Маалик

Сцена крови, криков и полного хаоса встретила Маалика, когда он появился в вестибюле особняка Романа. Он мгновенно переместился к дверному проёму, и его глаза расширились: на столе у брата лежал ангел, чей мучительный вопль пронзал Маалику самую душу. Ангел лежал лицом вниз. Феникс держал его левую руку, а Люциан — правую, изо всех сил стараясь удержать того на месте, но ангел вырывался, крича всем, чтобы его отпустили, как обезумевшее животное.

Маалик почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, когда его взгляд остановился на спине ангела. Две чудовищные зияющие раны начинались в центре лопаток и тянулись вниз до середины спины. Из ран текла кровь, кожа была жестоко разорвана, словно бумага.

Огонь… Адское Пламя… Боль…

— Держите, блядь, его ноги! — заорал Роман с другой стороны стола.

Брат смотрел вниз на распростёртого перед ним бессмертного. На коленях рядом с ним, пытаясь умолять ревущего ангела успокоиться, стоял другой падший ангел, смутно знакомый. Маалик уже видел его раньше, но не сотни лет. Его песочно-светлые волосы волнами спадали до плеч, пока он в отчаянии умолял кричащего мужчину.

— Лежи спокойно, брат, прошу! Ты только делаешь свои раны хуже. Лежи спокойно, — умолял он, его васильковые глаза были полны боли и напряжения.

Братья. Тройняшки.

Память вернулась, когда он узнал этого ангела. Это был Каим, старший из трёх братьев. Боже, как давно это было. Младший, Шакс, был стражем одних из врат Ада, отбывая своё наказание. А это значило, что несчастный ангел, корчившийся в агонии на столе, был средним братом, Дагоном.

— Да кто-нибудь, блядь, держите ему ноги, — рявкнул Роман, когда Дагон вырвал руку из хватки Феникса и пнул Мариуса, который как раз торопливо проходил мимо с тазом воды и охапкой чистых тряпок.

Вода взметнулась в воздух, когда Мариус врезался в стену, выругался и всё уронил.

Маалик переместился к столу, схватил Дагона за ноги, пытаясь прижать их, пока в комнату не ворвался Каэль, чтобы помочь.

— Как мило, что вы двое всё-таки решили присоединиться к нам, — ухмыльнулся Феникс, снова перехватывая руку ангела.

— Какого хрена здесь происходит? — спросил Маалик, глядя на кровь, уже покрывавшую стол и капавшую на пол.

Если они сейчас же ничего не сделают, он отключится от потери крови.

Возможно, это было бы для него даже лучшим выходом, — подумал он, слишком хорошо зная, какую боль тот сейчас испытывал, не говоря уже о шоке от потери крыльев.

— Мы пока точно не знаем, какого хрена тут происходит, но нам нужно его зафиксировать, чтобы попытаться обработать раны, — ответил Роман.

Каим поднялся и уставился на Маалика.

Для ангела он был высоким, легко на пару сантиметров выше Романа. С его лица исчезло беспокойство, и теперь он выглядел убийственно.

— Мне пришло сообщение с просьбой встретиться с братом по этому адресу. Когда я приехал, то нашёл его у ворот — полу-без сознания, бормочущего что-то про Архидемонов и вампиров.

Маалик чувствовал, как взгляд Каима впивается в него.

— Это сделал ты? Я знаю, кто ты, король вампиров, — произнёс он опасным тоном, обходя стол в его сторону.

Маалик не шевельнулся. Он продолжал держать Дагона, помогая остальным, пока они ждали, когда Мариус вернётся с новой водой.

— Я не имею к этому никакого отношения, — спокойно сказал Маалик, глядя Каиму прямо в глаза.

Роман быстро шагнул вперёд, вставая между Каимом и Мааликом, и положил ладонь ему на грудь, останавливая.

— Мой брат этого не делал, Каим. Если, когда ты его нашёл, он бормотал про Архидемонов, значит, за это можно винить только одного — Люцифера.

Каим резко перевёл взгляд с Маалика на Романа, нахмурившись.

— Люцифера? О чём ты, блядь, вообще говоришь?

— Если бы вы с братом хоть иногда объявлялись и разговаривали с другими падшими, а не только с такими же одиночками, как вы сами, а ещё и с большими группами вроде нашей или других, то знали бы, что мы сейчас в самом разгаре войны с Люцифером. Он пытается выбраться из Ада. Несколько месяцев назад мы уже остановили его, но, похоже, он пытается найти другой способ. По какой-то причине ты и твой брат оказались под перекрёстным огнём, — сказал ему Роман, убирая руку.

Маалик всё ещё крепко удерживал Дагона вместе с остальными, пока ангел продолжал яростно вырываться, осыпая их проклятиями в своём бешенстве. Мариус вернулся и пытался очистить раны и смыть часть крови, чтобы они могли лучше оценить его состояние.

Дагон закричал от прикосновения Мариуса, и это снова привлекло внимание Каима.

Каим отвернулся от него и Романа и снова подошёл к младшему брату, опускаясь перед ним на колени. Маалик видел, как он осторожно положил свои окровавленные руки по обе стороны лица Дагона, пытаясь достучаться до него.

— Дагон, пожалуйста, перестань сопротивляться. Они пытаются помочь, — спокойно сказал он, стараясь его успокоить.

И Дагон наконец, на мгновение, замер, глядя на Каима. На его лице смешались мучительная боль и невыносимое горе.

— Они забрали мои крылья, — прошептал он надломленным голосом.

Все в комнате замерли, и тишина стала оглушительной — каждый из них чувствовал боль Дагона. Потерять крылья было немыслимо. В них была сама сущность всего, кем они являлись. Маалик знал, что только он и Люциан по-настоящему понимали это чувство — утрату, которая пожирает тебя изнутри.

Хотя у Люциана крылья никто не вырывал. Они каким-то образом исчезли, когда укус обратил его. Но утрата оставалась утратой, независимо от того, как именно исчезли крылья.

Он был рад, что Ариэль здесь не было, хотя и задавался вопросом, где сейчас она, Армарос, Григори и Рамиэль.

У Ариэль тоже вырвали крылья в Аду, и он знал, что видеть это стало бы для неё пыткой.

— Они забрали мои крылья, — снова простонал он, и из самой глубины его груди вырвался новый рёв.

— Я знаю, брат, знаю, — ответил Каим, и его глаза наполнились слезами. — Я найду их. Я заставлю их заплатить, — его голос стал смертоносным, а лицо ожесточилось. — Ты слышишь меня, Дагон? Я, блядь, оторву их головы от тел. Я буду убивать их медленно.

Маалик встретился со взглядом Романа через стол. Кто бы, чёрт возьми, ни сделал это — Люцифер, Архидемон или, блядь, А̀ну со своей армией вампиров, — они серьёзно просчитались. Они напали не на того ангела.

Маалик и его братья, возможно, и не имели особых дел с тройняшками, но репутация Каима и Дагона шла впереди них. Они были одиночками. Жили тайной, скрытной жизнью. Но все знали, что они охотятся на демонов, и не на каких-нибудь низших демонов. Они тратили своё время на охоту за демонами, полностью захватывавшими тела людей и уносившими их души обратно в Ад. Они проводили жестокие экзорцизмы и охотились на мелкие орды демонов, которые выслеживали и пожирали людей.

Каим не остановится, пока не выяснит, кто это сделал.

И хорошо.

С учётом того, что вампиры и демоны пытаются открыть печати, им понадобится их помощь в охоте на всё, что из них выйдет. Особенно если они снова столкнутся лицом к лицу с Архидемоном. Сука, Асмодей уже дважды являлся Аве. Одна только эта мысль заставила Маалика ощетиниться, и ярость снова поднялась на поверхность.

Крик Дагона вырвал Маалика из его гнева. Ангел с новой силой начал пытаться сбросить с себя тех, кто его держал. Именно в этот момент в комнату вошли Армарос и Григори, и оба ангела тут же остановились как вкопанные, уставившись на спину Дагона. Они не смогли скрыть потрясения от увиденного.

Очередной рёв Дагона заставил Армароса снова двинуться с места: он стремительно подошёл и оттолкнул Каима в сторону. Затем быстро приложил кончики пальцев к вискам Дагона, и его глаза вспыхнули сиянием фиолетовой магии.

— Спи, — приказал он, и Дагон обмяк на столе.

— Какого хрена ты сделал? — заорал Каим, бросаясь на Армароса и врезая гигантскому ангелу кулаком по лицу.

Феникс и Люциан тут же оказались рядом, оттаскивая Каима от Армароса.

— Я всего лишь усыпил его, и всё. Теперь он сможет отдохнуть и какое-то время не чувствовать боли, — сказал ему Армарос.

Каим вырвался из рук Феникса и Люциана, всё так же пригвождая Армароса убийственным взглядом. Потом снова посмотрел на брата, и его лицо стало спокойнее, но лишь самую малость.

— Какого хрена вообще происходит? Это не наша война. Мы с братом не имеем никакого отношения к этой вашей древней, как мир, вражде с Люцифером, Роман, — зло выплюнул Каим.

Роман зло посмотрел на него в ответ. Маалик тут же переместился к брату, и взгляд Каима уже переключился на него.

— Это не только между мной и Люцифером, Каим, ты и сам это знаешь. Это война всех, так что не думай, будто только потому, что ты и Дагон решили держаться отдельно от нас остальных, вы стали хоть сколько-то меньше падшими ангелами. Я бы подумал, что уже один тот факт, что твой младший брат вечно стоит стражем у одних из врат в наказание за то, что встал на сторону Люцифера, автоматически делает вас частью этой битвы, — ответил Роман.

Каим долго смотрел на Романа.

— Не впутывай сюда Шакса. Люцифер им манипулировал. Лгал. И сколько ещё продлится его наказание? Сколько ещё Всевышний сочтёт нужным осуждать его за ту ошибку? Целую вечность? Ты правда думаешь, что он этого заслуживает?

Маалик слегка наклонил голову, глядя на Каима, и в его сознании мелькнул образ Стражей, скованных и связанных где-то в недрах земли. Маалик был с ним согласен. Насколько он помнил, Шакс был молод и наивен ещё на Небесах. Недавнее пополнение в одном из прочих пятидесяти элитных отрядов, которыми командовал другой ангел вроде Романа.

За все эти эоны было немало вещей, которые делал Всевышний и с которыми, как теперь осознавал Маалик, он на самом деле не соглашался, просто предпочитая игнорировать их или закрывать на них глаза из-за своей слепой веры. Веры, которой у Маалика больше не было. Уже очень давно не было.

Роман провёл руками по волосам и тяжело вздохнул.

— Послушай, Каим, мы вам не враги. Мы ваши братья. Мы защитим вас обоих, поможем вам обоим. Мы так же сильно, как и ты, хотим, чтобы тот, кто это сделал, заплатил, и поможем всем, чем сможем.

— И как, по-вашему, мы это исправим? — огрызнулся он, указывая на спину брата.

— Я помогу ему исцелиться, — сказал Армарос. — Я могу использовать свою магию, чтобы залечить его раны и облегчить боль. Я не смогу вернуть ему крылья… никто не сможет, но я могу помочь исцелиться.

Каим уставился на татуированного воина и кивнул.

— Сделай это. Исцели его.

Маалик начал выходить из комнаты, и Роман последовал за ним, пока Каим и Армарос склонились над Дагоном. Армарос приказал остальным принести кое-что из его комнаты, ещё воды и полотенец.

— Это сделал Архидемон, — прошептал Маалик, когда они вошли в кухню и оказались вне пределов слышимости.

— Откуда ты знаешь? — спросил Роман.

— Ну, во-первых, Каим сказал, что он говорил о вампирах и Архидемонах. Это должны быть А̀ну и тот Архидемон, о котором Асмодей рассказал Аве. Мы знаем, что именно он демон, создающий армию вампиров. Насколько нам известно, на этой планете нет существа достаточно сильного, чтобы вырвать ангелу крылья… кроме бога или богини. Но они бы никогда. Никто из нас не навлёк на себя их гнев, и мы поддерживали мир с другими пантеонами. Мы чертовски хорошо знаем, насколько силён Архидемон, после столкновения с Азазелем.

Пантеоны. Мойры.

Маалик замер, когда к нему вернулся пугающий образ жрицы.

Роман нахмурился, глядя на него.

— Что? Чего ты мне не говоришь?

Маалик покачал головой.

— Это случилось несколько недель назад, как раз когда ты позвонил и сказал, что нашёл Аву. С тех пор произошло столько всего, что я всё время забывал тебе об этом рассказать.

— О чём ты говоришь? — Маалик видел, что Роман на взводе.

Он не думал, что то, что он сейчас скажет, поможет его успокоить.

— Мойры отправили жрицу разыскать меня. У неё было для меня послание, — объяснил Маалик.

Роман уставился на него, вскинув брови.

— Ты, блядь, издеваешься, да? Скажи, что ты, блядь, шутишь и что Судьбы греческих богов и богинь не явились, сука, к тебе.

Маалик нервно рассмеялся, проводя руками по волосам.

Он и сам начинал нервничать. Он слишком долго был вдали от Авы. Ему это не нравилось. Маалик знал, что Виллар и охрана с ней, и она будет в безопасности, скорее всего, уже укладывается в постель… их постель. От одной этой мысли он представил, как она лежит, свернувшись в простынях, и ждёт его. Последние несколько недель он едва сохранял контроль, спя совсем рядом с ней, слыша её спокойное дыхание, наблюдая, как поднимается и опускается её грудь. Слушая её сердцебиение.

Он не думал, что сможет ждать ещё дольше.

Его потребность в Аве была слишком сильной.

Всего лишь проба, всего лишь поцелуй и ласка, не больше.

Ему понадобилось всё самообладание, чтобы не переместится прямо обратно в замок.

— Да твою мать, Маалик, сосредоточься! Убери клыки. Глаза у тебя абсолютно чёрные. Сейчас не время думать об Аве. Что, чёрт возьми, сказала жрица? — рявкнул на него Роман, злясь ещё сильнее.

Маалик заставил себя сосредоточиться, испытывая стыд за то, что в такой момент думает о сексе, а не об опасности, в которой они все могут оказаться.

— У неё было для меня послание, но оно было вроде как в рифму, — сказал Маалик.

Роман закатил глаза.

— Ну конечно. Как же они любят свои загадки и стишки вместо того, чтобы просто перейти, блядь, к сути.

Маалик усмехнулся.

Роман был прав. Маалика всегда до крайности раздражало, что провидцы никогда не могли просто прямо сказать, что имели в виду. Всегда приходилось гадать, заполнять пробелы.

— Она сказала мне вот что…

Три брата, сплетённые нитью одной,

И ключ их судьбы сокрыт под луной.

С Небес ангелы были низвергнуты в Ад,

В саму бездну, где мрак им был рад.

Один из братьев лишился Небес

И в вечный был ввергнут позорный арест.

Другого предали, ложью сгубя,

Крыльев его лишив навсегда.

Последний же брат ускользает от взора –

Где он теперь, за каким из затворов?

…три брата, сплетённые нитью одной…

— А потом, в ту же секунду, как она ушла, позвонил ты, — закончил Маалик.

Роман долго смотрел на него, нахмурив лоб в сосредоточенности.

— Три брата… ну, тут спорить не с чем. Это тройняшки. Они единственные за всё существование Небес. Проклятье, за всю нашу историю не было даже ангелов-близнецов, это должно что-то значить. Шакс, очевидно, тот, кто лишился Небес, а Дагон… ну… — Роман оглянулся туда, откуда они пришли.

В фоне не прекращались звуки, как остальные ангелы всё ещё сновали туда-сюда, выполняя приказы Армароса.

Маалик кивнул.

— Последнего брата мы не видим? Все трое на месте. Шакс всё ещё у врат, верно?

— Думаю, нам лучше послать кого-нибудь проверить. Есть ангельский дом куда ближе, чем мы. Я попрошу Мариуса связаться с ними и отправить кого-нибудь проверить.

— Роман, у меня очень плохое предчувствие. По тому, как она произнесла этот стих, всё уже случилось, кроме последней части. Она о Каиме, это должно быть о нём, а если так… значит, он исчезнет, — сказал Маалик, хмурясь.

В воздухе что-то изменилось, возникло какое-то притяжение, которое Маалик не мог распознать. Ему казалось, что он знает это ощущение, но не мог вспомнить — что-то из слишком далёкого прошлого. Он заметил, как брат переминается с ноги на ногу, и его собственная хмурость стала глубже.

— Ты это чувствуешь? — спросил Роман в тот самый миг, когда оглушительный треск сотряс саму землю под их ногами.

Маалик схватил Романа и телепортировался вместе с ним наружу, страх, что особняк может обрушиться, заставил его действовать. Они оба закрыли уши руками, когда очередной оглушительный звук потряс землю. Маалик поднял взгляд к ночному небу и увидел тысячи маленьких падающих звёзд, проносившихся сквозь темноту, словно гигантские светлячки.

Слева вверху, в направлении, откуда неслись кометы, Маалик увидел шар света, с безумной скоростью мчавшийся к планете.

— Нет… нет, этого не может быть, — пробормотал рядом с ним Роман, когда они оба выпрямились и уставились в небеса над ними.

Маалик слышал, как остальные выбегают из особняка, чтобы встать рядом, пока они смотрели на город и на шар света, приближавшийся с безумной скоростью. Он ударился об атмосферу Земли гигантским взрывом, и звук едва не разорвал им барабанные перепонки, заставив всех закричать от боли и зажать уши.

Но Маалик, Роман и остальные ангелы не сводили глаз с гигантского огненного шара, который рухнул с неба, пронёсся прямо сквозь огромную надпись «Hollywood» и ударил в холм в нескольких километрах от особняка.

Огромные камни, земля и бог знает что ещё взметнулись в воздух на многие километры, когда это нечто оставило после себя массивный огненный кратер.

— Маалик, перенеси меня туда. СЕЙЧАС!

Маалик не стал медлить: положил руку брату на плечо и телепортировался вместе с ним к огромной воронке на том месте, где раньше стояла надпись «Hollywood».

Сначала они ничего не могли разглядеть сквозь пыль и дым. Земля тлела углями от жара удара.

Сердце Маалика застыло.

Он не мог осознать то, что только что увидел. Он знал, что только что произошло, видел такое прежде… но не здесь.

Роман побежал вперёд, не обращая внимания на небольшие пожары вокруг них, перепрыгнул через край и соскользнул вниз, в кратер. Маалик бросился за ним, прыгнул через край и приземлился на дне. Земля была выжжена дочерна. Маалик чувствовал жар даже сквозь подошвы ботинок. Из центра исходило яркое сияние, такое ослепительное, что им с Романом пришлось заслонить глаза, когда они приблизились.

Медленно свет начал меркнуть, пока наконец не исчез совсем.

Когда глаза Маалика привыкли, он услышал судорожный вдох Романа.

Его собственный вздох сорвался с губ, когда он уставился на лежавшее перед ними обнажённое бессознательное тело.

Ангел.

Это был мужчина, лежащий на спине, с раскинутыми руками и прекрасными белыми крыльями.

Маалик сделал было шаг вперёд, но его тело застыло, когда цвет начал медленно уходить из крыльев. Белизна исчезала, и на её месте оставался чёрный цвет с серебристыми вкраплениями.

Маалик не смог остановить волну эмоций, ударившую в него, и слёзы собрались у него в глазах. Перед ним ангел пал с Небес, и его прекрасные белые крылья — то, чего Маалик не видел эонами, то, что, как он думал, уже никогда не увидит снова, — стирались прямо у него на глазах. Это было ужасающее зрелище. Душераздирающий миг во времени, и они с Романом оказались здесь, чтобы стать его свидетелями.

— Господи, нет, этого не может быть…? — сказал Роман, падая на колени рядом с бессознательным ангелом, наклоняясь и поворачивая лицо мужчины, чтобы рассмотреть его ближе.

Тёмные волнистые волосы ангела наполовину закрывали лицо, и Роман откинул их в сторону.

— Что такое? Кто это? — спросил Маалик, не видя лица достаточно ясно.

Роман повернулся и посмотрел на Маалика, а тот замер, поражённый слезами в глазах брата.

— Это Михаил. Архангел Михаил, — прошептал он.

Глаза Маалика расширились, и он покачал головой.

— Не может быть… Всевышний никогда бы…

Роман снова посмотрел вниз на ангела.

— Это он. Михаил, — сказал он, и голос его звучал измученно.

Маалик опустился на колени рядом с братом. Их обоих настолько захлестнули эмоции, что ни один не мог заговорить. Что могло заставить Всевышнего сбросить своего самого любимого ангела с Небес… из его дома?

Маалик мог лишь оцепенело смотреть вниз на Михаила, пока они с Романом стояли на коленях в тлеющих углях падения их брата, а вокруг слышался только ветер, шевеливший новые чёрные перья на крыльях Михаила.