Секлетея. Восток

Москва, август 2005 года

«Что же ему нужно? Слава Богу, что Максим в Питере с Эви», – думала Лита, собирая дорожную сумку. У нее на сегодня был билет в Питер на ночной Гранд-Экспресс и она специально выделила три часа для встречи с Игорем. «Не буду ничего готовить, я ему не кухарка. Подам чай и кофе с печеньем, и если захочет – то пусть пьет коньяк!» Она намеренно оставила в квартире Марину, дала ей несрочное задание и усадила за компьютер в кабинете. Сама же удобно устроилась в кресле и стала вычитывать регламент работы компаний при поставках на склад «Горздрава» жизненно важных лекарств.

К ее удивлению Игорь пришел вовремя – к четырем часам. Марина впустила его и провела в гостиную.

– Привет, присаживайся, где тебе удобнее. Я уже и не чаяла тебя увидеть в этой жизни!

– Привет, я рад тебе.

Лита пристально посмотрела на него. Его лицо и руки покрывал ровный южный загар, одежда, прическа и маникюр были безупречны, но все-таки что-то в нем было не так. Он поседел, но это не старило его: короткая модная стрижка и подтянутая фигура придавали облику моложавость. И вдруг она поняла – глаза! Они лихорадочно блестели, как у человека, пораженного болезнью, зрачки были расширены, а белки покрывала сплошная красная сетка.

– Я надеюсь, что у тебя все хорошо.

Мгновенная тень пробежала по его лицу, он глубоко вздохнул и натянуто улыбнулся.

– Да, все неплохо.

– И что на этот раз тебя привело ко мне?

– Ты будешь смеяться, но я соскучился. Просто захотелось увидеть тебя, и еще – прикоснуться к тебе.

– Игорь, а ведь ты стареешь. Раньше ты не был таким сентиментальным.

– О нет, я чувствую себя на тридцать лет, я молод и полон сил.

– Ну что же, я за тебя рада. Ну, рассказывай!

– Знаешь, я последнее время думал о том, почему мы не стали жить вместе еще тогда, в Советском Союзе?

Она вдруг стала подозревать, что он специально издевается над её чувствами, но решила вести себя сдержанно и дослушать его.

– Так вот, я узнал о том, что Плетнева Лидия Георгиевна – это твоя мать. И в советские времена она была в партийной номенклатуре. Так почему же ты не рассказала мне обо всем?

– Я тогда и сама про нее ничего не знала. Меня воспитывал отец.

– Очень плохо. Я ведь тогда уехал в Болгарию и на Ольге женился только потому, что мой куратор из КГБ рассказал о твоем отце, и о том, что он был замешан в Ленинградском деле. Он был в тюрьме, потом на поселении, где ты как раз и родилась.

– Да, Игорь, это так. Я дочь репрессированного и родилась, когда он еще отбывал наказание. Но какое это сейчас имеет значение?

– Ну как же, а твоя мать. Она ведь принадлежала к партийной номенклатуре, а потом заседала в Государственной Думе от коммунистической партии. Как ты не понимаешь, если у тебя такая мать – это дает огромные привилегии. И если бы я только знал! А ведь именно ты сломала всю нашу жизнь.

Лита пристально посмотрела на него. Может быть, он сошел с ума? Его болезненные горящие глаза настораживали. Вдруг она заметила пожелтевшие ногти и множество белых крапинок на загоревших руках. Присмотревшись повнимательнее, Лита увидела, что его руки немного трясутся, и что он все время делает характерные движения правой стопой – как будто отбивает чечетку.

«Что-то с ним не так! Наверное, он болен или же очень устал!» – подумала она, но решила не расспрашивать.

– Игорь, наша лучшая часть жизни уже прожита. Мы не можем изменить прошлое.

– Да, моя жизнь уже точно почти прожита, и мы так мало дней провели вместе. Я теперь все время об этом думаю! А ты об этом сожалеешь?

Она сначала не знала, что ему ответить, а потом вдруг сказала:

– Я думаю, что сейчас уже слишком поздно говорить о наших отношениях. Мы прошли точку не возврата!

– Почему, это ты прошла точку, а я скучаю, я все время думаю о тебе. Зачем ты мне тогда, в 1978 году не сказала, что твоя мать принадлежит к партийной номенклатуре. Это бы изменило всю нашу жизнь.

Лита решила не развивать эту тему. Она не стала рассказывать о том, как долгие годы любила и ждала его, как молилась за него и искала в старшем сыне его черты. Но сегодня перед ней был другой человек – настолько он изменился. Она лишь подумала о том, что могло стать этому причиной. И, наконец, она заключила, что он серьезно болен.

– Игорь, хочешь коньяка? У меня есть хороший коньяк.

– Да, когда я шел к тебе, я очень надеялся, что ты меня покормишь. Меня никогда и нигде так вкусно не кормили. У тебя всегда была настоящая живая еда.

– Я устала, и не успела ничего приготовить, извини меня.

У Литы вдруг защемило сердце. «Каким он стал жалким! И его манеры обольстителя куда-то испарились: просто хочет вкусно поесть. А у меня сегодня и нет ничего!»

– Да не извиняйся, я все понимаю. Ты теперь деловая женщина. Скажи, а где мой Тимоти?

Лита не стала говорить, что подаренный им кот Тимоти умер несколько лет назад, и что у неё давно уже кошка Барса из приюта. «Как же он мог об этом забыть? Ведь он заходил ко мне в гости в Питере, когда уже была Барса». Она налила в хрустальные рюмки коньяк и предложила выпить за встречу. Игорь выпил рюмку залпом, потом сразу налил себе еще и снова выпил. После пятой рюмки его глаза вдруг остекленели, и Лита испугалась, что с ним может случиться что-то очень плохое. Потом он выпил залпом остатки коньяка, раскрепостился и начал болтать.

– Секлетея, знаешь, зачем я к тебе приехал? Ведь у нас два сына, ты об этом помнишь?

Лита молчала.

– А вот я об этом не забыл. Я хочу оставить своему сыну квартиру. Ты же не будешь против того, чтобы я сделал такой подарок? И еще, там сейчас живет моя мать. Но она уже старенькая, ей недолго осталось. Я сделаю дарственную на сына, а мать там пусть пока живет.

– Хорошо, я подумаю. Большое тебе спасибо.

– Да, подумай, пожалуйста. Я хочу быть уверен, что моим детям после меня что-то останется.

Он попросил еще коньяка, и Лита заметила, что его руки немного затряслись. Она вдруг испугалась, что если Игорь уйдет от нее в таком состоянии, с ним может случиться что-то нехорошее.

– Игорь, а ты не хочешь пойти отдохнуть? Мне нужно скоро уезжать на вокзал, но ты пока можешь здесь поспать.

– Правда? А это очень неожиданно! Я бы полежал сегодня в нашей с тобой кровати!

Лита отвела его в спальню и уложила. К её огромному облегчению он мгновенно уснул. Она сняла с него ботинки, накрыла пледом, а потом позвонила Негурице Виктору Петровичу.

– Добрый вечер, мне нужна ваша помощь!

– Я всегда готов вам помочь, Секлетея Владимировна.

– Подключите детективов, мне нужна исчерпывающая информация о Веснине Игоре Владимировиче, дата рождения 4 апреля 1954 года, город Москва.

– Да, не беспокойтесь, завтра же все исполню.

Когда в десять часов вечера за ней приехал Юхур, чтобы отвести её на Ленинградский вокзал, Игорь еще крепко спал.

– Марина, утром, когда он проснется, накорми его завтраком и попроси Юхура отвести туда, куда он скажет. А потом пусть едет к нам в Питер.

– Хорошо! А кто это?

– Это мой старый друг: мы знакомы еще с советских времен. Мне показалось, что он болен. Если будут с ним проблемы, звони Виктору Петровичу. Он в курсе этого вопроса.