Секлетея. Восток

Ханты-Мансийск, декабрь 2005 года (продолжение)

Утром Лита проснулась по будильнику: было пять часов по Москве. Она достала дорожную сумку и стала складывать туда вещи. «Интересно, на какой срок мы поедем? Вера Викторовна вчера об этом ничего не сказала, да и я не спросила». Она положила два деловых костюма и джинсы с овечьим свитером. Ехать было решено в шерстяном вязаном платье: в нем можно было появиться на официальном мероприятии, правда с натяжкой, но это все-таки было прилично.

Она выпила кофе в ресторане, но есть после вчерашнего совершенно не хотелось. Ровно в восемь утра Лита спустилась в холл гостиницы: там ее уже ожидал Элмар. Все было организованно четко: через две минуты к входу гостиницы подъехал новенький УАЗ, Элмар заботливо подсадил ее на заднее сиденье и сел рядом. Спереди сидел колоритный полноватый мужчина в куртке–аляске и пушистой шерстяной шапке ручной вязки.

– Позвольте представиться: меня зовут Михаил Семенович, я заместитель министра образования ХМАО. Буду сегодня вашим попутчиком.

– А я Секлетея Владимировна.

– Какое у вас красивое древнее еврейское имя. В жизни еще не встречал женщин с таким именем.

Уазик двигался по темным улицам Ханты-Мансийска по направлению к аэропорту. Потом Лита заметила, что сзади пристроилась еще одна машина, и кортеж поехал чуть быстрее. Между тем светало, из-за кедрового леса поднималось огромное красноватое солнце. Дорога стала сужаться и тут Лита заметила, что они свернули на лесную просеку. Проехав некоторое время по узкой лесной дороге, они оказались на берегу реки.

– Это Иртыш, – прервал молчание Элмар. – Мы теперь все время будем ехать по берегу Иртыша.

– А это далеко? – полюбопытствовала Лита.

– Нет, чуть больше ста пятидесяти километров, – ответил Элмар. – Зимник в этом году замерз отлично, так что доедем с ветерком.

– А вы первый раз на севере? – спросил Михаил Семенович.

– Да, в сознательном возрасте первый. Но я родилась в здешних местах, в поселке Луговской. Слышали о таком?

– Слышал. Это поселок ссыльнокаторжных недалеко от Ханты-Мансийска. И где же теперь проживаете?

– В Москве и Санкт-Петербурге: живу на два города. Я занимаюсь фармацевтическим бизнесом и еду в Горноправдинск по делам.

– А я вот родом из Киева. И вот теперь живу в Ханты-Мансийске, в администрации работаю. Мне нравится здесь на севере: я построил себе большой деревянный дом в тайге, женился уже здесь, у нас в семье трое детей. А вы, Секлетея Владимировна, замужем?

– Нет, я вдова. У меня двое сыновей и маленькая внучка.

– Внучка? По вам не скажешь. Вы очень молодо выглядите.

Кортеж ехал по берегу Иртыша, поросшему густыми прибрежными зарослями. Солнце светило по ходу слева и уже поднималось над горизонтом. Машину сильно трясло: Лита держалась правой рукой за ручку, расположенную над дверью. Впрочем, так делали все пассажиры, кроме водителя, который крепко вцепился в руль. Им встретился перекресток с красноречивой вывеской и стрелкой, указывающей направо: «Малая нефтяная буровая установка Беркут».

Они повернули по этой стрелке, немного проехали по заснеженной поляне и вновь вернулись к берегу Иртыша. Им повстречалась удивительная машина – супер Камаз на гусеницах, которая стояла в небольшом кармане с работающим двигателем. Водитель остановил уазик и пошел справляться, не нужна ли помощь. Потом быстро вернулся и сухо сказал:

– У них там все нормально, ожидают вторую машину с буровой.

– Ну, тогда поедем дальше, – раскатистым басом промолвил Михаил Семенович. – Нас в сельской школе ждет обед.

– Я никогда не видела машину на гусеницах, думала, что такая только у военных, – отметила Лита.

– О, у нас на севере таких много, – вступил в разговор Элмар. – Есть и списанные военные и «мчэсовские». А эту машину сделал великий северный умелец, кстати, он живет в Горноправдинске. У него своя мастерская, где обычные машины ставят на гусеницы. Я видел такой уазик, еще Ниву и буханку64 переделывают.

– У нас здесь много таких и серийных машин, – поддержал разговор Михаил Семенович. – ГАЗ производит для «мчээсников», еще есть военные Ледорубы, а самые знаменитые – это Витязи. Их еще со времен СССР делают.

И в подтверждении его слов мимо проехала гусеничная буханка, которую вероятно и ждал водитель экзотического Камаза. Через некоторое время дорога опять повернула, и они въехали в небольшую деревушку. Деревянные домишки были до середины окна засыпаны снегом, из печных труб валил дым, а вдоль дороги Лита заметила редких прохожих.

– Ты знаешь, где школа? Проезжай прямо, я покажу.

Машина проехала еще немного вперед, и пассажиры оказались перед одноэтажным кирпичным зданием довольно большого размера. Дом стоял на высоком фундаменте, и снег не доставал до огромных панорамных окон. Крышу венчал огромный стеклянный купол, а крыльцо было украшено кованым орнаментом.

– Вот, позвольте вам представить, это наша новая экспериментальная школа, – с гордостью произнес Михаил Семенович. – Здесь учатся дети из шести соседних деревень. Директор ждет нас на обед, добро пожаловать.

Михаил Семенович и Элмар скинули в машине верхнюю одежду и костюмах прошли к школе по узкой вытоптанной в снегу тропке. Лита последовала за ними, но только расстегнула шубу нараспашку, чтобы поддержать компанию.

Директором оказалась пожилая полная дама с южнорусским говором. Она как радушная хозяйка этого оазиса знаний на краю северного света, предложила провести небольшую экскурсию.

– Занятия сегодня уже закончились и дети уже дома. Только на продленке осталось пять или шесть учеников.

В этой школе поражало все: классы были небольшими, с новыми стильными партами и интерактивными поражающими воображение школьными досками. Михаил Семенович провел их в компьютерный класс, где было десять рабочих мест, оснащенных компьютерами. На учительском столе стоял ноутбук Apple, который напомнил Лите ее старенький Макинтош. В комнате для уроков труда у мальчиков были верстаки со столярным и слесарных оборудованием, электрические панели с множеством проводов и даже фрезерные и токарные станки. Рядом было целых два кабинета для девочек. В одном для обучения кулинарии были духовые шкафы, миксеры, плиты и мясорубки. Там в шкафу также красовались многочисленные кастрюли, сковородки, шумовки и половники и школьная кухонная посуда. Во втором девичьем кабинете для обучения шитью и вязанию были швейные машинки, утюги и гладильные доски, манекен и большой закроечный стол.

И, наконец, директорша провела гостей в огромный зимний сад, стеклянный купол которого так поразил Литу. Это была настоящая теплица с длинными грядками, перемежающимися кафельными тропками для прохода. Цвели разноцветные миниатюрные розы, крошечными побегами зеленели травы – укроп и петрушка, зацветал перец, на невысоких кустиках краснели помидорчики, а шпалеры с огурцами плодоносили длинными темно зелеными плодами.

Лита стояла пораженная и не могла отвести глаз от этого великолепия.

– Это настоящий райский огород!

– Да, два года назад на месте старой школы построили этот дворец. У нас здесь еще библиотека и кинотеатр. Так что по вечерам приходят жители фильмы смотреть.

Директорша с гордостью говорила о школе, а потом пригласила гостей в столовую. Там все было обычно – столы из дсп и простые пластмассовые стулья. Повариха поставила перед ними тарелки с горячим борщом, картофельным пюре с пожарской котлетой и большую чашку с киселем из лесных ягод. Все было очень просто, но по-домашнему вкусно.

Пока ее спутники с аппетитом ели, Лита стала рассматривать Михаила Семеновича. Это был полноватый высокий мужчина с «еврейским шнобелем» на продолговатом лице. Кончик его носа загибался вниз и был похож на крючок, а темные глаза, полные губы и кучерявые тонкие волосы довершали облик представителя древнейшей расы.

Глава Ханты-Мансийского района, который ехал во второй машине, оказался светловолосым и лысыватым, у него были бесцветные глаза и мелкие черты лица. Все мужчины были одеты в деловые костюмы с полосатыми или клетчатыми рубашками без галстуков. С ними за столом сидели оба водителя, и это северное братство не могло не восхищать.

После обеда Михаил Семенович горячо поблагодарил директоршу и заметил, что нужно торопиться, чтобы засветло доехать до Горноправдинска. Все дружно расселись по машинам и задремали после сытного обеда.