Маалик

Холод пробрался Аве глубоко в кости, пока она сидела, сжавшись в углу, на грязном полу своей тюремной камеры. Каменная стена за спиной только усиливала ледяную стужу, обвивавшую её, словно удушающее одеяло. Зубы стучали, а тело неконтролируемо дрожало.

Одно Ава знала точно: она больше не в Америке, потому что температура здесь должна была быть ниже нуля. Намного ниже нуля. Этот холод, от которого ломило всё тело, она слишком хорошо помнила… потому что уже была здесь.

Грёбаный А̀ну.

Она не могла поверить, что снова заперта. Снова пленница, пойманная в клетку. Хотя вынуждена была признать: эта клетка была чуть лучше прошлой.

Вместо сплошной двери передняя часть камеры была выложена толстыми железными прутьями от пола до каменного потолка. А свет лился от факелов, установленных по обе стороны её камеры. Через узкий земляной коридор напротив неё находилась Ариэль: она сидела, сжавшись и дрожа, в своей собственной камере, зеркально похожей на её. Два факела тоже освещали темноту за железными прутьями Ариэль. И они были здесь не одни.

К ужасу Авы.

Когда она впервые появилась с Архидемоном у своей камеры и её бросили на твёрдый пол, она услышала, как железная дверь за ней захлопнулась и заперлась, и Ава сорвалась. Когда она наконец перестала кричать, колотить по прутьям и бросаться на них всем телом, почти ломая кости в попытках вырваться, она сползла на пол, побеждённая.

Тихий голосок из-за узкого коридора, слева от камеры Ариэль, прошептал:

— Нет смысла. Они зачарованы против бессмертных. Ты их не сломаешь.

Ава резко развернулась всем телом, вцепилась руками в холодные прутья и всмотрелась через проход в камеру, где увидела красивую черноволосую женщину с голубыми глазами. Лицо у неё было бледным и осунувшимся, и она стояла у прутьев собственной камеры, наблюдая за ней.

— Кто ты? — спросила она.

Женщина грустно улыбнулась.

— Я Ина, ведьма. Ты тоже ведьма?

— Нет, — покачала головой Ава.

Это было два дня назад.

В камерах вокруг неё и Ариэль находились ещё четыре ведьмы. Все они были молодыми, сильными, и, по их словам, их похитили и держали здесь уже около месяца.

Когда они только оказались тут, Ава запаниковала, сидя и глядя на бессознательное тело Ариэль. Но потом Ариэль очнулась с яростью тысячи ангелов, и Ава с ведьмами смотрели, как она целый час атаковала каждый сантиметр своей камеры, прежде чем рухнуть на пол, истощённая, а её кулаки обильно кровоточили от безостановочных ударов, которыми она пыталась пробить себе путь наружу.

Затем, к ужасу Авы, Ариэль отступила в один из дальних углов, села, подтянув колени к груди, и там осталась, молча глядя в пол и отказываясь говорить с ней или с кем-либо из ведьм.

Это напугало Аву сильнее всего.

Ей нужно было, чтобы Ариэль стала её якорем и помогла сохранить рассудок. В ту секунду, когда железные прутья сомкнулись за ней, Ава едва не потеряла себя: разум начал прогибаться, стена, которую она возвела, стала трескаться, а давящее безумие попыталось снова утянуть её в прежнюю тьму, где, она была уверена, снова сойдёт с ума.

Она не могла этого позволить… Не позволит.

Если она хотела выбраться на свободу, вернуться к Маалику, ей нужно было оставаться в здравом уме. Ей нужно было вспомнить все уроки, всё, чему её учили последние несколько недель. Проклятье, разве не этого она хотела? Шанса убить А̀ну? Ава ещё не видела его, но ведьмы подтвердили, что он здесь, что это, по всей видимости, его замок. Ёбаный замок.

Но он был совсем не похож на прекрасный, тёплый замок Маалика, который она, сама того не замечая, считала своим домом. Она была идиоткой. Как она могла быть такой глупой, чтобы покинуть его безопасность… чувствовать себя там пленницей?

Такая дура.

Теперь она снова была здесь, настоящая пленница, и Ариэль забрали вместе с ней. Вина накрыла девушку, когда она взглянула на камеру напротив и увидела, как Ариэль делает скручивания.

— Может, перестанешь жалеть себя, поднимешь задницу и начнёшь повторять за мной? — сказала Ариэль, бросив ей через проход порочную ухмылку.

Ава не смогла не ухмыльнуться в ответ.

— Здесь слишком, блядь, холодно, — ответила она, слыша, как стучат её зубы.

— Движение согреет тебя, Ава. Давай, вставай. Сейчас же. Мне нужно, чтобы ты была сильной, когда мы выберемся из этой грёбаной дыры, — сказала ей Ариэль, не прекращая тренировки.

С тех пор как Ариэль вырвалась из того состояния, в которое провалилась в первый день, она только и делала, что тренировалась, поддерживая силу. Ещё она поговорила с каждой ведьмой, пытаясь понять, почему они здесь, но никто из них не знал, зачем их забрали.

Но самым важным было то, что Ариэль продолжала говорить с Авой, заставляла её повторять за собой всё, что делала сама, будь то скручивания, отжимания, отработка боевых комбинаций, а также напоминала ей о тренировках Маалика.

— Я слабая и голодная, — пробормотала Ава, её голод начинал становиться проблемой.

Ариэль и ведьмам давали одну порцию еды в день, но Аве кровь приносить забывали. Хотя у Авы было ощущение, что это специально и что за этим стоит А̀ну. Ариэль кричала на стражников, требуя, чтобы они принесли Аве кровь, чтобы позволили ей поесть, но в ответ Ариэль получила только усмешку. Ава надеялась, что, когда этим вечером другим женщинам принесут еду, они наконец вспомнят, что ей тоже нужно питаться, и принесут кровь.

Ава увидела, как Ариэль поднялась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом застыла, уставившись в камеру Авы, однако не туда, где Ава сидела и дрожала, а в другую сторону. Ава повернула голову и увидела, как в углу сгущаются тёмные дымные тени. Из темноты светились жёлтые глаза, а затем в свет шагнул огромный, красивый мужчина с ухмылкой от уха до уха. На нём были безупречные чёрные брюки от костюма, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и жилет, и выглядел он, как всегда, безупречно. Его покрытая татуировками мускулистая рука поднесла сигару ко рту, кончик ярко вспыхнул, когда он глубоко затянулся, а затем выдохнул дымные кольца в центр её камеры.

— Ну-ну-ну. Привет, зверушка. Кажется, я велел тебе не покидать стены того чёртова замка, — упрекнул Асмодей своим густым ирландским акцентом, подходя и приседая перед ней.

Ава продолжала дрожать, съёжившись в углу, пока смотрела вверх, в его жуткие жёлтые глаза.

— Можно сказать, у меня случилась истерика, и я плохо соображала, — пролепетала она со слабой улыбкой, слишком замёрзшая, чтобы его бояться.

Асмодей рассмеялся, снова затянулся сигарой и уставился на неё так, будто глубоко задумался, а лоб его прорезала складка.

— К сожалению, это мой брат тебя забрал.

— Не можешь вытащить меня отсюда? Помочь девушке? — спросила Ава с тихим смешком.

Архидемон уставился на Аву, его взгляд прошёлся по её лицу.

— К сожалению, всё не так просто, зверушка. Но дай мне немного времени, и, может, я что-нибудь придумаю. Как идут вампирские тренировки? — спросил он, поднимаясь на ноги и глядя на неё сверху вниз.

— Нормально. Хотя часть с «невозможностью ходить под солнцем» — та ещё сучка, — простучала она зубами, гадая, не сходит ли с ума.

Она его себе представляла? Она всё-таки окончательно спятила? Вполне возможно. Она ведь не могла на самом деле сидеть здесь, отмораживать себе задницу и вести непринуждённую беседу с Архидемоном… снова.

Асмодей расхохотался.

— Могу себе представить, — затем он внезапно перестал смеяться и снова нахмурился, склонив голову набок, изучая девушку.

— Отойди от неё, — голос Ариэль из-за узкого коридора сочился ядом.

Нет, похоже, я не схожу с ума, если Ариэль тоже его видит, — подумала она, выглядывая из-за ног Асмодея, когда демон повернулся через плечо, чтобы посмотреть, кто заговорил.

Ариэль теперь стояла, сжимая прутья по обе стороны от себя. Её длинные рыжие волосы будто светились в сиянии факелов за решёткой камеры. Она выглядела так, словно могла сразить Архидемона одним лишь смертоносным взглядом.

— Отойди от неё, блядина, — процедила Ариэль сквозь зубы.

Ава смотрела на лицо Асмодея, и выражение ярости на нём внезапно изменилось. Она не могла понять, что именно это было за выражение, но всё его тело стало жёстким, пока он смотрел на Ариэль, застыв на месте. Его глаза на секунду расширились, а потом он моргнул и снова натянул ту злую ухмылку. Он полностью повернулся к Ариэль, делая очередную затяжку сигарой.

— Ну здравствуй, сладкая. И кто же ты такая? — спросил он, внезапно переместившись из камеры Авы и появившись перед Ариэль.

Ариэль зашипела на него сквозь прутья.

— Почему бы тебе не зайти сюда и не выяснить?

Её зелёные глаза засветились.

Ава подняла окоченевшее тело с пола и, шатаясь, подошла к прутьям. Кости кричали от протеста, промёрзшие от холода, слабые от голода.

Асмодей усмехнулся, делая шаг ближе к решётке.

— Это приглашение, сладкая? Готов поспорить, ты заставляешь всех мальчиков падать на колени, верно?

Ава вцепилась в прутья, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Архидемон медленно провёл взглядом вниз по телу Ариэль и снова поднял его к её лицу, которое оставалось неподвижным, искажённым отвращением. Ава заметила, что все ведьмы теперь тоже стояли у решёток своих камер. Все они, как и Ава, были беспомощны против демона.

В размытом движении, слишком быстром даже для Асмодея, кулак Ариэль врезался ему в лицо с такой силой, что его голова дёрнулась в сторону. Сердце Авы застыло, когда она увидела, как демон сплюнул кровь на землю, а затем на его лице расползлась ухмылка, пока он выпрямлялся и снова поворачивался к Ариэль.

Ава вцепилась в прутья ещё крепче, боясь того, что он сделает с Ариэль.

— Не трогай её, — взмолилась она ему в спину.

Демон сделал небольшой шаг назад, повернув голову и посмотрев на Аву через плечо.

— Не волнуйся, зверушка, она просто со мной флиртовала.

— Иди на хуй, — презрительно бросила ему Ариэль. — Что тебе от неё нужно? Зачем тебе ей помогать?

— Пожалуйста, — взмолилась Ава, пока он ещё мгновение смотрел на неё, прежде чем снова повернуться к Ариэль.

— Не то чтобы это было твоё дело, но я должен её матери услугу, и это обещание я намерен сдержать, — сказал он ангелу, стирая большим пальцем кровь с уголка рта. — А теперь, как бы мне ни хотелось остаться и довести до конца эту прекрасную, волшебную штуку между нами, долг, к сожалению, зовёт.

Потом он снова повернулся к Аве.

— Если столкнёшься с моим братом, не смей — и я имею в виду, блядь, не смей — вызывать его гнев. Он тебя убьёт. Будь хорошей. Скоро навещу.

И затем он исчез.

Ава стояла, цепляясь за прутья и выдыхая дрожащий воздух. На секунду она была уверена, что Ариэль убьют. Почему демон не напал на неё, оставалось загадкой, но, с другой стороны, он ведь и ей самой никогда не причинял вреда.

— Что между тобой и Архидемоном? — спросила её Ариэль.

Ава пожала плечами.

— Он сказал, что знал мою мать. Думаю, он был к ней неравнодушен, но я правда не знаю. Он никогда не причинял мне вреда. И тебе тоже не причинил.

Глаза Ариэль потемнели.

— Не будь дурой, Ава. Он демон, причём высшего ранга. Ему нельзя доверять. Он убьёт тебя, как только закончит ту игру, в которую играет.

Ава просто кивнула. Она почти физически чувствовала ярость и ненависть к демону, исходившие от Ариэль. Спорить с ней об этом не было смысла, но по какой-то причине Ава не думала, что Асмодей когда-нибудь причинит ей вред.

Был ли он жутким до ужаса?

О да, блядь.

Был ли он опасен? Определённо, но не для неё. В этом девушка была уверена.

Потом её мысли унеслись к Маалику, и сердце заболело по бессмертному мужчине. Она была уверена, что он пытается найти её в эту самую секунду, знала без тени сомнения, что, вероятно, разрывает мир на части, и эта мысль немного ослабила её напряжение. Мысль о том, что помощь придёт, заставила её почувствовать себя чуть безопаснее. Конечно, в этот раз всё будет иначе. Маалик и остальные ангелы будут знать больше об А̀ну и смогут выяснить, где они. Они ни за что не оставят Ариэль, она их семья. Если уж на то пошло, присутствие Ариэль здесь гарантировало Аве свободу. Они не перестанут её искать.

— Они убьют тебя, если узнают, что этот демон приходил к тебе, — сказала Ина из своей камеры.

— Они не узнают, — сказала Ариэль, и угроза повисла в воздухе, обращённая к пленённым ведьмам вокруг них. — Вы правда понятия не имеете, зачем вы здесь? — снова спросила она.

Громкий металлический удар эхом прокатился по коридору. Все, включая Ариэль, отступили от прутьев. Время ужина ещё не настало, а кроме приёмов пищи сюда никто не спускался.

Ава изо всех сил старалась дышать ровно, но чувствовала, как поднимается паника, как жжение в груди ползёт тревогой по её ноющему телу. Каким-то образом она знала, что идёт А̀ну.

Тяжёлые шаги приближались к камерам — не одни, а два или три набора, она не была уверена.

Девушка метнула взгляд к Ариэль, испуганная, желая, чтобы ангел помогла ей, хотя знала, что никто не может. Ариэль смотрела на неё в ответ, с широко распахнутыми глазами и мрачным лицом.

Нет, нет, нет, — шептал её разум, пытаясь не провалиться в хаос.

Ава обхватила себя руками, сжала крепко и нахмурилась, борясь за то, чтобы остаться в рассудке, быть здесь и сейчас. Присутствовать в том, что должно было случиться. Если она хотела пережить то, что вот-вот произойдёт, ей нужно было сохранять ясную голову и помнить свои тренировки.

Ты больше не та слабая бессмертная!

Она расправила плечи. Один шаг, второй, третий — и вот перед ней появился А̀ну, высокий, тёмный кошмар, преследовавший её с тех пор, как её освободили. Освободили, чтобы я стала его пешкой, — напомнила она себе, хмуро глядя на вампира, пока свет пламени скользил по его бритой голове, а чёрные глаза прошлись по её телу и тревожная улыбка поползла по его лицу.

— Привет, Ава, — громко сказал он, и слова эхом разнеслись по коридору, когда за его спиной остановились два вампира и оскалились на неё.

Она склонила голову, разглядывая их обоих. Они казались смутно знакомыми. Девушка знала, что они были среди тех вампиров, которые пытали её, питались от неё, но их было так много, что все они слились в одно. Неважно — все они были чудовищами, и она убьёт их. Эта мысль эхом прозвучала в её голове, когда она опустила руки вдоль тела и выпрямилась, а дрожь исчезла, пока её тёмная сторона, та самая, к созданию которой приложили руку все трое мужчин перед ней, взяла верх.

Нет, она больше не была той беспомощной девочкой, которую они похитили, как казалось теперь, словно много лет назад. И от этой мысли она оскалилась им в ответ, а её взгляд наконец снова остановился на А̀ну.

Я тоже грёбаное чудовище!

И при первой же возможности она им это покажет.

На долю секунды Ава увидела, как улыбка А̀ну дрогнула, но он быстро взял себя в руки, пытаясь скрыть удивление.

— Что тебе нужно, А̀ну? — холодно спросила она.

— Я скучал по тебе. А ты по мне не скучала? — рассмеялся он, и два вампира за его спиной хохотнули.

Ава оскалила на него клыки.

— Попробуй войти сюда, — бросила она вызов.

— Отойди от неё, — голос Ариэль прозвучал у него за спиной, и лицо А̀ну исказила хмурая гримаса, когда он резко развернулся и сделал к ней шаг.

— На твоём месте я бы держал рот закрытым. Тебя ждёт твой собственный мир боли, ангел. Аластор скоро придёт за тобой, — выплюнул он, прежде чем повернуться к двум вампирам и приказать им вывести Ину из камеры.

Вампиры отперли дверь камеры Ины и вошли внутрь, пока ведьма отступала, её лицо было холодным, а голубые глаза горели яростью, когда вампиры бросились на неё. Ина отбивалась, оба вампира получали от неё удары руками и ногами, пока Ава, Ариэль и остальные ведьмы стояли у прутьев и кричали, требуя отойти от неё. А̀ну повернулся и взревел на них всех, но они проигнорировали его, и Ава закричала ещё громче. Когда Ине удалось сбить одного на пол, она развернулась, чтобы справиться со вторым вампиром, но А̀ну вошёл в камеру, остановился перед ведьмой и поднял руку. Глаза Авы расширились от ужаса, когда в его ладони вспыхнул огонь.

Ава знала, что Ариэль не может его видеть, но увидела, как ангел отпрянула от прутьев.

— Нет, — прошептала Ариэль, и её лицо исказилось страхом.

Тогда Ава поняла, что это такое, и в её голове мелькнул отпечаток руки, выжженный на груди Маалика.

— Нет! — закричала Ава, бросаясь на прутья, пытаясь прорваться сквозь них, но это было бесполезно.

А̀ну схватил Ину за горло. Её крик оборвался, и та безвольно рухнула на пол своей камеры.

Ава отступила, руки метнулись ко рту, слёзы хлынули из глаз, пока она смотрела на Ину, лежащую без сознания на земле, с обугленным, окровавленным, искорёженным месивом вместо горла.

Адское Пламя.

А̀ну, рука которого всё ещё пылала, склонил голову в сторону Авы, и на его лице появилась жестокая улыбка.

— Я немного повеселюсь с этой маленькой ведьмочкой, но не переживай, за тобой я вернусь следующей, — сказал он, наклоняясь, хватая ведьму за запястье и волоком вытаскивая её обмякшее тело из камеры обратно по коридору, а два вампира последовали за ним.

Злые крики ведьм заполнили пространство, пока Ава продолжала смотреть на пустую камеру. Ава чувствовала запах крови ведьмы на грязной земле и тошнотворную вонь обожжённой плоти. Как она должна была сражаться с ним, если у него было Адское Пламя? Она никак не переживёт его. Оно свалило Маалика. Одно касание — и с ней будет покончено.

Девушка отступила от прутьев камеры, в ушах звенело, заглушая крики ведьм, заглушая голос Ариэль, которая звала Аву, просила посмотреть на неё, поговорить с ней. Но она больше их не слышала, всё отступая, прижимая руки к ушам, пока спина наконец не упёрлась в стену. И всё равно она не слышала, как Ариэль зовёт её, пока медленно сползала по неровному камню и не осела на пол, свернувшись на боку и крепко подтянув колени к груди.

Это было безнадёжно. Не было смысла пытаться с ним сражаться. Она не сможет победить. Закрыв глаза, Ава молча заплакала, и воспоминания об А̀ну и других вампирах начали просачиваться внутрь. Но затем мелькнул глубокий изумрудно-зелёный, и её разум вцепился в него изо всех сил. Образ Маалика прогнал кошмары. Воспоминания о том, как он смотрел на неё, как его глаза становились её якорем, заставляли чувствовать себя в безопасности. Как он всегда касался её лица — так нежно и с такой заботой. Тепло его тела рядом с её. Низкий рокот его голоса, от которого каждый сантиметр её тела и души дрожал самым прекрасным образом. Боль в сердце, когда она была рядом с ним, потому что теперь Ава знала без сомнений: она любила его.

И вот девушка лежала там, крепко свернувшись, спрятавшись в самом безопасном месте своего разума, куда А̀ну не мог дотянуться. Где А̀ну не мог её найти. И она ускользнула в воспоминание о Маалике, который крепко держал её в своих объятиях, надёжно и безопасно, отгораживая от всего мира.