Секлетея. Восток

Валаамский монастырь, август 2005 года

О Валаамском монастыре Лите говорил еще отец Алексей, и она давно мечтала увидеть эту знаменитую русскую святыню.

Более всего он рассказывал о Воскресенском или Новоиерусалимском ските, в нижнем храме которого было построено подобие Кувуклии48, подобие гроба Господня. Внук известного питерского мецената Иннокентия Михайловича Сибирякова был прихожанином храма Воскресения в Брюсовом переулке, где отец Алексей служил настоятелем. От него отец Алексей и узнал об удивительном человеке, уральском золотопромышленнике, который разочаровался в светской жизни и раздавал нажитое богатство бедным.

Из дореволюционной книги, которая бережно хранилась в небольшой церковной библиотеке, Лита узнала, что со времен Александра Первого монастырь посещали члены царской семьи и великие князья. Они молились и жертвовали деньги на нужды монастыря, а в ответ вся монастырская братия горячо молилась за благополучие Российской империи. Великие русские художники Иван Шишкин и Архип Куинджи изображали на картинах суровую северную природу Валаама и Ладожского озера.

Теплоход «Президент» прибыл к пристани Валаама, которая была специально построена для туристских кораблей еще во времена СССР, в начале 70-х годов, когда стартовали первые экскурсионные поездки на архипелаг. Эта специальная пристань расположена у Новоиерусалимского скита, а туристов доставляют в монастырскую бухту на катере с ярким названием «Новый Афон». До Спасо-Преображенского собора главной усадьбы можно также дойти пешком по одной из живописных троп, но путь не близкий – около десяти километров и не каждый турист выдержит. А автомобилей, за исключением нескольких хозяйственных, на острове не было.

После завтрака состоялась экскурсия в монастырскую бухту и Спасо-Преображенский собор. Литу поражало все в этом божественном месте: нижние сады, где росли яблони и сливы, а также богатые созревающими овощами огороды. Кряжистые невысокие яблони были сплошь усыпаны достаточно большими яблоками. А сливовые деревья достигали трех – четырех метров, а их ветки гнулись к земле под тяжестью синих и сине-желтых плодов.

– Как это может быть? Здесь нет плодородной земли, зимой здесь очень холодно, со стороны Ладоги дуют ветра, а деревья растут и плодоносят. Ведь некоторым яблоням больше 150 лет.

Лите ответила Татьяна, приставленная к группе экскурсоводом. Глаза девушки излучали счастье, а ее женская чистота отражалась во всем – и на лице, и в одежде, и в манере говорить.

– Конечно, сад – это Божий дар. Братия ест яблоки целый год до следующего урожая. В глубоких монастырских подвалах яблоки не портятся, а излишки продают туристам и паломникам. Но этому чуду есть и научное объяснение. Здесь, на севере, во время теплых белых ночей солнце не садится, и поэтому даже осенние яблоки вызревают в начале сентября. А сладкими сливами мы начинаем лакомиться уже в июле.

Татьяна была с Литой очень любезна, она сразу отметила ее религиозность и уважение к православным традициям. Молодая женщина оделась в длинную до пят юбку, её голову покрывал светлый платок. Остальные туристки были в брюках, и поэтому при входе в монастырь для принятия соответствующего святому месту вида им выдавали что-то вроде юбки с завязками и треугольные платки.

Спасо-Преображенский собор поразил Литу тем, что вмещал в себя два храма – летний и зимний под одним куполом. К высокому летнему храму вела широкая лестница, богатые росписи поражали путешественников, а вдоль стен и рядом с колоннами стояли высокие резные деревянные кресла для немощных, тех, что не в силах простоять всю службу. Такие кресла в русских храмах Лита видела в первый раз, и это отдаленно напомнило ей протестантскую Томас кирхе в Лейпциге. Верхний храм в конце сентября закрывали до весны и молились в нижнем приземистом храме, который зимой отапливался дровами.

Молодая женщина купила свечи, но здесь было не принято их зажигать. Это обстоятельство привело ее в недоумение, а Татьяна предложила поставить свечи на канун и объяснила, что во время ближайшей службы их зажгут монахи. «Как здесь все необычно, в этом самом знаменитом русском монастыре».

После обеда Лита пошла на экскурсию одна, потому что нужно было пройти пешком десять километров. Немногочисленная группа туристов шла от скита к скиту, а Татьяна рассказывала о правилах монастыря, о послушниках и паломниках, о распорядке дня и скромных постных трапезах. Молодая женщина, которая имела опыт краткого пребывания в женском монастыре, решила, что здесь бы она долго не выдержала «Впрочем, это ведь мужской монастырь, а испытания Господь дает по силам», – мудро заключила она.

Уже в конце экскурсии им встретился монах, который не ответил на их приветствие. Татьяна объяснила, что у монаха обет молчания, и что такое здесь практикуется.

«Да, на сон у них не более пяти часов, все время молятся, без выходных и праздников. И зима здесь длится семь месяцев, и уехать полгода отсюда нельзя. Такие испытания не для каждого, недаром Татьяна говорила, что из двадцати паломников здесь остается только один. Остальные не выдерживают и перебираются в другие обители». С этими мыслями Лита не заметила, как дошла до корабля. Был последний день их путешествия, и завтра утром они должны были приплыть обратно в Питер.

Когда корабль вышел из бухты Валаама поднялся сильный ветер, на Ладоге началось волнение и теплоход стало подбрасывать. Лита отнесла на ресепшен всю посуду, которая была в их роскошном номере, собрала вещи и решила ложиться. Эви и Максим, полные впечатлений, уснули сразу после ужина.

Молодая женщина вышла на балкон, где из стороны в сторону болтался пятикилограммовый мешок с картофелем в прочной советской авоське.

– Какая у меня здесь в люксе экзотика, а качка на носу корабля очень сильная. Не знаю, как смогу заснуть.

Она еще некоторое время поработала с документами и еще раз посмотрела финансовое обоснование по московскому эксперименту. Около трех часов утра теплоход вошел в Неву, качка прекратилась и Лита уснула блаженным сном.