Секлетея. Восток

Премьера оперетты Штрауса «Летучая мышь»

28

Лита связалась с Андреем уже из дома, тот ни о чем не расспрашивал и о себе не рассказывал, а просто пригласил её на премьеру оперетты «Летучая мышь» в Новую оперу в пятницу. Лита обрадовалась его звонку – ей определенно нравились ухаживания красивого кавалера: в его присутствии она хорошела, молодела и у неё поднималось настроение. А это и было то, чего в её жизни сейчас так недоставало.

Андрей заехал за ней к офису «Полимеда» около пяти часов. Она как всегда была точна, только посетовала на то, что не успеет переодеться. Он нежно поцеловал её в щеку, распахнул дверь своего джипа, и они стали медленно продвигаться в направлении театра по московским пятничным пробкам.

– Я безумно рад, что наконец могу прикоснуться к тебе. Давай выпьем за встречу – у меня есть отличное французское шампанское. Не знал, какое ты любишь, и захватил полусладкое и брют.

– Давай выпьем. Я люблю брют. – Лита вдруг подумала о том, как же он обаятелен и элегантен, и у нее защемило сердце.

Андрей взял льняное накрахмаленное полотенце, профессионально наклонил бутылку на сорок градусов и стал медленно выкручивать элитную корковую пробку. Наконец, раздался хлопок, и несколько капель вина упало на полотенце. «Да, шампанское он открывает виртуозно, совсем как Игорь», – невольно подумала Лита. Потом Андрей достал 150 граммовую баночку черной икры, свежеиспеченную чиабатту и сливочное масло ярко желтого цвета. Он протянул ей маленькую ложку и миниатюрный ножик для масла.

– Будем есть икру ложками, дорогая. Мы столько времени не виделись и поэтому заслужили.

Они пили и за встречу, и за здоровье, и за процветание «Полимеда», а потом и «Витафармы» и болтали обо всем: о сегодняшней необычно теплой погоде, о спектакле джазовой и классической музыки, который вместе посетили первого января, о том, какая необычно вкусная эта черная икра и как она отлично оттеняет брют.

– Знаешь, мне было сегодня очень приятно встретить тебя у «Полимеда». Ведь ты теперь моя девушка?

– Спасибо тебе за приглашение, у меня никого нет, кроме тебя.

– Я это знаю, родная.

Андрей легко поцеловал её в губы, Лита вздрогнула и он не стал продолжать.

Водитель джипа проявил выдающиеся способности в объезде московских пробок по обочинам, проходным дворам и дублерам, и они прибыли к театру в половине седьмого. Сад Эрмитаж поражал буйством красок: старые липы покрылись нежными зелеными листочками и сирень уже распускала грозди. Но более всего поражали клумбы: по всему саду тут и там цвели тюльпаны и благоухали нарциссы. И не красно-желто-белые из советского времени, а настоящие сортовые голландские тюльпаны изысканных редких окрасок и английские головастые и ароматные нарциссы.

Московский мэр29 не жалел бюджетных средств на уличные цветочные композиции, и уже с середины апреля Москва поражала бело-желтыми нарциссами, темно голубыми крокусами, а с начала мая – восхитительными тюльпанами. Потом их сменяли бархатцы, бегония, петунья и королевы русских дворянских усадеб – разноцветные анютины глазки.

Двери театра «Новая опера» были широко открыты, и разодетая публика шумно праздновала премьеру на улице. Длинноногие девушки разносили подносы с бесплатным шампанским, а молодые люди в одинаковых бабочках – крошечные шкалики с водкой. Новые русские не скупились на чаевые и щедро бросали на подносы тысячные, пятитысячные рублевые и сто долларовые купюры.

Андрей провел Литу за кулисы, где был накрыт богатый стол. Помимо корреспондентов, здесь присутствавали и мэтры советской оперетты Юрий Веденеев и Лилия Амарфий30, а также популярный советский актер Федор Чеханков31. Режиссер-постановщик сегодняшней широко разрекламированной премьеры солировал:

– Вы сегодня увидите выдающуюся постановку. Вот скажите мне, почему эта оперетта называется «Летучая мышь»?

Артисты были увлечены едой, напитками и воспоминаниями о прежних успехах, и поэтому не ответили. За столом повисло молчание, и вдруг Лита сказала:

– Насколько я помню, оперетта имеет такое название, потому что Розалинда была на балу у князя Орловского в костюме летучей мыши.

Многие оглянулись на неё с восхищением, а режиссер продолжал:

– Девушка Андрея Никитина и права, и не права одновременно. – Все посмотрели на Андрея, а он одобрительно кивнул. – Так вот, девушка нам озвучила советскую интерпретацию сюжета, а моя постановка сделана на основе классического австрийского либретто. Мне бы хотелось, чтобы, выйдя из зрительного зала после спектакля, человек точно знал почему «Летучая мышь». В моей постановке центральной фигурой является доктор Фальк, который мстит своему приятелю Айзенштайну. Несколько лет назад сильно выпившие друзья возвращались с очередного маскарада: Айзенштайн – в костюме бабочки, а Фальк – в костюме летучей мыши. Айзенштайн, решив пошутить, оставил друга отсыпаться на лавочке, где тот и проснулся в разгар следующего дня. Естественно, возвращаться домой через весь город ему пришлось в карнавальном костюме. После чего к нему прикрепилось прозвище «доктор Летучая мышь». Простить такое своему другу Фальк не захотел и тщательно вынашивал план мести. Мы же сегодня узнаем, удалось ли ему осуществить задуманное.

Режиссер раскраснелся, произнося свой заученный рекламный монолог, достал из кармана вышитый нежными розочками платочек и стал заботливо стирать трудовые капли пота со своего морщинистого лба. Полосатый костюм, цветастая шелковая рубашка, лакированные ботинки на каблуке с узкими носами выдавали в его характере утонченное эстетство, а искушенные женщины, глядя на него, тихо говорили закадычным подругам: «Посмотри, дорогая, он же не просто голубой, он синий!»

Прозвенел второй звонок, и Андрей пригласил спутницу в зрительный зал. Они опять сидели в ложе на лучших местах, откуда была видна вся сцена и зрительный зал. Пришло много детей с мамами десяти – двенадцатилетних девочек, одетых в плиссированные юбочки и светлые кофточки, и мальчиков в костюмчиках с бабочками. «Наверное, это учащиеся хореографической или балетной школы», – подумала Лита. Знаменитых артистов провели на лучшие места в партере – они сидели в середине седьмого ряда.

Первые ряды партера занимала московская тусовка и гости столицы, одетые в становившиеся уже не модными в то время малиновые пиджаки. А на балконе и галерке партера сидела небогатая во все времена интеллигенция. На эти места можно было купить дешевые билеты, которые щедро субсидировались московским правительством. На сцене стоял бутафорский фанерный перевернутый рояль розового цвета, а над тюлевым прозрачным занавесом красовалась надпись, выполненная готическим шрифтом вверх-ногами: «Все что было – позабудь, улыбнись и счастлив будь!»

Началось первое действие: артисты пели по-немецки, а все диалоги оперетты исполнялись на русском. Лита ожидала знаменитую сцену вранья, но её не оказалось. Вместо этого шло сумбурное обсуждение обидной попойки друзей, а время от времени подавались острые реплики из современных событий в Государственной Думе, где как раз недавно своим эксцентричным поведением в очередной раз отличился лидер ЛДПР Владимир Жириновский. Он в запале дискуссии щедро поливал своих оппонентов минеральной водой, и все телевизионные каналы целыми днями передавали эту скандальную сцену. Фальк очень смешно говорил реплики, подражая Жириновскому, и поливал артистов водой из бутылки.

– Да, это новое прочтение, так что будет, о чем завтра написать в светской колонке, – нежно прошептал Андрей, чуть коснувшись губами ушка Литы. Она же в ответ сдержанно промолчала.

Действие на сцене продолжалось – Айзенштайн и Фальк уехали на бал, а Розалинда поджидала своего возлюбленного. Во время арии она небрежно скинула свою кружевную накидку и оказалась на сцене в полупрозрачном неглиже – панталонах до колена и короткой ночной рубашке с глубоким декольте. Пышная грудь поддерживалась крошечным корсетом так, что все было наружу. Она залезла внутрь рояля и приняла томную любовную позу. Тут появился её возлюбленный Альфред – учитель пения – в розовых коротких шортах из тонкой ткани с обнаженным торсом, немного прикрытым шелковой блузкой желто-оранжевого цвета. Исполняя свою часть арии, он залез к ней в розовый рояль, который гармонировал с его трусами, и стал её очень двусмысленно и бесцеремонно обнимать.

В зале послышался шум, и родители, держа за руку своих детей, направились к выходу. Артист Федор Чеханков растерянно смотрел по сторонам, как бы вопрошая зрителей: «Неужели вам это нравится!?» Чопорно одетая женщина – соседка Литы по ложе тихим и твердым голосом сказала своему спутнику: «Штраус в гробу перевернулся! Пойдем в ресторан, я не буду смотреть эту порнографию!»

Когда первые возмущенные зрители покинули зал, стало заметно прохладнее, и кто-то из первых рядов громко сказал: «Вот и отлично. Дышать стало легче!»

Андрей оглянулся на свою спутницу: она таинственно улыбалась.

– Как тебе?

– Ничего, это бодрит! Хорошо, что мы выпили так много шампанского!

Между тем артисты заканчивали последнюю арию первого действия: Альфред хватал Розалинду за полуобнаженные большие груди, а она изображала любовное томление. Их профессиональное пение на хорошем немецком языке диссонировало с безобразными сценами, но это придавало постановке еще больше не вполне здорового драйва.

В перерыве длинноногие девочки стали разносить бесплатное шампанское зрителям галерки, что добавило праздничной атмосферы. И тут и там слышались разгоряченные споры и возбужденный смех. Было видно, что постановка зрителей зацепила. Лита вышла в сад подышать, а Андрей остался в фойе с каким-то важным представителем прессы. Она с наслаждением прогуливалась и любовалась клумбами махровых сиреневых тюльпанов, которые в полумраке казались почти черными. Тут из толпы гостей к ней подошел молодой человек и спросил:

– Я не ошибся, вы – Секлетея Красицкая?

– Да, это я. – Лита смутилась: она была очень удивлена, откуда её может знать этот молодой человек.

– Вы меня, наверное, не вспомните. Я был на собрании акционеров «Полимеда» вместо папы – он ваш акционер. А вы здесь с Андреем Никитиным? Он ваш молодой человек?

У Литы от таких свободных речей учащенно забилось сердце. «Как это все просто сейчас у молодежи!»

– Выпьете со мной бокал шампанского? – не унимался парень.

Лита увидела, что к ней уже спешит Андрей.

– Встретила знакомого?

– Нет, впервые его вижу. Говорит, что был на собрании в «Полимеде».

– Да, Лита. Ты становишься популярной. Молодая, красивая и богатая женщина – владелица крупной фармацевтической компании! Пойдем, уже скоро третий звонок.

Второе действие было еще круче, чем первое. Картонный рояль выступал уже в черном цвете и стоял в глубине сцены. Князь Орловский предстал перед публикой в обтягивающих черных легинсах с обнаженным торсом; в его руках была длинная плетка с кожаным хлыстом. Во время своей знаменитой парадной арии он время от времени ударял плеткой по полу, так что хлыст чуть задевал кого-то из артистов массовки. Его характерный звук диссонировал с прекрасной музыкой Штрауса. Это привело первые ряды в состояние поросячьего визга: московская тусовка и гости столицы затопали ногами и засвистели.

После этой сцены из зала повалила интеллигенция. Лита заметила, что также ушли и артисты советской оперетты. Федор Чехонков сидел в одиночестве и все время оглядывался назад, чтобы понять, сколько еще человек осталось. «Наверное, у него какие-то обязательства перед организаторами», – невольно подумала Лита.

Гостями князя Орловского оказались женщины, одетые в балетные пачки, причем те, кто пел, были совсем не балетной комплекции. Розалинда тоже появилась на балу в белой пачке. Внутри рояля две фактурные женщины из шоу толстушек, весом по 100 килограммов с гаком, в белых коротких юбках изображали нежную лесбийскую страсть. Это добило последних зрителей галерки и в зале стало совсем пусто.

– Может быть, мы тоже пойдем? – несмело прошептала Лита. – Ведь ты уже получил представление от спектакля, а конец оперетты я могу тебе рассказать.

– Да, пойдем ужинать в «Парижскую жизнь». Я там заказал столик в ресторане, так что нас ждут.

Зрителей в вип-ложе почти не осталось. Андрей не стал прощаться ни с кем из организаторов, и они по-английски покинули театр.

В ресторане крутили советский фильм «Человек с бульвара капуцинов», но почему то без звука. Официантка рекомендовала им попробовать оливье и венгерский гуляш. Все было очень изыскано – блюда подали в фирменной глиняной посуде с бокалом терпкого красного вина в подарок.

Андрей рассказал о том, что работает сейчас в основном по горячим точкам и в Москве бывает редко.

– Но ты мне звони иногда, я волнуюсь.

– Знаешь, мне приятно, что ты волнуешься. У меня контракт до конца года, а потом я буду свободен, и мы сможем проводить время вместе. Ты мне очень нравишься, Лита.

Он не стал развивать эту тему, да и она ничего ему не ответила. Водитель довез их до её дома за несколько минут по опустевшей ночной Москве. Андрей нежно поцеловал её в щеку, и они расстались.