Секлетея. Восток

Москва, июль 2005 года (продолжение)

Штаб-квартира «Горздрава» размещалась в промышленной зоне во флигеле при складе и состояла из 7-ми комнат: приемной, кабинета директора, большой переговорной и кабинетов менеджеров, два из которых занимали довольно большое открытое пространство.

– Боже мой, какая же здесь убогость, – подумала Лита, оглядев скромно меблированную приемную и оценив вид из окна, выходившего на свалку. Особняк «Полимеда» на фоне этого флигеля выглядел как дворец, и Лита учла эти новые обстоятельства и решила вести переговоры жестко и с позиции силы.

Ровно в назначенный час секретарша пригласила ее в кабинет генерального директора, доминантой которого был огромный коричневый кожаный диван с каретной стяжкой на спинке42. Рядом стояло черное складное режиссерское кресло со следами стершейся от времени надписи на задней стенке.

«Мебель, наверное, привезли сюда прямо с киностудии, диван так просто имеет чисто голливудский вид!» – Лита прошла внутрь и присела на режиссерское кресло.

Вслед за ней в комнату вошел стильно одетый мужчина средних лет, на шее которого был повязан полосатый шифоновый шарф.

– Здравствуйте, меня зовут Потосин Елисей Макарович, я директор компании «Горздрав». – Он протянул Лите витиеватую визитку и вальяжно развалился на голливудском диване.

– Очень приятно, я Секлетея Владимировна Красицкая, исполнительный директор компании «Полимед». Людмила Васильевна Макарова явилась инициатором нашего знакомства, и вот я здесь у вас в гостях.

– Какое у вас редкое имя. Кто вас так назвал?

– Мой отец, этим именем называли женщин в его семье. Но у вас тоже редкое имя!

– О, меня назвала моя мама. Креативила и сказки Пушкина любила43. Ну, что же, давайте приступим к делу. Я так понимаю, что «Полимед» в вашем лице вступает в эту непонятную историю с жизненно-необходимыми и важнейшими препаратами.

– Да, это так! Но со слов Людмилы Васильевны вы вступили в эту историю еще раньше «Полимеда».

– Да, мы провели переговоры о предоставлении для эксперимента нашей аптечной сети, но никто из игроков на московском рынке нас не поддержал. Считают, что это будет убыточно.

– Ну, это как будем снижать цены.

– А вы, как я понимаю, планируете на этом заработать?

– Еще не знаю, может быть, получится заработать на росте продаж.

– А где Михаил Юрьевич? Он никогда бы не принял таких решений. Зачем снижать цены на то, что можно продать задорого. Я лично тоже этого не понимаю. Но наш уважаемый акционер просил меня повнимательнее отнестись к этой инициативе московского департамента фармации. И только именно поэтому вы здесь.

– Людмила Васильевна мне сказала, что вы закроете не менее 50 позиций номенклатуры лекарств, и попросила «Полимед» тоже закрыть часть позиций.

– И какие позиции закроете вы?

– Вот я подготовила список, здесь 110 позиций, снижение цены от 10 до 18 процентов. С учетом вашего снижения торговой наценки по отдельным позициям может составить 22 процента.

Елисей Макарович нехотя взял список и стал из вежливости с ним знакомиться. Потом вдруг просиял и продолжил разговор.

– Знаете что, я предлагаю «Полимеду» закрыть все 110 позиций самостоятельно, а мы предоставим для эксперимента свою аптечную сеть и обеспечим снижением торговой наценки.

– Хорошо, но с учетом того, что Людмила Васильевна предполагала равенство участия по номенклатуре – примерно 50 на 50, я хочу сообщить вам следующее. Я завтра поеду встречаться с руководством сети «36,6», и если они предложат 50 на 50, то буду ходатайствовать перед Людмилой Васильевной о включении их в эксперимент, так сказать, вместо «Горздрава».

– Ваше право, но только не понимаю, а почему Людмила Васильевна вас послушает?

– А потому, что Лидия Георгиевна Плетнева – генеральный директор «Полимеда» её бывшая начальница, еще в советские времена. Дружба у них не разлей вода, так что послушает.

– А мы с Лидией Георгиевной тоже побеседуем. Не следует «Полимеду» демпинговать.

– Ну, что же, мама сама поручила мне провести сегодня с вами переговоры, и если вы не хотите…

– Какая мама? Приблатненная, что ли?

– Не нужно со мной грубо разговаривать, я, понимаете ли, из хорошей семьи и к такому не привыкла. А Лидия Георгиевна – моя мама, мне жаль, что вы не знали…

Мужчина замолчал, а потом резко вышел из комнаты. Через пять минут девушка принесла Лите кофе с шоколадкой и спросила, что еще она хочет.

– Я хочу бокал ледяного Шабли. Это французское сухое белое вино, если вы не знаете.

– Сейчас я вам принесу, – девушка вышла из комнаты, и некоторое время Лита была одна. Потом вошел Елисей Макарович. Он подобострастно улыбался и расшаркивался.

– Секлетея Владимировна, произошла накладка. Я тут связался с главным акционером и получил вводную поддержать вас. А за вином поехал мой водитель, пожалуйста, не обессудьте, такого вина в нашем баре не оказалось.

– Большое спасибо. Но прежде, чем договариваться по номенклатуре жизненно важных препаратов, я бы хотела поговорить о возможности продавать через вас другие лекарственные средства, а также продукцию моей косметической линии.

– Отлично, этот вопрос я могу решить сам. Вас устроит аптечная надбавка в 25 процентов от цены?

– Да, это неплохое предложение. Моя помощница подготовит договор и привезет вам на подписание. И уже с учетом достигнутых договоренностей вот здесь моя номенклатура лекарств.

Елисей Макарович бегло пробежал по листкам, достал свой вариант, и они уже вместе стали сверять позицию за позицией. Примерно через час они договорились на пропорцию 62 на 38, но зато Лита снизила торговую наценку на другую продукцию «Полимеда» и «Витафармы» до 23 процентов, а также оговорила то, что продукция компаний также будет выставляться в аптеках в отдельной витрине.

В конце июля все договоры между участниками эксперимента были зафиксированы письменно, а в части жизненно важных препаратов переданы на регистрацию в Департамент фармации. А еще через неделю прошел сюжет в телевизионной программе Москва 24 о социальном эксперименте департамента фармации с продажей жизненно важных лекарств по специальным ценам, где были упомянуты «Полимед», «Витафарма», а также аптечная сеть «Горздрав».

Тем же вечером, в своем кабинете в Брюсовом переулке, Лита сделала некоторые математические вычисления. Так вот, проведенный ею анализ показал, что потери от снижения стоимости лекарственных средств по согласованному списку до конца года составят 30 процентов от стоимости агрессивной рекламы, которую вел «Полимед» на московском рынке.

«Ну что же, мы не будем кормить рекламные агентства, а отдадим эти деньги бедным. А это праведное и Божье дело. И я уверена, что это принесет компаниям прибыль», – заключила Лита.

Внезапно в кабинет вошла Марина:

– Лита, тебе по домашнему звонит мужчина.

– Это Андрей?

– Нет, это какой-то незнакомый мне голос. Будешь говорить?

– Ну, давай.

Лита взяла трубку, сказала «Алле», а в ответ услышала:

– Привет, это я.

У нее внутри все похолодело, потому что это был голос Игоря.