Маалик

Маалик уже несколько часов ворочался с боку на бок, но что бы он ни делал, сон ускользал. Какое-то время он напряжённо прислушивался, не донесётся ли хоть какой-нибудь звук из комнаты Авы. Она некоторое время смотрела телевизор — кажется, какое-то реалити-шоу, — но потом в её комнате воцарилась тишина, и он остался лежать, глядя во мрак и мечтая оказаться с ней в одной постели.

Он вздохнул, вновь и вновь прокручивая в голове прошлую ночь. Когда он держал её в объятиях на кухне, после того как очистил её разум от принуждения А̀ну, его сердце обливалось кровью из-за той боли, в которой она была. Он знал, что, едва придя в себя, девушка сбежит от него, и именно это она и сделала. Но ему было всё равно. Достаточно уже того, что он оказался рядом в тот момент, когда ей был нужен кто-то.

Но то, что было ранее, когда она сидела верхом на нём вот так, потерянная в безоглядности крови и в желании, которое она к нему явно испытывала, хочет Ава это признавать или нет, было одним из самых эротичных моментов в его жизни. Как бы он ни старался, он не мог перестать думать об этом.

Одно лишь осознание того, что их разделяет только стена, так туго натянуло всё его тело, что ему казалось, ещё немного — и он взорвётся. Он уже почти сдался и решил пойти принять холодный душ, когда из комнаты Авы вырвался крик.

С почерневшими глазами и обнажившимися клыками вампир переместился, возникнув рядом с её кроватью, но снова обнаружил, что кровать пуста, а подушки и одеяла с неё убраны.

Маалик сердито уставился на постель и с рычанием раздражения переместился на другую сторону, где и нашёл Аву, свернувшуюся на полу у кровати в маленьком гнезде из одеял и подушек.

Его лицо смягчилось, тревога взяла верх, когда она повернула голову набок и вскрикнула от боли, обнажив клыки, а её тело блестело от пота. Ему пришлось провести рукой по лицу и внутренне застонать, когда он понял, во что она одета. Её атласная майка глубокого розового цвета задралась, открывая серебристый, покрытый шрамами живот, а атласные шорты высоко поднялись, обнажая манящие бёдра.

Ещё один тихий вскрик заставил Маалика снова сосредоточиться на её измученном лице. Из-под тёмных ресниц выскользнуло несколько розовых слёз. Это было мучительно. При мысли о том, что ей может быть больно хоть как-то, у него жгло в груди. Эти ночные кошмары и были причиной её изнеможения, причиной того, что она всё ещё была такой худой, такой бледной. И всё же он не мог не заметить, что её прекрасные изгибы теперь стали полнее и после того, как она напиталась от него, в её кожу вернулся цвет.

С губ девушки сорвался ещё один тихий вскрик.

Он больше не мог этого выносить и опустился рядом с ней на колени.

Когда она снова вскрикнула, он осторожно коснулся пальцами её виска и прошептал на древне-румынском:

— Dormi, drăgostea mea⁹, — тихо произнёс он и забрал у неё кошмары.

Когда всхлипы и крики Авы стихли, складка между её бровями разгладилась, и она провалилась в глубокий, спокойный сон. Осторожно он поднял её на руки. Её тело было прохладным и влажным после мучительной борьбы с кошмаром. Он уложил девушку на кровать, и её тёмные как вороново крыло волосы резко выделились на белой простыне. Подняв подушку, он подложил её ей под голову, затем собрал одеяла, накрыл ими и бережно подоткнул со всех сторон.

У него сжало грудь от этой простой заботы о ней. Ему хотелось делать так каждый раз, когда она спит.

Долгое время он стоял у кровати, глядя сверху вниз на это прекрасное создание, которое по воле судьбы должно было принадлежать ему и только ему. Его невеста… и нечто большее. Его чувства были в миллион раз сильнее тех, что он испытывал к Илине, и становились всё сильнее с каждым мгновением, проведённым рядом с ней. Зов его инстинкта — не только вампирского, но и его ангельской сущности тоже. В этом и заключалась разница с Авой. Его ангельская сущность признавала в ней… его родственную душу.

Маалик вздохнул, и усталость тяжёлым грузом навалилась на него. Сам он тоже уже месяцами не спал как следует, но это придётся отложить. Он пообещал, что будет оберегать её, а значит, сейчас останется на страже и сдержит своё слово. Подтащив стул, он переставил его ближе к кровати, лицом к Аве.

Маалик не смог сдержать вспышку тепла, с силой ударившую по нему, когда взгляд зацепился за испорченные подлокотники стула. Но он отогнал это чувство, опуская своё ноющее тело на сиденье, и сел, скользя взглядом по каждому сантиметру её тела, пока она глубоко дышала, погружённая в сон.

Я мог бы вечно смотреть на неё, — подумал он про себя, заступая на стражу у своей прекрасной невесты-вампирши.

Прошло примерно три часа с тех пор, как он устроился у её постели. Безмолвный, как древний страж, он следил за тем, как поднимается и опускается её грудь во сне, но день тянулся дальше, и собственная усталость, и недосып одолели вампира, так что он почувствовал, как глаза закрываются против его воли.

— Что ты здесь делаешь, Маалик? — голос Авы был почти шёпотом, и его глаза распахнулись, когда он увидел, что она лежит на боку и пристально смотрит на него.

На её лице не было ни тревоги, ни гнева — только любопытство.

— Тебе снились кошмары. Я услышал, как ты вскрикнула во сне, — сказал он, выпрямляясь на стуле, и его глаза жадно скользнули к её грудям, туго обтянутым шёлком, скрывавшим их.

— И ты положил меня в постель? — спросила она, и его взгляд тут же вернулся к её глазам.

— Да. Я не хочу, чтобы ты спала на полу, Ава, — его низкий голос раскатился по тёмной комнате.

— Ты измотан. Ты засыпаешь. Возвращайся в свою комнату и ложись спать, — мягко настояла она, её янтарные глаза скользнули с его лица вниз, по его обнажённой груди, а затем снова вернулись к его глазам.

От ощущения её взгляда, блуждающего по его телу, его кровь снова разгорячилась от желания.

Он покачал головой, пригвоздив её своим пылающим взглядом.

— Я обещал присматривать за тобой. Я не нарушаю своих обещаний, Ава.

Она вздохнула, садясь на кровати, длинные волосы упали ей на плечи.

— Если ты не хочешь отдыхать в своей постели, тогда почему бы тебе не отдохнуть в моей? — нервно прошептала она. — На другой стороне кровати, разумеется, — быстро добавила она, и в её голосе прозвучала нотка паники.

Он напрягся от её слов. Сможет ли он сдержаться, если будет делить с ней постель, удержаться и не потянуться к ней? Не прикоснуться?

Ты должен.

Она должна быть уверена, что он не тронет её, если только сама этого не захочет.

— Я не хотел бы, чтобы тебе было неуютно, Ава, — возразил он, всё ещё едва дыша, пока разум умолял его принять её предложение.

— Мы оба взрослые, Маалик. Ты уже показал, что не позволишь мне спать без защиты, но тебе тоже нужен отдых. Как ты сможешь охранять меня, если засыпаешь на стуле? — она чуть изогнула свои прекрасные губы в маленькой улыбке, от которой его сердце забилось быстрее.

Охренеть, какая же она красивая.

— Я уверена, что ты так же быстро проснёшься, даже если будешь спать в кровати… только, пожалуйста, оставайся на своей стороне… и поверх одеял.

Маалик поднялся со стула, глядя на неё и стараясь не спугнуть.

— Всё, что ты пожелаешь, Ава, я сделаю.

Он наблюдал, как она наклонилась, потянувшись за остальными подушками, всё ещё лежавшими на полу. И когда она перегнулась через край кровати, ему открылся вид на её грудь… её идеальную грудь.

Еба-а-а-ать. Он мысленно застонал, приказывая своему члену успокоиться.

Ава разложила подушки для него на другой стороне кровати, затем подтянула и расправила одеяла с его стороны, чтобы он лёг поверх них.

— Ладно, — бросила она на него нервный взгляд.

Медленно, чтобы не спугнуть девушку, Маалик двинулся с места. Он услышал, как она ахнула, когда он прошёл мимо изножья кровати, и нахмурившись обернулся.

Ава прикрывала рот рукой, её глаза были широко распахнуты от ужаса.

— Твоя спина, Маалик. Что случилось? — она выглядела встревоженной, когда он повернул тело так, чтобы его спина больше не была у неё на виду, и обошёл кровать, чтобы сесть на неё лицом к ней.

— Это случилось очень давно. Тебе не о чем беспокоиться, — успокоил её вампир.

Казалось, она вот-вот расплачется, пытаясь сдвинуться так, чтобы заглянуть ему через плечо.

— Кто это с тобой сделал? Что… что случилось? — её голос был едва слышен.

Он вздохнул, решая, говорить или нет. Но причин не говорить не было. Рано или поздно она всё равно об этом услышит.

— Это случилось, когда мы пали из нашего дома на небесах. Некоторые из нас упали сюда, на Землю, но многие низверглись в Ад, — сказал он, укрепляя голос против тёмных воспоминаний.

— Ад — это реальное место? — ахнула Ава, широко раскрыв глаза.

Маалик усмехнулся.

— Хочешь сказать, после того как ты увидела настоящего демона, сама стала вампиром и оказалась в доме, полном падших ангелов, тебе даже не пришло в голову, что Ад и Рай реальны?

Девушка нахмурилась, склонив голову набок. Она прикусила нижнюю губу, обдумывая ответ. От этого зрелища ему захотелось поцеловать её, прикусить её нижнюю губу… попробовать её на вкус.

— Наверное, всё произошло так быстро, что у меня не было ни минуты, чтобы осмыслить это, ну, всю картину целиком, — сказала она. — Ты расскажешь мне? Пожалуйста?

Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, — хотел он прошептать ей на ухо.

Но вместо этого лишь слегка кивнул.

— Как я и сказал, мы пали. Многие из нас оказались в Аду. Я был одним из тех, кому не повезло, — его разум наполнили образы огня и демонов, хаоса, когда ангелы с силой ударялись о землю, вспышек яркого света, оставлявших гигантские кратеры в местах падения.

Дезориентация, накрывшая его, когда он пытался выбраться из глубокой ямы, в которую врезался, пробив каменистую землю, звон в ушах, жёлтые глаза, уставившиеся на него со всех сторон.

— Маалик? — тихий голос Авы прорезал его мрачные воспоминания.

Он стряхнул с себя эти образы.

— Моему брату, Роману, удалось сбежать. Он выполз через одни из ворот и добрался до безопасного места. Я тоже почти сбежал, но меня схватили. Сказать, что Люцифер был зол из-за того, что мой брат ушёл, — значит ничего не сказать. Он не мог обрушить на него свой гнев так, как хотел, поэтому выместил тот на мне. Он вырвал мне крылья, а потом хлестал меня и жёг Адским Пламенем просто ради забавы.

— Твои крылья? — голос её был тихим, а лицо снова исказилось страданием, когда по щеке скатилась маленькая багровая слеза.

Маалик потянулся к ней, не задумываясь. Он не мог выносить её печаль, не мог терпеть её слёзы, одну или множество. Большим пальцем он бережно стёр её, и Ава позволила ему.

— Маалик, мне… мне так жаль, что с тобой это сделали, — её голос дрогнул.

Вампир покачал головой, стирая ещё одну слезу, когда та упала.

— Не плачь, Ава. Я в порядке. Я научился с этим жить уже очень давно.

— Мне бы хотелось увидеть их, — сказала она, когда он опустил руку.

— Увидеть что? — нахмурился Маалик, не понимая.

— Твои крылья. Спорю, они были великолепны, — прошептала она с маленькой, печальной улыбкой.

Он застыл, глядя на неё. Впервые за долгие годы он возненавидел то, что у него нет крыльев, всем своим существом желая, чтобы они всё ещё были при нём, хотя бы для того, чтобы она могла их увидеть.

Может, сможет.

Маалик быстро переместился в свою комнату, возникнув перед комодом. Он выдвинул верхний ящик, потянулся внутрь за тем, что искал, а затем так же быстро снова появился на кровати рядом с Авой.

— Вот, — сказал он, протягивая ей перо. Своё перо.

Глаза девушки расширились, когда она медленно подняла руку и взяла длинное перо своими тонкими пальцами. Маалик, зачарованный, наблюдал за её реакцией, пока она осторожно наклоняла его и бережно проводила по нему одним пальцем, с изумлением скользя по нему взглядом. Она подняла взгляд, и её золотистые глаза встретились с его. Они были полны благоговения, и пока она продолжала так пристально смотреть на него, вампир задержал дыхание, не зная, о чём она думает. Медленно он увидел, как её лицо пересекло выражение боли, как её захлестнула скорбь, и сердце у него заныло, когда он наконец глубоко вдохнул. Но в следующее же мгновение её глаза сузились, и её прекрасное лицо исказила ярость.

— Чудовища… — прошептала она.

Маалик нахмурился, глядя на неё.

— Они все чудовища за то, что сделали с тобой, за то, что отняли у тебя. За то, что сделали со мной. Я ненавижу их всех, — повысила она голос, в котором звучал яд.

Маалик чувствовал, как от неё волнами исходят гнев и ненависть, когда она отвела от него взгляд и посмотрела на перо в своей руке. Она провела по нему пальцами почти с любовью. Маалик едва не содрогнулся, представив, каково это было бы, если бы она делала так тогда, когда у него ещё были крылья, а затем она потянулась к нему, протягивая перо обратно.

Маалик покачал головой, мягко обхватил её руку и отвёл её обратно к ней.

— Оставь его себе. Мне оно больше не нужно, — уверил он с едва заметной улыбкой.

Её глаза расширились.

— Я не могу… это… это…

— Ава. Оставь его себе. Твой собственный маленький кусочек Небес, — добавил он. — А теперь ложись, давай спать. Тренировка начинается на закате, так что тебе нужно хорошо отдохнуть.

Девушка снова подняла на него взгляд, глядя с такой напряжённостью, что вампир занервничал и подумал, что сейчас она выгонит его из кровати.

Но вместо этого она бережно взяла перо обеими руками и прижала к груди так, словно он подарил ей сокровище.

— Спасибо. Оно прекрасное. И спасибо, что присматривал за мной. Я сплю лучше, когда ты рядом. Чувствую себя в безопасности.

У Маалика в груди всё распирало от её признания.

Его внутренние вампир и ангел в унисон замурлыкали от её слов.

— Я всегда буду присматривать за тобой. Всегда буду оберегать тебя. Обещаю. А теперь ложись спать, — приказал он с ухмылкой, и в награду она подарила ему настоящую улыбку.

Такая красивая.

Когда она улыбалась по-настоящему, искренней, идущей от сердца улыбкой, её золотистые глаза мерцали, и она была похожа на ангела, ниспосланного прямо с Небес.

Я, блядь, пропал, — подумал он, сидя там безмолвно, пока Ава поворачивалась к нему спиной, отодвигаясь на самый край кровати и плотнее кутаясь в одеяла.

Его взгляд скользнул по шрамам от перенесённых ею ударов плетью, и кровь в нём закипела, пока он смотрел на изуродованную, вздувшуюся кожу, а его разум вопил о кровавой расправе за то, что с ней сделали.

— Спокойной ночи, Маалик, — зевнула девушка, вырывая его из гневного тумана.

Вампир улыбнулся в темноту, откидываясь назад и укладывая голову на подушки.

— Спокойной ночи, Ава.

Впервые с тех пор, как Маалик узнал, что Ава пропала много месяцев назад, он погрузился в глубокий, спокойный сон.