Маалик

Ледяной воздух ударил Аву, словно кирпичная стена, когда она падала, а другое ощущение, которого она не чувствовала уже месяцы, коснулось её кожи. Намёк на тепло, которое исходит только от солнца.

Её тело напряглось в свободном падении. А̀ну переместился из её хватки, и заснеженная земля понеслась ей навстречу.

Сердце застыло, паника взяла верх, и она переместилась, тяжело приземлившись на колени в снег. Ава поднялась, онемевшая от всех эмоций, нахлынувших на неё одновременно. Страх от падения, разрывающий сердце ужас, когда она увидела, как А̀ну собирается сжечь лицо Маалика Адским Пламенем, а затем замешательство, когда она подняла руку и часто заморгала, пока её чувствительные глаза заметили солнце, выползшее из-за вершин гор вдалеке.

Она стояла на солнце и не вспыхивала пламенем. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она вытянула руки и уставилась на них, на солнечный свет, танцующий по шрамам на её руках и кистях.

Я стою на солнце. Она подняла лицо к небу и закрыла глаза, улыбаясь себе.

Она не понимала, как сильно скучала по нему. По свету, по теплу. По чувству безопасности, которое оно приносило вместо одиночества и страха, обвивавших её, как удушающее одеяло, когда она была во тьме.

— Прекрасная, — услышала она низкий рокочущий голос.

Ава открыла глаза и увидела перед собой Маалика, его золотистые волосы были спутаны кровью и грязью. Грудь обнажена, покрыта размазанной кровью. Шея кровоточила от ран, оставленных кинжалами. На животе была заживающая рана, и её глаза сузились на свежем ожоге у него на руке.

А̀ну. Её разум зарычал от гнева.

Но затем её глаза нашли глаза Маалика.

Его глаза были чёрными и переполненными настолько сильным чувством, что при виде этого у неё сжалось сердце.

— Маалик, — прошептала она, бросаясь к нему и прыгая в раскрытые объятия, крепко обхватывая его талию ногами, теряясь в ощущении сильных рук, которые крепко прижали её к себе. Она прижалась губами к его губам, целуя его так, словно он был тем самым кислородом, который нужен ей, чтобы дышать. Её тело таяло от огня, разгоравшегося глубоко внутри неё.

Огня, который только он вернул к жизни.

Огня, который будет гореть только для бессмертного мужчины, что сейчас целовал её так, будто она была сущностью его жизни и без неё он умрёт.

Всегда он. Навсегда Маалик. Её разум поцеловал эти слова до самых глубин души.

Она не могла жить без него.

Не стала бы жить без него.

Ава разорвала поцелуй, глядя ему в глаза и теряясь в глубинах тьмы.

— Я люблю тебя, — сказала она, целуя его нежно, с любовью.

Он отстранился и яростно посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя, Ава. Прости… я⁠…

Девушка покачала головой.

— Нет, это ты прости. Мне не стоило уходить. Давай просто⁠…

Слова Авы оборвались, когда чудовищная боль пронзила её грудь, и тело дёрнулось. Она закашлялась, кровь хлынула изо рта, потекла по подбородку, несколько капель упали на щёку Маалика.

Глаза Маалика расширились, когда они оба посмотрели вниз между ними, а её ноги соскользнули с его талии.

Её разум не мог осознать то, что она видела.

Этого же не может быть…? — подумала она, сбитая с толку, потому что из центра её груди торчало то, что выглядело как кончик лезвия меча.

— Ты готов снова потерять её, мой король? — прорычал голос А̀ну у неё за спиной, а затем она закричала, когда меч вырвали из её тела.

Маалик взревел так громко, что звук эхом прокатился по долине. Затем он исчез, и его сильные руки больше не удерживали её. Она упала на колени в ледяной снег. Её руки взметнулись к груди, когда она резко повернула голову и увидела А̀ну, стоящего позади с мечом, остановленным прямо над ней. Рука Маалика держала клинок, не позволяя ему снести ей голову. Кровь текла по его запястью и руке там, где лезвие пронзало плоть Маалика. Другая его рука крепко сжимала горло А̀ну. Он открыл рот, обнажив огромные клыки, и взревел, как обезумевший зверь.

Глаза А̀ну расширились от ужаса.

— Ты больше никогда ничего у меня не отнимешь, — сказал Маалик холодным, жестоким тоном.

Затем он двинулся — сплошное размытое движение. Маалик вгрызся в шею А̀ну, и окровавленный меч упал на землю, пока вампир кричал от боли. Ава сильнее прижала руку к груди, откашливая ещё больше крови, но отказалась отвести взгляд от двух вампиров.

Она не пропустит то, что должно было случиться.

Должна увидеть это своими глазами.

Маалик разорвал почти половину шеи А̀ну, прежде чем отдёрнул голову и отпустил его. А̀ну рухнул на колени, кровь хлынула из зияющей дыры. Затем Маалик положил одну руку ему на плечо, отвёл свободную руку назад и вонзил её в грудь вампира. Тело резко дёрнулось, когда Маалик сжал сердце А̀ну в своей ладони.

— В этот раз ты никуда не переместишься, трус, — прорычал ему Маалик.

Маалик повернулся, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на неё. Боги, какой он свирепый, — подумала она, глядя на него. Он стоял, склонившись над А̀ну, кровь покрывала его рот, подбородок и горло. В этот миг он выглядел настоящим Королём Вампиров. Она не боялась его — она благоговела перед ним.

А потом он произнёс слова, из-за которых она полюбила его ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Хочешь получить честь отрубить ему голову, любовь моя? — спросил он, удерживая её врага на месте.

Предлагая ей то, чего она жаждала столько месяцев, даря ей подарок — возможность убить своего мучителя, своё чудовище, свой кошмар.

Ава посмотрела на Маалика, игнорируя ревущую боль в груди, чувствуя, как кровь всё ещё течёт между пальцами, пока она пыталась давить на рану.

Она улыбнулась ему, своему Королю, своей любви, своему всему.

— Ты правда знаешь путь к сердцу девушки.

Маалик улыбнулся ей в ответ, и сердце пропустило удар от прекрасного вида его улыбки. Окровавленный или нет, он всё равно был умопомрачительно красив, и эта его улыбка была её погибелью.

— Всё для моей Королевы, — ответил он, а Ава перевела взгляд с Маалика на А̀ну, который начал мотать головой.

— Пожалуйста, нет, — выдохнул он, закашлявшись, когда кровь брызнула с его губ.

Ава потянулась, поморщившись, когда от движения в груди поднялся огонь. Она схватилась за лезвие меча и подтянула его к себе. Обхватив рукой рукоять, она вонзила его в землю и использовала, чтобы подняться на ноги. Зрение на секунду расплылось, но она моргнула и продавила это, пока снова не смогла ясно видеть А̀ну. И всё же он продолжал умолять, продолжал просить её о пощаде, пока она медленно и шатко делала к нему два шага.

— Помню, как говорила тебе эти же самые слова. Снова и снова, и снова. Я умоляла тебя остановиться. Умоляла не причинять мне боль. Отпустить меня. Проявить милосердие, — сказала ему Ава, пока воспоминания наполняли в её разум.

Воспоминания о том, как А̀ну кусал её снова и снова. Как хлестал её плетью, пока она уже не могла кричать, пока не теряла сознание от боли. Воспоминания обо всех остальных вампирах, которым он позволял бить её, избивать и кусать так, будто она была ничем, будто она была мусором, будто её не существовало.

— Прости. Я…

Слова А̀ну оборвались, когда Маалик оскалился ему в лицо.

— Твои извинения для меня ничего не значат, А̀ну. Потому что эти слова ненастоящие. Ты всегда будешь чудовищем. Ты всегда будешь причинять людям боль, и я никогда не позволю тебе ходить по земле и причинить боль ещё одной беззащитной, беспомощной девушке, какой была я, — она подняла меч, пошатнувшись под его весом.

Затем, когда А̀ну открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, Ава посмотрела ему в глаза и взмахнула мечом, вложив в удар всё, что у неё было: всю свою силу, всю боль, весь страх и все мучения.

Меч рассёк воздух. Маалик исчез в последнюю секунду, когда клинок прошёл прямо сквозь голову А̀ну. Ава споткнулась и упала бы, но Маалик уже был рядом, и его руки удержали её на ногах, пока она смотрела, как голова вампира катится в снег, а тело безжизненно валится набок.

Ава всегда слышала, как персонажи в фильмах и сериалах, которые она смотрела, говорили, что месть не приносит облегчения или что она того не стоит. Но для неё всё было наоборот. Стоя там, в крепких объятиях Маалика, глядя на обезглавленное тело А̀ну, она чувствовала себя легче, словно тяжёлая туча наконец поднялась с неё.

Ей больше не нужно было жить в страхе перед чудовищем у её ног.

Она была свободна. Свободна от того, что он будет выслеживать её и запирать, как животное. Он больше никогда не причинит ей боль, и это было охренительно хорошее чувство.

Она повернулась к Маалику, эмоции захлестнули её, когда она посмотрела на него снизу вверх.

— Спасибо. Спасибо, что дал мне это, — сказала она, в глазах собрались слёзы.

— Всё для тебя. Я всегда дам тебе всё, чего ты пожелаешь, — он смотрел на неё так, словно она была самым драгоценным существом в мире.

— Простишь меня за то, что я сбежала? — спросила Ава, слеза скатилась по её щеке.

Лицо Маалика омрачилось, когда его взгляд проследил за слезой. Он поднял руку, стерев её, прежде чем обхватить её щёку ладонью. Уперевшись лбом в её лоб, он смотрел на неё с такой любовью.

— Здесь нечего прощать. Вина на мне. Просто пообещай, что больше никогда меня не оставишь? — попросил он, и его руки крепче обвились вокруг неё.

— Обещаю, — прошептала Ава, накрывая его губы своими и скрепляя обещание всей любовью, которую испытывала к этому бессмертному ангелу.

Мой ангел. Она улыбнулась, углубляя поцелуй, и отстранилась только тогда, когда услышала приближающиеся шаги.

Она обернулась через плечо и с удивлением увидела Шугоша, стоявших разреженным кругом и охранявших их. Она даже не поняла, что они были рядом. Ава заметила обезглавленные тела, разбросанные вокруг. Должно быть, оберегали их, пока они вершили смерть А̀ну.

За ними Ава увидела бегущего Григори.

В одной руке он держал кинжал, в другой — меч, кровь полосами покрывала его лицо. Рубашки на нём не было, открывая мускулистую, залитую кровью грудь. Его крылья были расправлены во всей своей мерцающей чёрно-серебряной красе. У неё перехватило дыхание от их красоты, когда он замедлился, оглядывая королевскую стражу.

— Ава, ты в порядке! Благодарение богам, — сказал он, проходя мимо стражи с угрожающим видом, словно бросал им вызов попытаться остановить его.

Ава улыбнулась, когда Маалик отпустил её, и повернулась как раз вовремя, чтобы Григори подхватил её и закружил в медвежьих объятиях. Она рассмеялась, обнимая его в ответ и морщась от боли. Григори быстро поставил девушку на ноги, отступил, и его взгляд пробежал по её телу, остановившись на ране на груди.

Григори выругался по-итальянски.

— Ты ранена? Ты в порядке?

Ава кивнула, слабо улыбнувшись.

— В порядке. Я так рада, что с тобой всё хорошо.

Григори просиял, глядя на неё сверху вниз.

— Конечно, со мной всё хорошо. Я самый искусный ангел на поле боя. Ну же, Ава, ты должна знать, что ничто никогда не сможет меня уложить.

Ава рассмеялась, закашлялась и поморщилась, когда Маалик подошёл, бросив на Григори мрачный взгляд, и притянул её ближе к себе.

Григори закатил глаза.

— Шарлотта так обрадуется, что мы вернули тебя. Она места себе не находила от волнения, — сказал ей Григори.

Мысли Авы обратились к Шарлотте. Ей не терпелось увидеть подругу.

Когда она окинула взглядом долину, её глаза расширились от открывшейся бойни. Люди всё ещё сражались. Похоже, ведьмы и, как она предположила, демоны. Земля больше не была белой. Насколько она могла видеть, снег теперь был красным, и на нём темнели огромные чёрные подпалины.

— Когда взошло солнце, любые вампиры, не принадлежавшие к изначальным обращённым линиям, должны были вспыхнуть пламенем, — объяснил ей Маалик, когда к ним присоединились Феникс и Люциан.

— Кстати о пламени. Почему, чёрт возьми, ты не горишь? — спросил Феникс. Он был покрыт кровью с головы до ног, как и все остальные.

Ава посмотрела на них, затем на Маалика, когда до неё дошло.

Она подняла левую руку, и её взгляд остановился на татуировке.

— Подарок от Асмодея.

«Позже ты меня поблагодаришь, обещаю». Слова Архидемона эхом прозвучали у неё в голове.

Все четверо ангелов уставились на неё.

— Грёбаный Архидемон сделал тебе татуировку? — Маалик практически выкрикнул это, беря её за руку и проводя пальцами по метке.

Ава собиралась сказать ещё что-то, но взрыв заставил их всех поднять глаза к замку: верхушки башни, в которой они были, больше не существовало. Ослепительный свет цвета индиго выстреливал высоко в небо. Земля под их ногами содрогнулась, и все, кто остался в долине, остановились, чтобы посмотреть на это зрелище.

— Роман, — в ужасе прошептал Маалик, а Ава замерла, испугавшись, что Роман никак не мог выжить после того, что происходило там наверху.

Но затем, высоко над синим светом в небе, появилась летящая фигура. Ава смотрела, как она описала дугу, повернула к ним и направилась в их сторону.

— Он выбрался, — сказал Люциан.

Ава наконец смогла разглядеть, что это Роман, когда фигура приблизилась, и ей стало легче дышать, потому что он успел выбраться из башни до того, как та взорвалась. Он приземлился рядом с Мааликом. Его лицо и обнажённая грудь были покрыты кровавыми синяками, а глубокие порезы уродовали верхнюю часть торса и руки.

— Что, мать твою, произошло? Где Ариэль? Что с Каэлем? — спросил Маалик, схватив брата за плечи и оглядывая его.

— Этот колдун — одно из самых могущественных существ, каких я когда-либо видел, — сказал Роман, широко раскрыв глаза. — С… помощью Каэля, — настороженно добавил Роман, посмотрев на Маалика, — он одолел Эшду и снова запечатал его в темнице. Ведьмы сказали мне убираться оттуда к чёрту, пока печать не закрылась. Ариэль с ведьмами, а Каэлем… занимаются колдуны. Сверху я видел, что демон исчез. Судя по всему, Аластор столкнётся с гневом Малакая за то, что сделал с его дочерью, — Роман содрогнулся. — Уж этому свиданию Архидемона я точно не завидую, — сказал Роман, снова глядя через поле боя.

— Малакай? Король колдунов? — спросил Григори у Романа, и лицо его стало серьёзным.

Роман кивнул.

— Брат королев ведьм.

— Говорят, он ест сердца своих врагов, забирая их силу, — сказал Григори, глядя на теперь охваченную пламенем башню.

Ава широко раскрытыми глазами уставилась на Григори.

— Тогда я Архидемону точно не завидую, — сказал Феникс, и его собственный взгляд задержался на башне, прежде чем изуродованный шрамами ангел снова посмотрел на Романа. — Ведьмы и колдуны удерживали вампиров А̀ну на месте своей магией. Те, кто не успел телепортироваться до того, как магия их сковала, сгорели на солнце. Остальные — это те демоны, что сражались с ними. Армарос там, пытается отправить обратно в Ад как можно больше, чтобы спасти людей, которыми они овладели. Некоторые ведьмы помогают ему, а вампиры Маалика, которые могут ходить под солнцем, помогают стирать им память. Работёнка, блядь, огромная, как видите.

Все снова посмотрели на окровавленную, обугленную долину.

Там и тут ведьма или вампир всё ещё сражались с демоном, но большинство стояли на коленях группами, сдаваясь на милость ведьм и вампиров.

Теперь, когда адреналин и, как Ава была почти уверена, последние остатки могущественной крови Асмодея схлынули, ноги наконец подвели её. Но она так и не коснулась земли: сильные руки обвились вокруг неё, подхватывая, и Маалик крепко прижал её к своей груди.

Ава положила голову ему на плечо, веки внезапно стали такими тяжёлыми, пока она боролась с желанием уснуть, а боль в груди захлёстывала. Теперь, когда она наконец перестала сражаться, болело всё тело.

Она почувствовала, как Маалик коснулся поцелуем её макушки, и её глаза наконец закрылись против её воли.

— Я отнесу тебя домой, — услышала она мягкий рокот голоса Маалика, вибрация прошла от его груди через всё её тело.

Я в безопасности.

Наконец уступив изнеможению после всего, что произошло, девушка провалилась в сон.