Секлетея. Восток

Москва, октябрь 2005 года (продолжение)

Игорь проходил лечение в Московском научно-исследовательском онкологическом институте имени П.А. Герцена, который по праву считался лучшей онкологической клиникой России. Давние знакомые родителей помогли ему госпитализироваться по квоте, и он попал в четырехместную палату, оборудованную по последнему слову техники. Первые две недели врачи проводили обследование, затем поставили грозный диагноз – хронический миелоидный лейкоз.

Лечащий врач был настроен оптимистично и говорил Игорю, что у этого заболевания «высокие показатели выживаемости». Но больничная атмосфера действовала угнетающе, и пациенты центра отчетливо понимали, что время предает их день за днем. Они старались не смотреться в зеркало, чтобы не видеть землистого цвета лица, дряблости кожи, мешков и темных кругов под глазами. Они выглядели усталыми, потертыми и изношенными, многие замыкались в себе и старались не общаться с соседями, чтобы не слушать печальных историй о чужих болезнях.

На десятый день пребывания Игоря в этом печально месте его вдруг перевели в отдельную палату на двенадцатом этаже, где проходили лечение вип пациенты клиники. Оттуда открывался прекрасный вид на старейший в Москве кооперативный жилой поселок, в народе называемый «город-сад художников», а также на недавно возведенные элитные жилые комплексы. Туалет и душ сияли белизной, а хромированные смесители поражали формой и дизайном. Медицинская кровать оказалось мягкой и удобной, а ее электрические механизмы на время отвлекли Игоря от грустных мыслей.

Питание на вип этаже было хотя и диетическим, но разительно отличалось от того, что предлагалось обычным пациентам. Тяжелобольные люди не ходили в столовую с мыслью о том, чтобы поесть и выжить в этом печальном месте, и чтобы однажды может быть наступил тот чудесный день, когда их выпишут домой. Симпатичная моложавая нянечка приносила випам горячую еду в палату в соответствии с избранным меню, сервировала столик у окна, говорила комплименты, желала здоровья и по первому требованию заменяла не понравившиеся блюда.

Игорь крепко уснул после сытного обеда, а проснувшись, почувствовал прилив сил. «Нужно пойти прогуляться, может быть, встречусь здесь с нужным человеком или познакомлюсь с симпатичной женщиной. Интересно, кто же оплатил мою вип палату?» Он подумал было об Ольге, но, вспомнив об ее патологической скупости, отбросил эту мысль. «Наверное, это мама, или кто-то из ее друзей. А, может быть, это она заплатила?» Он закрыл глаза и представил Литу такой, какой она была во время их первой встрече на выставке Ильи Глазунова еще в коммунистической Москве. «Как жаль, что у нас с ней тогда ничего не получилось. Да и мое окружение ее бы не приняло. Но какой она стала! Никогда бы не подумал, что она сможет выиграть у самого Михаила Грача! А впрочем, Сергей говорил мне, что там еще ничего не закончилось. Это и понятно, Михаил – влиятельный бизнесмен, но как же она не побоялась?»

В послеобеденное время в холле почти никого не было, и Игорь решил, что нужно вернуться в палату. Исключительно ради любопытства он открыл глухую дверь в конце коридора, и вдруг оказался в небольшом больничном садике.

На застекленном балконе стояли кадки с пальмами и цитрусовыми деревьями, а также горшочки с цветущими осенью цикламенами. Два пожилых мужчины, одетые в дорогие спортивные костюмы, сидели за круглым столиком и играли в шахматы. Игорь поприветствовал их и спросил, как ему найти сестринскую. Один из мужчин широко улыбнулся ему и вызвался проводить. Второй же сидел с потухшим взглядом, уставившись на шахматную доску.

Сестринская оказалась недалеко от его палаты. Дверь была не заперта, Игорь вошел, представился и сразу же очаровал старшую медсестру Веру комплиментами и своей фирменной улыбкой. Он спросил о медицинских назначениях, а потом поинтересовался, кто будет делать ему уколы и химию. Медсестра сказала, что по будням будет делать она, а на выходных – дежурная. Игорь стал горячо благодарить, и как бы между прочим поинтересовался, кто оплатил счет за отдельную палату. Девушка соединила его с бухгалтерией, и там после некоторой заминки ему сообщили, что счет за его лечение оплатила московская компания «Полимед».

Этот факт удивил его, он вернулся в палату и сразу же позвонил Сергею Турову. Тот сказал, что ничего не знает, потому что уволился еще весной, и что в компании с начала года рулит Секлетея Красицкая. «Вот кто оказывается мой ангел-хранитель! Чего-то я в ней раньше не разглядел. Жаль, что у нас все так нелепо сложилось в этой жизни», – думал он, гладя в панорамное окно на золотые кромки деревьев Серебряного бора63. – «А она оказалась доброй и не жадной, Грач бы никогда не заплатил за меня».

Игорь заметно повеселел и расправил плечи. «Ничего, жизнь продолжается, выйду отсюда и поеду благодарить. Нужно беречь отношения с влиятельными и богатыми женщинами. А в моем окружении таких как она уже почти и не осталось».

Игорь по жизни верил в судьбу и считал, что чему быть, того не миновать. И еще он считал себя исключительным: его редкая мужская красота завораживала, а его образованность и приятные манеры располагали к нему сослуживцев. С ранней юности он пользовался оглушительным успехом у женщин, и любовные отношения стали для него увлекательной игрой. Он ухаживал за симпатичными и сексапильными девушками, которые на следующий день после знакомства уже были на все согласны.

Его начальница и бывшая любовница поучала молодых на его счет: «Он же настоящий Дон Жуан. Он дьявол, он не любит женщин – ему нравится их падение. Как только вы отдаетесь ему – это перестает быть приключением и все кончено. А вы как раз впадаете в романтику. Поверьте мне – уступить ему это катастрофа, это добром не кончиться».

До него доходили слухи об ее высказываниях, а он в ответ восхвалял дружбу между прошлыми любовниками. «Если мы хотим остаться друзьями, все должно быть как сейчас, – говорил он в ответ на очередное ее предложение о близкой встрече. – Любовь не может длиться долго, а дружба может. Я хочу долгих отношений, и, может быть, в будущем однажды все вернется…»

И другие его бывшие соглашались на дружбу, потому что надеялись, что в один прекрасный день все повториться вновь. Так что некоторые его дамы старели, становились добродетельными, и с радостью поддерживали дружбу и время от времени вспоминали, что не всегда были такими.

Игорь же с годами матерел и хотел все более утонченных наслаждений. Ему все больше стали нравиться чистые и недоступные женщины. «Добродетельная, красивая, скромная – только такая способна вызвать интерес эдакого хищника как я», – признавался он на мальчишниках, которые праздновали его коллеги перед свадьбой. – «Добродетель повышает цену женщине!» Чтобы не казаться циником он не говорил ничего плохого о женщинах, но про себя отмечал: «А как только добродетельная красавица вам уступит, она сразу станет безразлична».

Однажды он поделился своими проверенными на практике методами с сослуживцем, у которого были проблемы со слабым полом: «Ты должен говорить с ней пламенно и нежно, и главное не останавливайся». Он предложил ему запомнить довольно простой, но действенный вариант признания в любви: «Вы прекрасны, но не тщеславны, вы честная, но не скучная, у вас нет ничего искусственного – вы всегда искренняя. Только подумайте: у вас самая чудесная улыбка в мире, но вы никогда не смеетесь, чтобы показать ее. Вы воплощение любви в ее чистейшей форме и не удивительно, что я обожаю вас».

После развода с Ольгой ему понравилась холостяцкая жизнь, и он решил как можно дороже продать свою свободу. Финансовые проблемы и свалившуюся на него болезнь он считал временными трудностями и верил в то, что с успехом это преодолеет и надеялся на лучшее.

Наутро пришла сестра и установила ему инфузионную порт-систему в подключичную вену для беспрепятственного проведения внутривенной химеотерапии. Потом она прикатила капельницу, надела на пациента охлаждающую шапочку, соединила трубку с порт-системой и включила успокаивающую мелодию со звуками пения птиц. Игорь мужественно пролежал полтора часа и решил, что ничего страшного в этой процедуре нет.

После обеда медсестра поставила на подоконник вазу с желтыми хризантемами и корзинку с фруктами.

– Это вам передали сослуживцы, там в корзине есть визитная карточка. Я ее аккуратно срезала с целлофана. Еще передали икону, скажите, куда мне ее поставить?

Игорь с восхищением смотрел на фрукты и цветы, и поэтому не сразу ответил.

– Поставьте здесь на столике.

Медсестра развернула крафтовую обертку и поставила перед ним большую икону Иверской божией матери. Лик Богородицы с маленьким Иисусом на руках явил Игорю окно из божественного мира в его нынешнюю больничную жизнь. Позолоченные нимб и края одежды блестели и переливались на солнце. Фон иконы, украшенный крошкой светлого и темного янтаря, напомнил ему о старой коллекции чеканных панно, которые он собирал в свою советскую юность. На сердце потеплело от светлых воспоминаний, и он с любопытством стал искать визитную карточку в корзине с фруктами. Там оказалась просто карточка фирмы «Полимед» с адресами и телефонами. Но он шестым чувством понял, что это Секлетея прислала посылку.

Через неделю начались побочные явления от химии: Игорь мучился от приступов тошноты и диареи. Потом он стал слабеть, его покачивало на прогулках по коридору, а к концу дня он чувствовал чудовищную усталость. И сон в эти дни стал избавлением и временной передышкой. Ему начали сниться красочные сны, как в детстве. Он сначала куда-то шел по зеленому сказочному лесу и приходил к крутому обрыву. Потом он долго стоял и смотрел вдаль, а потом решался прыгнуть вниз. Момент падения представлялся очень натурально – он летел в расщелине с огромной скоростью и просыпался. В темноте на столике сверкал нимб Богородицы и Иисуса и поблескивал светлый янтарь.

В другом своем сне он видел настоящего черта с рогами, копытами и бородой. Рядом с ним была его бывшая начальница по коммунистическому бюро в МГИМО, и они втроем вместе с чертом пировали за деревянным столом без скатерти. Черт наливал вино в огромные серебряные чаши, а бывшая начальница приговаривала: «Как же странно, что мы встретились здесь, в твоей палате. Наше настоящее место в аду». Потом она не по-доброму смеялась, а ее звериный оскал навевал ужас. Черт ее нежно целовал и подливал еще вина. Это был ужасный сон, Игорь хотел проснуться и не мог. Когда он вспомнил о том, что увидит лик Богородицы, когда проснется, черт и бывшая начальница сразу исчезали, и в эту ночь ему больше ничего не снилось.

Утром за два дня до выписки он вдруг почувствовал себя лучше. Ему захотелось поесть каши и омлета, а после завтрака выйти в парк и вздохнуть прохладного осеннего воздуха. Но прогулку не разрешили, и он открыл настежь окно. На улице было довольно тепло: моросил мелкий дождик, а с деревьев опадали листья.

«Осталась одна процедура, а потом домой. И врач меня обнадеживает, да и мне ощутимо становится лучше». Прибежала медицинская сестра и закрыла окно.

– Вам нельзя простужаться, организм после химии еще очень слабый, и все лечение может пойти насмарку.

Игорь подчинился и сказал медсестре несколько дежурных комплиментов. А та продолжала:

– Хочу вам сообщить, что фирма «Полимед» оплатила вам реабилитационный центр в Подмосковье – вы там пробудете еще 24 дня. Это недалеко от Одинцово, там рядом станция Перхушково. Бывший санаторий ЦК КПСС, вы там не были?

– Нет, не приходилось.

– Завтра днем туда пойдет машина, и мы вас перевезем. И там вам будут делать уже оздоровительные процедуры.

Он прилег на кровать, ошарашенный новостями, а медсестра стала делать каждодневные процедуры и подключила его к капельнице.

«Она, за все заплатила она! Секлетея действует на меня, как не одна женщина раньше. Она ни на кого не похожа. С ней я почти стал верить в любовь». – После процедуры он уснул и ему впервые в жизни приснился лик Богородицы.