Маалик

Прошло уже две ночи с тех пор, как Шугоша прибыли в Лос-Анджелес. С тех пор Ава почти не видела их, только ночные тени за огромными окнами особняка Романа. Последние две ночи Ава тренировалась до изнеможения. Это стало настоящим семейным делом падших ангелов.

Первые несколько часов она тренировалась наедине с Мааликом, и это становилось всё напряжённее. Их близость, то, как он к ней прикасался, тяжесть его тела, лежащего поверх неё, когда он прижимал её к мату для спарринга, заставляли всё её тело гудеть от одного-единственного чувства: вожделения. Она не могла отрицать, насколько сильно её тело хотело Маалика. Он был убийственно прекрасен с головы до ног, и девушка краснела, сгорая от смущения, когда ему приходилось окликать её по имени или привлекать её внимание, потому что она снова засматривалась на него.

Однако её разум пребывал в состоянии постоянной войны. Она не просто хотела Маалика, она втайне жаждала его. В обычных обстоятельствах прежняя Ава набросилась бы на него ещё несколько дней назад. Блин, при первой же встрече она позволила ему опуститься между её ног в туалете ночного клуба. От одного только воспоминания о горячем рте Маалика между её бёдер сердце у неё начинало биться неудержимо.

Но когда их тела соприкасались, в ту же минуту, как её разум осознавал, что его руки на ней, неважно, прижимал ли он её запястья к полу или фиксировал её ноги, обучая драться, её сознание срывалось. Образы А̀ну и вампиров захлёстывали память, травма поднималась на поверхность, как приливная волна, и она теряла над собой контроль. Маалик пытался мягко помочь ей пройти через это. Теперь, когда они знали, что физическое удерживание было для неё триггером, во время тренировок он делал всё возможное, чтобы избегать таких ситуаций.

У Авы было ощущение, что он втайне рассказал и остальным, потому что позже по вечерам подтягивались остальные падшие, и никто из них не прижимал её к полу и не захватывал ни в какие удерживающие приёмы. Сабриэль проводила с ней тренировки на мечах. Мариус постоянно стоял в стороне со своими замечаниями, командовал ею, всё время наблюдал. Присоединялись и Каэль с Рамиэлем. Каэлю нравилось показывать ей смертоносные приёмы с кинжалами. Этот крупный, молчаливый ангел всегда сохранял спокойствие и был одним из самых вежливых существ, которых она когда-либо встречала. Он удивлял её рассказами обо всех экстремальных видах спорта, которыми увлекался, и тем, что был огромным киноманом.

Рамиэль же ни разу не выходил с ней на мат для спарринга, и это казалось ей странным, потому что Шарлотта и Григори говорили, что он мастер каждого существующего на планете боевого искусства и что когда-то тысячу лет прожил с монахами в Гималаях. Вместо этого Рамиэль иногда рассказывал разные истории из их прошлого и о некоторых битвах, в которых участвовали ангелы. Когда он заговорил о ведьмовской войне, длившейся сотни лет, у неё буквально отвисла челюсть. Это же просто материал для блокбастера.

А ещё одним из её любимых моментов за эти два вечера было то, как они с Шарлоттой и Григори надевали пижамы, встречались в огромной комнате с домашним кинотеатром, о существовании которой она и не подозревала, и смотрели выпуски её любимых реалити-шоу. Тех, что она пропустила, пока была в плену.

После того как несколько ночей назад она выпила кровь Маалика, она была совершенно насыщена, и её сила во время спаррингов с ангелами стала просто безумной. Но, хотя голода девушка не испытывала, каждую ночь прямо перед рассветом Ава находила возле своей кровати кофейную кружку, доверху наполненную сладко пахнущей кровью Маалика. Каждый раз она едва не вылизывала чашку дочиста, а воспоминание о том, каково это было — пить у короля вампиров, — наполняло все её чувства с каждым глотком.

Со всем этим Ава снова чувствовала себя почти нормальной — или настолько нормальной, насколько это было возможно в её новой жизни, и… ей это нравилось. Они с Шарлоттой так долго были одни, что теперь было приятно ощущать себя частью большой семьи.

Поэтому, когда Маалику наконец пришлось телепортировать её в Румынию, она уже скучала по ним.

Когда они впервые появились перед замком, Ава в восхищении затаила дыхание.

Это было прекрасно.

Она никогда в жизни не видела места настолько потустороннего, древнего и захватывающего дух. Они появились посреди изысканного сада, полного безупречно подстриженных живых изгородей и роз всех цветов. Цветочный аромат ошеломил её новые вампирские чувства.

Когда она подняла взгляд на здание, её глаза заскользили по румынской архитектуре. Нижняя часть замка была сложена из серых, выветренных камней, но чем выше здание тянулось к небу, тем больше оно превращалось в прекрасные белые башни, а окна и арки над дверями были отделаны тёмным, густым деревом. Всё это выглядело так, словно сошло со страниц старой сказки.

Ава остро ощущала, что Маалик стоит рядом и молча наблюдает за ней, пока она осматривает его дом. Она повернулась к нему и слегка улыбнулась.

— Что думаешь? — спросил он.

Его взгляд изучал её лицо, и она понимала, что ему хотелось, чтобы ей здесь понравилось, чувствовала, что её ответ был для него важен.

Ава просто просияла ему в ответ.

— Это прекрасно.

И от этого Маалик улыбнулся ей так, что сердце замирало, и у неё всё перевернулось в груди.

После он устроил ей экскурсию по замку, приказав Шугоша охранять территорию и дать им немного уединения. Множество комнат и все эти вычурные названия ошеломили её. Он познакомил Аву с пугающе красивым вампиром по имени Гедеон, который жил здесь и следил за замком, а также за магическими защитными чарами, оберегавшими их.

Аве чуть ли не пришлось обмахиваться, когда Гедеон мягко взял её за руку, поцеловал её с сексуальной ухмылкой и сказал:

— Можете звать меня Деон, Ваше Высочество.

На это взаимодействие Маалик ответил низким рычанием и тут же вырвал её руку из ладони загадочного вампира, резко бросив:

— Тебе разве не пора на охоту?

А потом поспешно увёл девушку прочь.

Ава не смогла удержаться и оглянулась через плечо, нахмурившись, когда увидела, как вампир с пепельно-светлыми волосами пристально смотрит на неё своими тёмно-серыми глазами. На его лице смешались любопытство и… печаль, пока он провожал её взглядом.

После экскурсии Маалик велел Аве переодеться в тренировочную одежду и отвёл на нижний этаж замка, в гигантскую комнату вдвое больше той, что была у Романа, чтобы начать их тренировку. Ава всё ещё пыталась терепортироваться у Маалика за спиной и напугать его, но сколько бы раз она ни пробовала, он каждый раз молниеносно оборачивался, слегка улыбался и, усмехнувшись, говорил:

— Неплохая попытка.

Сколько бы времени на это ни ушло, она всё равно собиралась подкрасться к нему и напугать его. Она сделала это одной из своих тайных целей.

Они были в Румынии уже две недели, и с той самой ночи, как Ава впервые попросила его спать с ней в одной постели, каждый вечер у них повторялся один и тот же ритуал. Сначала Маалик пытался просто сидеть и охранять её в прекрасной комнате, которую, по его словам, отвёл ей. Он сидел в кресле у огромной резной кровати с четырьмя столбиками, но она нахмурилась, покачала головой и заставила его лечь на противоположную сторону поверх покрывала.

С тех пор как он начал спать с ней в одной постели, Аве ни разу не снились кошмары. Девушка до ужаса боялась, что, если он будет спать где-то ещё, кошмары снова вернутся и начнут преследовать её во сне. И она бы солгала, если бы сказала, что ей не нравится то, что он так близко, что рядом с ним она чувствует себя в безопасности и окружённой заботой.

Ава смотрела вверх, на резьбу на деревянных столбиках в изножье кровати, пока Маалик мирно спал рядом. Она повернула голову, и её взгляд скользнул по его спине. Её лоб прорезала складка, и сердце снова болезненно сжалось, когда она проследила глазами глубокие, ужасающие шрамы, уродовавшие его прекрасное загорелое тело. Два глубоких, обезображенных разрыва тянулись от верхней части лопаток до середины спины. Ава видела, где его жгли, по тому, как перекрутилась и зажила кожа. Если присмотреться, можно было различить серебристые рубцы почти по всей его спине — жестокие полосы, которые могли остаться только от плети, о которой он ей рассказывал.

Девушке хотелось протянуть руку и провести пальцами по каждому шраму. Они не казались ей ни жуткими, ни отталкивающими. Она смотрела на них как на часть его истории, часть того, что делало Маалика… Мааликом. Ничто, даже его шрамы, не могло сделать его кем-то иным, кроме как убийственно прекрасным. Она прикусила нижнюю губу, и её взгляд медленно прошёлся вверх и вниз по силуэту его спящего тела.

Ладно, соберись, девочка. Хватит раздевать вампира глазами.

Его жаждало не только её тело, дело было ещё и в голоде. Её взгляд снова метнулся к нему и остановился на обнажённой коже его шеи.

Она хотела его укусить.

Это желание сбивало её с толку до чёртиков. После всего, через что она прошла, после того, сколько раз её жестоко кусали против воли, она не должна была хотеть кусать кого бы то ни было. И всё же… ей очень хотелось укусить его, снова почувствовать, как тёплая кровь течёт по её горлу, ощутить тепло его кожи под своими губами.

Ава слегка тряхнула головой, медленно села и соскользнула с кровати, стараясь не разбудить вампира. Но его дыхание не изменилось, он продолжал спать.

У противоположной стены, напротив изножья кровати, находился огромный камин, и языки пламени в нём потрескивали и вспыхивали, согревая комнату в холодную румынскую погоду. Она взяла халат, наброшенный на один из двух стульев у камина, и накинула его поверх своей ярко-розовой клетчатой пижамы. Натянула пару чёрных шерстяных носков и на цыпочках подошла к двери, ещё раз украдкой оглянувшись на кровать.

Лицо Маалика казалось расслабленным во сне, и её взгляд задержался на его подтянутой груди, которая размеренно поднималась и опускалась. Зловещий, выжженный отпечаток руки резко выделялся на его в остальном безупречном торсе. Она нахмурилась, глядя на него, и её мысли потемнели при воспоминании об А̀ну, после чего девушка тихо приоткрыла дверь и выскользнула из комнаты.

Её комната находилась на третьем этаже, вместе с несколькими другими спальнями. Она направилась к лестнице, любуясь картинами с прекрасными пейзажами. Ава знала, что солнце ещё не село, потому что роллеты, которые Маалик установил на окна, всё ещё были опущены.

Когда она спустилась по лестнице на второй этаж, то едва не выпрыгнула из собственной кожи, когда, завернув за угол, врезалась в кого-то.

— Простите, моя… Ава. Я не хотела вас напугать, — сказала Астра, отступая в сторону.

Ава всё время забывала, что охрана тоже здесь. Она почти их не видела. Но Маалик уверял её, что они всегда наблюдают и находятся поблизости.

— Нет-нет, это моя вина. Я не смотрела по сторонам, — ответила Ава, прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

— Всё в порядке? Ещё рано, — спросила прекрасная женщина, чьи волосы, как обычно, были заплетены в косу.

— Всё в порядке, правда. Просто не могла уснуть, вот и всё, — Ава слегка улыбнулась ей и пошла дальше по коридору.

Астра улыбнулась в ответ, кивнула девушке и направилась туда, откуда та только что пришла.

Ава ещё мгновение смотрела вслед удаляющейся вампирше, всё ещё не в силах привыкнуть к тому, что у неё теперь круглосуточная призрачная охрана, а потом развернулась и направилась в прекрасную библиотеку, которую Маалик показал ей, когда они только прибыли. Это была одна из её любимых комнат в замке. Половину библиотеки он превратил в гостиную и установил для неё гигантский телевизор со всеми стриминговыми устройствами, известными человечеству. Шарлотта рассказала ему об их страсти к сериалам и киновечерам, так что, когда дело дошло до объёмного звука и огромного дивана, он не поскупился.

Она открыла дверь и увидела, что камин уже разожжён, а в комнате уютно тепло. Книжные шкафы от пола до потолка ломились от прекрасных книг в кожаных переплётах и свитков. Но её взгляд приковала огромная картина, висевшая по центру над камином. Когда он впервые показывал ей библиотеку, она не обратила на неё никакого внимания, заинтересовавшись только возможностью смотреть телевизор и расслабляться в конце долгой ночи на диване, но теперь почему-то не могла отвести от неё глаз.

Проходя мимо длинного тёмного деревянного стола, она остановилась прямо под картиной и пробежала взглядом по красивым надписям. Девушка поняла, что это родословная или что-то вроде генеалогического древа. На самом верху стояло только имя Маалика. А ниже, от его имени, расходились кровные линии. Каждая была чётко обозначена и подписана названием клана и страной или происхождением этого дома. Это показалось ей совершенно завораживающим. Кланы были повсюду. Начиная с Японии, которая, как она предположила, была старшей ветвью, потому что значилась первой, и дальше — Испания, Германия, Россия и многие другие.

Так много вампирских линий.

Существовал целый скрытый мир этих существ.

Не забывай, что теперь ты тоже одна из них.

А в самом низу картины находились три вампирских дома, не связанные с остальными, и под каждым были написаны имена вампиров:

Ава нахмурилась, читая имена. Почему они были исключены из родовых линий наверху? Их изгнали? Её взгляд снова прошёлся по именам, и внутри разгорелось любопытство.

— Я вижу, ты нашла родословные.

Девушка подпрыгнула и тихо взвизгнула, резко обернувшись, и увидела Маалика, прислонившегося к дверному косяку во всей своей полуобнажённой красе. Её взгляд сам собой скользнул вниз по его обнажённой мускулистой груди, задержался на низко сидящих спортивных штанах, а потом метнулся обратно вверх и встретился с его тёмно-зелёными глазами.

— Ты напугал меня до усрачки, Маалик, — нахмурилась она, скорее чтобы скрыть, как откровенно на него пялилась.

Она снова повернулась к картине.

— Это все вампиры, которых создал ты?

— Да, это моя семья. Моя вторая семья, — его низкий голос донёсся до неё, когда он подошёл и встал рядом, тоже подняв взгляд на картину.

Она склонила голову, наблюдая за ним.

— Они все твои… дети?

Маалик рассмеялся, и от этого звука на губах девушки появилась усмешка, пока он переводил взгляд на неё.

— В каком-то смысле да, пожалуй. Я создал их всех. Они принадлежат к моей кровной линии. Я основал каждый дом. Это вампиры, которые правят этими кланам и поддерживают порядок от моего имени. Они называют меня своим королём — старая привычка с давних времён.

— А эти трое? Почему они отдельно от остальных? — не удержалась она от вопроса.

Лицо Маалика помрачнело, потемнело.

— Это дома, которые были… убиты, — последнее слово он произнёс шёпотом.

Глаза Авы расширились.

— Убиты? Кем? Почему?

Боль, которую он испытывал из-за их утраты, читалась во всех его чертах, а тело напряглось.

— Людьми. Египтяне были первыми, а потом… — он замолчал, и лицо его стало жёстким. — Македонский Клан. Они умерли ужасной смертью. Шотландский Клан исчез примерно в то время, когда был уничтожен Македонский. Мы искали их годами, но ничего не нашли, так что, должно быть, их тоже кто-то убил, — сказал вампир, глядя на имена.

— Маалик, мне так жаль, — начала Ава, но он покачал головой, и на его губах заиграла слабая улыбка, хотя она видела, что он пытается задавить эти чувства.

— Нет, Ава, всё в порядке. Это было очень давно. Уже больше тысячи лет назад. Они не следовали правилам и слишком сильно привлекли к себе внимание, и за это поплатились.

— Правилам? — нахмурилась Ава.

— Да, правилам. У меня есть строгие правила, по которым они все обязаны жить. Чтобы обезопасить себя от людей и обезопасить людей от них. Именно это так долго сохраняло им жизнь и позволяло их домам процветать.

— И теперь я тоже должна следовать этим правилам? — ей не нравилась сама мысль о том, что ей будут указывать, что делать.

Он кивнул.

— Да, но им легко следовать. Не убивай людей и не привлекай внимания к нашему виду.

Ава улыбнулась.

— Значит, когда я устроила зубодробительный кошмар тем людям в клубе, я нарушила довольно большое правило?

Когда в её голове мелькали образы людей, которых она ранила и убила в клубе, улыбка начала меркнуть, и ужас от того, что она натворила, снова пополз по ней.

— Ава, это была не твоя вина. Ты только что обратилась, и тебя вынудили сделать то, что ты сделала. Единственный, кого здесь стоит винить, — это А̀ну, не ты.

— Иногда я не могу выбросить те образы из головы. Будто смотрю фильм, который разворачивается у меня перед глазами, словно убивал кто-то другой, а не я, — она посмотрела на него, тихо признаваясь в своих мыслях.

Лоб Маалика прорезала складка, пока его взгляд изучал её лицо.

— Это ещё один эффект принуждения. Что-то вроде выхода из собственного тела. Ты же знаешь, я могу… забрать эти воспоминания, если ты этого хочешь?

Ава быстро покачала головой, в ужасе от одной этой мысли.

— Нет. Маалик, пообещай, что никогда не сделаешь этого со мной. Мне нужно помнить. Я не могу забыть то, что было сделано… то, что сделала я. Ты должен пообещать, поклясться мне, что никогда не будешь использовать на мне принуждение. Никогда, — она больше не могла позволить никому снова так себя насиловать.

От одной этой мысли её затошнило.

— Я никогда не сделаю с тобой этого. Если я даю тебе обещание, я говорю всерьёз. Ты всегда можешь мне доверять, — он протянул руку и мягко положил ей на плечо.

Ава не отшатнулась. Его большая ладонь была тёплой даже сквозь ткань её халата. Его прикосновения больше не пугали. Это перестало происходить уже некоторое время назад. Как ни странно, девушка приветствовала их, желала их так, как не желала, кажется, ничего и никогда. Она чувствовала, как сильно он тоже её жаждет, — не только хочет быть рядом и касаться её, но и хочет, чтобы она доверилась ему, позволила ему заботиться о себе, защищать себя.

С той ночи, когда она пила его кровь… когда вырвала наслаждение у них обоих, напряжение между ними стало почти невыносимым.

После всего, через что ей пришлось пройти, какая-то часть её жаждала позволить этому сильному мужчине заботиться о ней. Он всегда будет хранить её в безопасности. Ей больше никогда не придётся бояться А̀ну. Но в то же время ей нужно было быть сильной, нужно было уметь защищать себя самой, нужно было быть собственной воительницей.

Почему нельзя получить и то и другое?

Она почувствовала, как её тело едва заметно подалось к нему.

Медленно Маалик провёл рукой по её плечу, и его большой палец невесомо коснулся её шеи. По телу пробежала дрожь, когда глаза вампира заволокло чёрным, а его взгляд задержался на её губах.

Её тело полыхнуло мгновенно. Когда мощное желание поднялось и пронеслось по ней с силой, которой она прежде никогда не знала, она могла думать только о том, как хочет его поцеловать. Её обострённые вампирские чувства кричали, требуя этого порочного вампира.

Ава облизнула губы, и его взгляд, будто лазер, проследил за движением её языка. Она слегка склонила голову, а он провёл рукой выше по её шее. Обхватив ладонью её щёку, он шагнул ближе, тяжело дыша, и её грудь тоже начала вздыматься и опускаться в том же ритме.

— Ава? — шёпотом произнёс он её имя.

Ава знала, что он спрашивает разрешения, что не хочет брать у неё ничего, чего она сама не готова ему дать. Он наклонился так близко, что она почувствовала, как тепло его дыхания ласкает её лицо.

— Поцелуй меня, Маалик, — выдохнула девушка, и в её затуманенном похотью сознании не осталось ни одной разумной мысли.

У неё не было времени подумать, потому что его ладонь скользнула ей за шею, и он притянул её к себе, впиваясь губами в её губы. Другой рукой он обвил её талию, прижимая её тело к своему, и её грудь расплющилась о его обнажённый торс. Ава застонала, глаза закрылись, когда язык Маалика проник ей в рот и сплёлся с её в чувственном танце. Где-то глубоко в его груди раздалось рычание, и вибрация прошла по её телу, заставляя ещё теснее прильнуть к нему. Скользя руками вверх по его обнажённым мускулистым рукам, купаясь в тепле, окутывавшем её, она подняла их выше, обвила его шею и прижала к себе крепче.

Маалик переместил руки, его ладони заскользили вверх и вниз по её спине, по плечам, сжали ягодицы, пока он тёрся своим телом о её. Безумная страсть поглотила её, и их поцелуй стал отчаянным. Цепляясь за него, она впитывала его сущность, целовала так жадно, что её клыки задели его губу, и она почувствовала вкус его дурманящей крови.

Она застонала громче, когда проглотила первую каплю. Её глаза закатились, а тело задрожало от этого вкуса. Будто она пила из самого сердца вселенной. Её тело мгновенно ожило, жаждая Маалика на первобытном уровне. Она хотела ещё, ей было необходимо ещё, пока всё больше его крови размазывалось по её губам.

Маалик стал ещё жаднее, целовал глубже, страстнее. Его руки рванули спереди её фланелевый верх, и пуговицы разлетелись во все стороны, но он ни на миг не прервал поцелуй, пока его тёплые ладони не нашли её грудь, а она не почувствовала, как его эрекция трётся о её живот.

Теперь он что-то шептал ей на языке, которого она не понимала. Прервав поцелуй, он начал оставлять обжигающую дорожку поцелуев на её шее, спускаясь к груди.

Моя грудь в шрамах.

Эта мысль возникла из ниоткуда, и её тело застыло от ужаса.

Всё её тело было покрыто шрамами, ни единого клочка кожи не осталось нетронутым. Уверенная, что он посмотрит на неё с отвращением, она опомнилась в тот момент, когда он взял в рот её правый сосок.

— Нет, — резко бросила она, отталкивая его и отшатываясь к книжному шкафу, так что на пол посыпались случайные книги. — Моё тело… Оно сломано, — сказала она надломленным голосом, подтягивая разорванную ткань и халат, чтобы прикрыть обнажённую кожу.

Маалик стоял перед камином, тяжело дыша, с глазами цвета бесконечной ночи и обнажёнными клыками. Но вместо ужаса и отвращения, которые она ожидала увидеть, в его взгляде было только чистое желание. Он выглядел как настоящий первобытный бессмертный король вампиров, и он жаждал её.

Он покачал головой и сделал шаг к ней, между его бровями залегла складка.

— Твоё тело прекрасно, — от его низкого голоса её ноги стали ватными, и он сделал ещё один шаг.

— Как ты можешь такое говорить? Посмотри на меня, — она пыталась уловить в его словах обман, ложь.

Но всё, что она видела, — это бесконечное желание.

Он сделал ещё шаг, и ещё, сокращая расстояние между ними. Её взгляд скользнул по его телу и остановился на эрекции, натягивавшей ткань его штанов. От этого зрелища она нахмурилась ещё сильнее, окончательно запутавшись.

Его тело желало её.

Как?

— Я и смотрю на тебя, Ава, — прогремел он, делая ещё шаг и оказываясь на расстоянии вытянутой руки.

Его тёмный взгляд скользнул по её телу и снова поднялся к её глазам.

— И я говорю тебе: ты самое прекрасное, что когда-либо видели эти древние глаза. Никого я ещё не жаждал так, как жажду тебя… клянусь.

Ава покачала головой, не в силах отвести от него взгляда. Она всё ещё чувствовала его запах, всё ещё ощущала вкус его крови.

— Мои шрамы, — прошептала она, и глаза её наполнились слезами, а голос сорвался на этом слове.

Лицо Маалика дрогнуло, когда он увидел, как по её щекам катятся слёзы. Он преодолел оставшееся расстояние, обхватил ладонями её лицо и большими пальцами стёр слёзы. Его взгляд не отрывался от её глаз.

— Послушай меня сейчас, Ава. Каждый сантиметр тебя, внутри и снаружи, прекрасен. Ты как богиня, как чаровница, околдовавшая меня, — он говорил с такой страстью, с такой жадной убеждённостью, что девушка чувствовала правду за его словами.

А потом, от действия, которое поразило её, вампир наклонился и поцеловал шрам на её правой щеке с такой заботой, с такой нежностью, что её губы задрожали. Глаза снова наполнились слезами, и девушка уже не могла их сдержать. Потом медленно он поднял голову, его взгляд переместился к её левой щеке, к шраму, тоже уродовавшему там её кожу, и он склонился и поцеловал его с той же бережной нежностью, от которой ей показалось, что сердце сейчас разорвётся.

Маалик снова поднял голову, по-прежнему держа её лицо в ладонях, по-прежнему заставляя смотреть ему в глаза.

— Я бы хотел, чтобы ты могла увидеть себя так, как вижу тебя я, Ава. Увидеть, насколько ты на самом деле потрясающе прекрасна. Я поцелую каждый чёртов шрам, оставленный на твоём теле, чтобы доказать тебе это, если придётся. Ты меня понимаешь?

Ава смогла только кивнуть, не в силах заговорить. Всё это было слишком ошеломляющим. Она была так уверена, что никто и никогда больше не сочтёт её красивой и не захочет её вот так.

— Ты больше никогда не будешь прятать от меня своё тело из стыда, Ава… никогда, — последнее слово прозвучало как приказ.

Его взгляд был требовательным, словно он бросал ей вызов — только попробуй возразить.

Ава просто смотрела на него, лишившись дара речи от его поведения, от искренней чистоты в его поступках, в его словах. Ей было трудно всё это вместить.

Эти американские горки эмоций вымотали её. От неконтролируемой страсти, которую она ощущала к этому мужчине, до распирающей сердце теплоты от его нежных прикосновений и ласковых слов. А под всем этим, глубже всех прочих чувств, таилось одно из самых сильных притяжений — жажда его крови. Бесконечный голод, преследовавший её с самого обращения.

Словно почувствовав её смятение, Маалик выпрямился, мягко стирая с её щёк последние слёзы, и на его красивом лице появилась лёгкая обеспокоенная хмурость.

— Вот, солнце уже село, — пробормотал он, когда раздался механический скрежет ставней, и они начали открывать все окна в замке.

— Почему бы тебе не принять душ, не переодеться, а потом не поесть? Ты, должно быть, умираешь от голода. А после этого мы начнём тренировку.

Хотя он отступил, девушка всё равно видела жажду в его глазах, по-прежнему совершенно чёрных, пока его взгляд скользил по её телу. Потом он быстро отвернулся и вышел из библиотеки, а Ава ещё несколько мгновений стояла на месте, прижимая к груди халат и разорванный верх пижамы, которыми прикрывала обнажённую грудь, всё ещё не в силах прийти в себя от жгучего следа, который король вампиров оставил на её теле.