некоторых колдунов, — ответила она.

— А что насчёт тебя, Маалик? Как долго вы с Авой пробудете там? — спросил Феникс.

Маалик пожал плечами.

— Не знаю. Столько, сколько Ава захочет там остаться.

— А если А̀ну вас найдёт? Как мы, по-твоему, должны будем защитить вас обоих, если он заявится с армией этих новообращённых вампиров? — спросил Мариус со своего места рядом с Сабриэль, скрестив руки на груди.

— Тогда я сам приду к вам. Или Шарлотта сможет перенести вас туда. В худшем случае я брошу замок и перенесу себя и Аву в безопасное место. Но у него не должно быть никакой возможности найти её. Мы единственные существа, которые знают, где мы будем, — ответил Маалик.

— А что насчёт вампиров, которых ты обратил? Ты им доверяешь? — серьёзно добавил Мариус.

— Как собственной жизни, — жёстко ответил ему Маалик, и от одного этого предположения, будто его кланы могут его предать, в нём полыхнул гнев.

— Послушай, брат, прости нас за недоверие после всего этого дерьма с А̀ну. Мы их не знаем, почти ни с кем из них не пересекались, кроме Такеши и Виллара, и Сабриэль — с Японским Кланом. А, ну и ещё гречанка из Минойского Дома… та самая, которая пытается укусить и переспать со всеми подряд, — сказал Роман, нахмурившись.

— А-а-а, прелестная Каллиас, — с лукавой ухмылкой протянул Григори.

Лицо Каэля вдруг стало серьёзным.

— Однажды наверху она впечатала меня в стену, попыталась укусить и очень… распускала руки.

Маалик не смог сдержать смеха и покачал головой.

— Что я могу сказать? У неё слабость к маленьким ангелам.

— Маленьким! — огрызнулся Рамиэль. — Однажды она пыталась зачаровать меня, чтобы я занялся с ней сексом на кухне. А потом, когда я отказался, щёлкнула на меня клыками и захохотала, как дьяволица.

Все разразились смехом, а Рамиэль закатил на них глаза.

— Послушайте, А̀ну — исключительный случай. Остальные дома преданы мне. Каждый из них без колебаний поставит на кон свою жизнь ради меня и ради Авы, — заверил их Маалик.

Приняв его слова на веру, ангелы начали обсуждать возможные местонахождения печатей и то, как не дать демонам, уже ступающим по земле, открыть их. Но как бы он ни старался, Маалик не мог сосредоточиться на разговоре. Его мысли снова и снова возвращались к Аве и к тому, в безопасности ли она. От разочарования ему хотелось разнести стол Романа в щепки, и, судя по виду его брата, тот и сам был уже готов выпустить наружу своего внутреннего демона.

— К чёрту это всё, — раздражённый голос Романа заставил комнату замолчать. — Прошло уже почти три часа. Я, блядь, больше не могу. Отведи меня к Шарлотте, — приказал он.

— С удовольствием, — только и сказал Маалик, перенеся их из особняка в магазин, в котором, по словам Григори, они были в последний раз, когда он писал ему.

Григори прислал в ответ селфи с собой, Шарлоттой и Авой. Шарлотта и Григори смеялись, а Ава стояла рядом с Шарлоттой с маленькой, но прекрасной улыбкой, глядя в камеру.

Маалик и Роман появились посреди магазина, окружённые стойками с женской одеждой. Шарлотта стояла перед ними, уперев руки в бёдра и сверля обоих взглядом.

— Роман! — рявкнула она.

Но Маалик застыл.

Он почувствовал, как одновременно с ним напрягся Роман, и в тот же миг увидел, как Григори бросился в глубь магазина, двигаясь так быстро, что превратился в размытое пятно, устремившись туда, где находились примерочные.

ДЕМОН.

Маалик мгновенно перенёсся туда, куда направлялся Григори.

Последние три часа Ава проводила лучше, чем могла себе представить. У неё не было ни одного срыва, и она смеялась… по-настоящему смеялась. Она уже забыла, каково это — веселиться, смеяться и просто наслаждаться моментом. Первые полчаса она всё время держалась так, чтобы между ней и Григори находилась Шарлотта, но, узнав его чуть лучше и увидев, как они с Шарлоттой общаются, не смогла не проникнуться симпатией к ангелу.

Весёлый и готовый на что угодно, он вместе с Шарлоттой в последнем магазине, где они были, устроил соревнование — кто найдёт самый уродливый наряд. И когда Григори, этот огромный, мускулистый, дьявольски красивый воин, вышел из примерочной в обтягивающем розовом топике-бандо и чудовищной паре фиолетовых джинсов-клёш, дополнив всё это белыми очками в виде сердечек, Ава не выдержала. Она согнулась пополам и пошутила, что, будь она всё ещё человеком, уже описалась бы от смеха. И это снова заставило их всех расхохотаться.

Григори был терпелив с ней, пусть вначале и подходил случайно слишком близко, но теперь она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы он мог стоять рядом. Она даже несколько раз отбивала ему кулак. Теперь он стоял с руками, занятыми десятками пакетов с покупками, и держал шоколадный молочный коктейль Шарлотты, отказываясь позволить им нести хоть что-то, пока Шарлотта нагружала руки Авы спортивными штанами и свитерами разных цветов.

— О-о-о, и не забудь розовый, твой любимый цвет, — Шарлотта лучезарно улыбнулась, провожая её к примерочным.

— Всё в порядке, Шарлотта, можешь вернуться и ещё посмотреть одежду. Я справлюсь, — уверила её Ава, заходя в кабинку и оборачиваясь, чтобы закрыть дверь.

Когда она увидела, как Шарлотта нахмурилась, девушка рассмеялась.

— Серьёзно, со мной всё хорошо. Вы же будете совсем рядом. Я видела, как ты смотришь на одежду. Иди выбери себе что-нибудь. Тебе понадобится как можно больше вещей, если твой полувампир-полуангел-малыш будет каждые две секунды заблёвывать тебя кровью, — скривилась Ава.

Шарлотта рассмеялась.

— Ладно, крикни, если понадоблюсь, — сказала она, погладив живот и возвращаясь к Григори.

Ава закрыла дверь и позволила своей охапке одежды упасть на пол, уставившись на тёмно-зелёный свитер, который Шарлотта бросила сверху. Её разум мгновенно вызвал перед глазами изумрудные глаза Маалика. Весь вечер она не могла выбросить его из головы.

Когда ей всё же удалось вытащить себя из той бессмысленной нисходящей спирали, она пришла в ужас, осознав, что свернулась калачиком у него на коленях, а его грудь была испачкана её кровавыми слезами. Но в её отношении к Маалику что-то изменилось. То чувство безопасности, которое она испытывала рядом с ним, зародилось в ту ночь, когда он сторожил её сон, и вспыхнуло, а потом окрепло после их разговора на кухне. Он держал её и оберегал, ничего не требуя взамен, и тем самым заслужил малую долю её доверия. После всего, через что ей пришлось пройти, позволить себе такую уязвимость и довериться мужчине было тем, чего, как ей казалось, она больше никогда не сможет сделать.

Она даже ловила себя на том, что хочет увидеть его снова. Ей было любопытно узнать его лучше и поблагодарить за то, что он сделал. Но в тот момент, когда ей удалось вырваться из своего эмоционального падения и она увидела размазанную кровь, ей стало так стыдно, что она соскочила с него, наспех бормоча извинения, и убежала с кухни, не дав ему ничего сказать.

Теперь же она мысленно проклинала себя за своё поведение, потому что со стороны это, вероятно, выглядело так, будто ей противно его прикосновение, а это было не так… не с ним.

— Ты выглядишь куда лучше, чем в прошлый раз, когда я тебя видел, зверушка, — раздался у неё за спиной низкий голос с ирландским акцентом.

Глаза Авы расширились, когда её взгляд метнулся к зеркалу перед ней. Позади, возвышаясь над ней, окружённый тёмными тенями, стоял красивый татуированный демон, которого она была уверена, что просто вообразила, когда была прикована как пленница А̀ну. Её тело застыло, когда исходящее от него чистое зло хлынуло на неё, омывая тело. У неё перехватило дыхание, и ей было слишком страшно позвать на помощь.

Асмодей смотрел на неё в ответ, пока тени вокруг него рассеивались, он склонил голову набок, его жёлтые глаза слегка смягчились, когда он выдохнул кольца дыма в её отражение. Ава смотрела, как дым ударяется о зеркало и растворяется в воздухе.

— Тебе не нужно меня бояться, зверушка. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Я здесь, чтобы предупредить, и надеюсь, ты прислушаешься, — прогрохотал его низкий голос в тесной примерочной.

Ава немного расслабилась, когда повернулась лицом к Архидемону. Хотя она и чувствовала зло, исходившее от него, её вампирские инстинкты не улавливали от него ни малейшего намёка на опасность. И всё же она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между их телами, отчего он усмехнулся.

— Тебе никогда не нужно меня бояться, зверушка. Я совсем не такой, как А̀ну или мой брат, чью волю он исполняет, — сказал Асмодей, помрачнев, и поднял свою мускулистую, покрытую татуировками руку, чтобы снова затянуться сигарой.

— Брат? — нахмурилась она, сбитая с толку.

Ава не понимала ничего из того, что этот демон ей говорил.

— Аластор. Именно для него А̀ну и собирал свою армию. Уверен, твоим друзьям-ангелам очень понравится этот маленький кусочек информации, — он снова усмехнулся.

Девушка нахмурилась, не понимая, почему он здесь, почему рассказывает ей всё это.

Лицо Асмодея стало серьёзным.

— Я знал твою мать. Она была… добра ко мне.

Глаза Авы широко распахнулись. Она никогда не знала своей матери. Та умерла, когда Ава была ещё маленькой, и именно её смерть стала причиной, по которой девушка оказалась в системе приёмных семей, в руках первого монстра, который над ней надругался. Ава увидела, как напряглось лицо Асмодея, и тогда она вспомнила, что он умеет читать мысли.

— Слушай меня, зверушка, и слушай внимательно. Я знаю, куда Король Ночных Странников собирается тебя увезти. Ты будешь в безопасности, если останешься в пределах стен его замка. Не выходи за границы, иначе А̀ну тебя найдёт. Ты понимаешь? — он снова стал серьёзен.

Ава едва заметно кивнула, и её охватила паника оттого, что он знает: она собирается в Румынию.

А̀ну знает, куда она едет? Она обхватила себя руками.

— Он не знает. И мой брат тоже. Ты понимаешь? — спросил Асмодей, его тон стал резким, а светящиеся глаза смотрели так, словно заглядывали ей прямо в душу.

— Да, не выходить за стены замка, и тогда я буду в безопасности, — ответила Ава.

Он коротко кивнул с одобрением.

— Хорошо, а теперь пора идти. Ангелы знают, что я здесь, и вот-вот разнесут это место в клочья, — ухмыльнулся он, явно забавляясь.

— Подожди, — сказала Ава, пока в её голове проносилась тысяча мыслей.

Откуда он знал её мать? Почему он знал её? Откуда он знал, куда она едет?

Но всё, что она смогла заставить себя сказать, было:

— Почему ты мне помогаешь?

При этих словах лицо демона снова смягчилось, его жёлтые глаза на миг засветились ярче, а затем потускнели, когда он скользнул взглядом по её чертам.

— Потому что она была мне небезразлична, и я перед ней в долгу… потому что ты напоминаешь мне её — затем его взгляд впился в её глаза, проникая глубоко в душу. — Потому что, что бы ты о себе ни думала, Ава, ты чистая и добрая, совсем как твоя мать.

В его словах было столько чувства и тяжести, что на секунду она забыла, что перед ней демон, а потом он исчез.

Маалик выкрикивал её имя, когда сорвал дверь с петель и швырнул на пол. Его глаза были черны, как ночь, крупные клыки оскалены, а взгляд скользил по ней сверху вниз.

— Ты в порядке? — прорычал он в панике, окидывая взглядом тесную примерочную в поисках врага, которого, она знала, он больше не мог почувствовать.

Потому что в ту же секунду, как исчез Асмодей, исчезло и ощущение чистого зла, густо висевшее в воздухе вокруг Архидемона.