Секлетея. Восток

Сеул, сентябрь 2005 года (продолжение)

Вычислительный центр Сеула, который работал с данными по налогам и регистрации актов гражданского состояния, находился в современном здании из стекла и бетона на окраине города. Обстановка там была спартанская: длинные коридоры, безликие двери в офисные помещения и огромные машинные залы55. Тут и там сновали сотрудники, одетые в одинаковые темно-голубые халаты и от того похожие на человекообразных роботов. Они ловко прикладывали указательный палец к электронному считывателю, нужная дверь открывалась, и владелец пальца исчезал в одном из залов. Лита отметила, что здесь трудились по большей части мужчины.

Московскую делегацию ждали в кабинете заместителя директора центра по работе с иностранцами. Приемная была довольно аскетичной: скромные бесцветные диваны, накрытые тряпичными чехлами, и серый металлический стол, за которым восседала женщина неопределенного возраста в форменном темно-голубом платье. На стенах висели плакаты с изображением компьютерных мониторов, системных блоков и принтеров от корейской фирмы Samsung, и это еще больше подчеркивало отказ хозяина кабинета от излишеств и стремление к простоте. Вид из окна довершал унылую картину: ландшафтом служил утлый внутренний дворик, заставленный картонными коробками от компьютеров.

В приемную один за другим вошли три «робота» в халатах, и Лита с интересом наблюдала за тем, как каждый, следуя ритуалу, прикладывает указательный палец к электронному считывателю.

– Как-то здесь совсем грустно. Не понимаю, что вы собираетесь изучать, Оксана Олеговна? – пробормотала Людмила Васильевна, не забывая при этом улыбаться секретарше и «роботам».

Оксана Олеговна боязливо взглянула на руководительницу и стала размышлять, как бы ей помягче съязвить в ответ, но не нашлась, и стала внимательно рассматривать плакаты. Тут дверь открылась, и заместитель директора пригласил гостей в кабинет. «Роботы» последовали за гостями и церемонно в унисон поклонились начальнику. В кабинете все было также строго и уныло, но цветная фотография хрупкой женщины в восточном платье и двух крошечных деток выделялась ярким пятном на огромном письменном столе. Секретарша принесла металлический поднос с зеленым чаем в большом стеклянном чайнике, поставила перед гостями керамические пиалы, разлила чай и удалилась.

«Надо же, какая у этого «старшего робота» красивая жена и детки», – Лита отхлебнула чай и удивилась его несколько горьковатому вкусу.

– «Сяу, мяу», – произнес якобы по-английски заместитель по работе с иностранцами, и женщина вздрогнула при мысли о том, что ей придется этот ужас переводить. Но тут ей на помощь пришла мисс О., и хозяева с удовлетворением перешли на корейский.

Заместитель сначала обстоятельно рассказал о том, какие данные обрабатываются в вычислительном центре, и с гордостью показал гостям перфорированные по бокам аккуратно сложенные пачки бумаги, испещренные кружочками, прямоугольниками, а также разнообразными гирляндами, похожими на небольшие лабиринты. Мисс О. пояснила, что в Корее арабские цифры не используются, а для обозначения цифр от 1 до 100 применяется корейский алфавит хангыль. Заместитель показал гостям корейские налоговые ведомости и поинтересовался, какие у них есть к нему вопросы. Людмила Васильевна красноречиво посмотрела на Оксану Олеговну и та пролепетала:

– Скажите, пожалуйста, какая у вас статистика за прошлый и этот год по актам гражданского состояния? Меня интересуют рождения, браки и смерти.

«Роботы» переглянулись, потом один из них подошел к компьютеру и стал последовательно называть заинтересовавшую гостью цифры. Оксана Олеговна все аккуратно записала и добавила:

– Да, я еще забыла спросить о количестве расторжений брака.

Мисс О. покраснела и стала уточнять значение словосочетания «расторжение брака», потом сухо перевела и «роботы» стали что-то горячо обсуждать с начальником.

– И вот зачем тебе Оксана эти все цифры, как ты это все в Москве на практике будешь применять? – прошептала Людмила Васильевна, насмешливо глядя на коллегу.

– Мне поручили все здесь изучить, я что-то должна в отчете написать, – парировала сотрудница ЗАГСа, глядя в блокнот.

«Роботы» закончили совещание, заместитель что-то пропел, а мисс О перевела:

– С начала года в Сеуле было два расторжения брака.

Людмила Васильевна широко улыбнулась заместителю, а мисс О спросила:

– Заместитель по работе с иностранцами интересуется, а сколько в Москве с начала года было разводов?

– У нас в Москве распадается каждый второй брак, – несколько смущенно ответила Оксана Олеговна, и глаза у «роботов» округлились. Они что-то в унисон зашипели, а их начальник стал вежливо завершать встречу. Мисс О. сказала, что всех приглашают на обед, и предложила пройти в столовую вычислительного центра. Один из «роботов» пошел их провожать затем, чтобы с помощью пальца открыть двери.

В столовой на раздаче стояла девушка в халате, которая предлагала рис или лапшу с различными подливами и овощами кимчи. Москвички переглянулись, немного посовещались и выбрали лапшу с мясной подливой и капусту кимчи. Эта странная на российский вкус еда оказалась довольно сытной, а капуста обладала интересным кисло-сладким вкусом.

– Вот Оксана Олеговна, благодаря вам мы сегодня едим местный корм для людей, да еще и палочками, – вставила шпильку Людмила Васильевна. – Как вам Секлетея, нравится?

Молчавшая все время Лита решила немного разрядить обстановку.

– Да, эта рисовая лапша с подливой очень ничего, а капуста вообще удивительного вкуса. Деликатес!

– Ладно, с голоду не умрем. Нам сейчас на фармацевтическую фабрику ехать. А что вечером?

– А вечером у нас ужин в панорамном ресторане гостиницы.

– Это отлично, и водка там неплохая. – Людмила Васильевна с трудом намотала лапшу на палочки и, с мыслью об ужине, решила больше с этой едой не мучиться.

На фармацевтической фабрике было ярко и живописно: работали тут в основном женщины. Они были одеты в однотонные халатики и брючки, а на головах красовались шапочки и беретки. Лита предположила, что сотрудницы различных отделов используют свои цвета для рабочего костюма: желтый, красный, розовый, зеленый и даже салатовый. В цехах производились растворы, настойки, кремы и мази, суспензии и порошки, а на отдельных линиях продукция упаковывалась в первичную и вторичную упаковки. Их встречала хозяйка фабрики – ослепительной красоты восточная женщина в строгом шерстяном костюме горчичного цвета.

– Посмотрите, Людмила Васильевна, у них здесь на фабрике есть все цвета радуги!

– А у вас как люди одеты?

– На производстве в белые халаты, что очень скучно. Этот опыт у них стоит перенять.

Лита заинтересовалась работой автоматизированной системы и стала задавать вопросы. Мисс О. пояснила, что автоматизированы только производственные линии, а все остальные процессы выполняются по заданным регламентам и разработчик программного обеспечения из США только разрабатывает единую систему управления.

– А у вас Секлетея что используется? – поинтересовалась Людмила Васильевна.

– У нас создана собственная автоматизированная система, которая связывает все процессы: и поставку сырья, и производство, и сбыт. Хочу отметить, что производственные линии у нас не такие современные, а во всем остальном мы ушли далеко вперед.

– Вот, Оксана Олеговна, смотри, куда тебе нужно ездить по обмену опытом автоматизации.

Оксана Олеговна устало улыбнулась и кивнула: она решила руководительнице более не перечить.

– А кстати, вы делаете подарки гостям? – продолжала Людмила Васильевна. – А что же здесь? У нас для них готовы ответные подарки из мэрии Москвы.

Мисс О. о чем-то посовещалась с хозяйкой фабрики, и та пригласила их в переговорную комнату, украшенную веткой сосны. Там стояли вазы, наполненные корейскими сладостями – шоколадом, леденцами и хрустящим печеньем с забавными рисунками. Гостям предложили несколько видов зеленого чая со вкусом молока, жасмина и мяты, а в отдельном стеклянном чайнике красовался причудливый цветок, который раскрыл свои лепестки, попав в горячую воду.

– Какое изысканное чаепитие, – церемонно произнесла Людмила Васильевна и стала горячо благодарить хозяйку. Мисс О переводила, хозяйка улыбалась и кланялась, и тут в церемониал встряла Оксана Олеговна:

– Спросите у хозяйки, она замужем?

Мисс О пояснила, что хозяйка – вдова, а фабрика досталась ей от мужа. Принесли подарки – элегантные корзиночки с баночками крема и удивительной рисовой пудры, придававшей лицу гладкость и сияние. Москвички подарили матрешек и жостовский расписной поднос, что привело хозяйку в полный восторг. Она бережно поставила матрешек в стеклянную витрину, а мисс О сказала, что хозяйка еще не получала таких дорогих подарков в своей жизни.

По дороге в гостиницу женщины живо обсуждали хозяйку.

– Заметьте, матрешки ей наши понравились. Никто не делал ей таких дорогих подарков в жизни! – Оксана Олеговна начала разговор, потому что устала молчать и кивать.

– Никто, кроме мужа, который просто фабрику в наследство оставил, – вторила ей Людмила Васильевна. – А ты, Оксана Олеговна, замужем?

– Нет, я разведена.

– А вы, Секлетея.

– Я вдова.

– И муж вам тоже оставил фармацевтическую фабрику?

– Нет, мне «Витафарма» досталась от брата, а «Полимед» я в конце прошлого года купила на бирже.

– Вот, Оксана Олеговна, как вам такая женская доля. Не хотела бы и ты прикупить фирму на бирже?

Когда они доехали до гостиницы, было уже шесть вечера. Мисс О, которая на этот раз ехала впереди сказала:

– Мистер Бээ приглашает Секлетею на реку Ханган.

– Переведите мистеру Бээ: у нас все члены делегации подчиняются руководителю, то есть мне. Ни на какую реку Секлетея не поедет. – Людмила Васильевна раскраснелась, ее крылья носа раздувались от волнения, а на лбу выступили капельки пота.

– Мисс О, я работаю здесь переводчиком и мы сейчас все вместе пойдем на ужин, – вежливо ответила Лита.

– Мистер Бээ сказал, чтобы я переводила на ужине. Я так боюсь, что он меня уволит. – Глаза девушки наполнились слезами.

Лита промолчала и вышла из машины, за ней последовали Людмила Васильевна и Оксана Олеговна.

– Вот паразит привязчивый, вы же с ним не поедете, Секлетея?

– Нет, конечно, Людмила Васильевна. Пойдемте сразу ужинать, а то завтра опять напряженный день.

– И то, правда, пойдем, поедим, Оксана Олеговна. Здесь в гостинице хоть вилку с ножом дают, а то я в этом вычислительном центре всего несколько лапшинок палочками поймала.

На следующий день Лита в первый раз проснулась до звонка будильника и почувствовала себя отдохнувшей. «Как это здорово, что я уже на третье утро перестроилась на корейское время!» Она подошла к окну, которое выходило на улицу Тондэмун, и залюбовалась восходом солнца. «Сегодня же суббота, вот почему на оживленной улице так мало машин». Вспомнив о том, что мистер Бээ приедет к 9-ти утра и что по программе у них сегодня свадьба, Лита стала размышлять о том, что надеть. Выбор был небольшим, и, в конце концов, она остановилась на бежевом платье с короткими рукавами и такого же цвета пальто с расписной шелковой подкладкой. Она вспомнила о том, как вечером болела голова от тугого пучка, и потому стянула распущенные волосы на затылке блестящей черепаховой заколкой с гребнем. Образ получился и скромным, и стильным, и довольная собой женщина поспешила на завтрак.

Мистер Бээ был точен, и его вновь сопровождала мисс О. Москвички дружно сели на заднее сиденье, и Лита оказалась в середине между Людмилой Васильевной и Оксаной Олеговной. Джип мистера Бээ медленно проехал по улице, потом вывернул на широкое шоссе и, набрав скорость, помчался от центра города. Пейзаж за окном менялся: вместо небоскребов появились невзрачные угловатые домишки в два или максимум в три этажа, на которых красовались рекламные плакаты. И если в центре города было огромное количество надписей на английском, да и корейские названия улиц обязательно сопровождались английской транскрипцией, то на окраине повсюду на домах и даже на дорожных знаках были начертаны только иероглифы, которые редкий иностранец мог прочитать.

Они выехали на платную дорогу, и мистер Бээ помчался на скорости сто шестьдесят километров в час по почти пустому шоссе.

– А куда мы едем? – несколько взволнованно спросила Людмила Васильевна.

– У нас сегодня свадьба, мы едем в деревню, – удивленно ответила мисс О, не понимая, как московские гости могли позабыть о таком событии. – А после свадьбы будет национальная корейская баня.

– Да, я все помню. А в бане только женщины моются?

– Конечно, женщины отдельно, а мужчины отдельно. А у вас в Москве, что общие бани? – Мисс О повернулась к гостям и, затаив дыхание, ждала ответа.

– У нас в России бани раздельные, но мы боялись, что здесь общие бани, как в Европе.

– В Корее даже бассейны в бане раздельные: есть мужские и женские. И мальчики ходят в баню только с мужчинами.

– Вот видите, Людмила Васильевна, а вы опасались, – вступила в разговор Оксана Олеговна. – Мне переводчица из мэрии рассказывала про эти бани, ей там очень понравилось.

– А про реку Ханган вам переводчица не рассказывала?

Лита молчала и смотрела за дорогой. Примерно через час мистер Бээ повернул на узкую сельскую мостовую, а потом и вовсе вырулил на проселочную не асфальтированную дорогу. Машина ехала медленно, но, несмотря на это, поднимала вокруг клубы бурой пыли, которая через вентиляцию стала проникать внутрь машины.

– После такой дороги только в баню. И кто это придумал ехать на свадьбу, не подскажете, Оксана Олеговна?

– А мы всегда, когда ездим на конференции органов ЗАГС, обязательно посещаем свадьбы.

– Но так это в России, а здесь, вот скажи, пожалуйста, куда мы по твоей милости заехали?!

Наконец, машина остановилась на площади небольшого поселка, и москвички вышли на воздух, отряхиваясь и фыркая от пыли. Вокруг них стояло несколько бедных домов с соломенными крышами, окруженных небольшими садиками с редкими деревьями. Чуть поодаль были домики побольше, и некоторые даже были покрыты черепицей.

– Это национальные корейские дома ханок, – пояснила мисс О. – Мы приглашены в один из таких домов на свадьбу.

Она провела гостей к самому большому дому с черепичной крышей и предложила войти внутрь. Стены были построены на деревянном каркасе, а промежутки между балясин выложены смесью соломы и глины. Пол у входа на террасу был земляным, а во всем доме – соломенным и имел янтарный и несколько зеленоватый цвет. Мисс О пояснила, что на кухне располагается печь, а под полом – специальные каналы, куда проникает тёплый дым.

Москвички, следуя местной традиции, сняли обувь у входа на террасу и ступили на шероховатый пол, который сначала показался им даже горячим: печь растопили перед приездом высоких гостей. Мисс О указала на специальную трубу, через которую выходил оставшийся дым. К террасе примыкала кухня, а за соломенной плетеной дверью был внутренний дворик, не покрытый крышей, но защищенный стенами от сквозняков. Мисс О пояснила, что дом принадлежит родителям девушки и разделен на две половины: мужскую и женскую. Молодожены после свадьбы будут жить некоторое время в небольшой комнатке за женской половиной дома родителей жениха, до тех пор, пока не переедут в собственное жилище.

Хозяйка провела гостей сначала на кухню и показала знаменитую обожженную глиняную печь, которые корейцы называли ондоль. Затем она торжественно открыла приземистую соломенную дверь в полукруглое прохладное помещение, похожее на колодец, которое использовалось для хранения ферментированных продуктов кимчи. В нем все было заставлено глиняными сосудами, похожими на небольшие бочонки и корытца.

Затем гостей провели во внутренний дворик, оформленный к свадьбе скромно и лаконично: низкий деревянный стол был накрыт белоснежной скатертью из рисовой бумаги, а по периметру лежали разноцветные подушки дзабутон56, набитые изнутри растительным пухом. Стол был украшен деревянными фигурками уток-мандаринок, сосновыми шишками, бамбуковыми стеблями с зелеными веточками, финиками, каштанами, хурмой, красной фасолью в медных пиалах и оранжевыми чашками в форме тыквы.

– И где же нам присесть? – несколько капризным тоном обратилась к мисс О Людмила Васильевна.

– Вот здесь в углу, прямо на полу: берите подушку, – мисс О подала пример и ловко присела на подушку, поджав под себя ноги и выпрямив спину.

Лита последовала ее примеру, но для того чтобы сесть ей пришлось несколько поднять юбку узкого платья. Оксана Олеговна села на бок в углу, а Людмила Васильевна взяла несколько подушек и соорудила что-то наподобие стула.

– А где же мистер Бээ? – спросила Лита.

– Он ждет нас в машине: свадебная церемония на востоке является камерной, а для вас по просьбе мэрии Сеула сделано исключение.

Мисс О церемонно поклонилась священнослужителю в коричнево-желтом буддистском одеянии, который вошел с мужской половины и присел около стола. Следом за ним, но из двери, ведущей на женскую половину, вошла молодая кореянка с мраморным личиком и изящно уложенными иссиня-черными гладкими волосами. Она была одета в розовое шелковое платье с широкой юбкой до пола и расшитой узорами и украшенной лентами длинной блузой. Монах пригласил ее присесть рядом и стал что-то монотонно говорить.

К дому на повозке, запряженной лошадью, подъехал жених, сопровождаемый пожилой женщиной. Мисс О пояснила, что это мать жениха. Отец по местным традициям на церемонии не присутствует, а будет встречать молодых дома. Жених был одет в серо-синие шелковые шаровары, белоснежную рубашку с у-образным вырезом и длинный шелковый халат без рукавов, перевязанный на талии узким шнурком. Его мать была в ослепительно белом широком платье, поверх которого была надета короткая под грудь голубая туника. Последней в комнату вошла мать невесты в почти таком же платье, что у матери жениха, только с туникой темно-розового цвета. Все были в сборе и церемония началась.

В соседней комнате зазвучал каягым57, напоминавший по звучанию гусли. Молодожены опустились на колени, священнослужитель поднес им медную чашу с водой, и они стали тщательно мыть друг другу руки. Потом мать невесты налила чай в пиалу в форме тыквы и сначала жених, а потом невеста сделали несколько глотков. Потом матери преподнесли молодоженам разрисованные конверты из рисовой бумаги с деньгами, и жених аккуратно спрятал конверты в специальный кармашек. И, наконец, мать невесты подала молодым вышитое белое полотенце, которое они схватили за противоположные края. Гости стали подкидывать вверх каштаны и финики, а молодожены при помощи полотенца их ловили. Мисс О подала пример, и москвички тоже кинули по несколько каштанов.

На этом церемония закончилась, и в комнату вошел отец невесты с двумя огромными матерчатыми мешками.

– Это приданное, – пояснила мисс О. Жених ловко подхватил один мешок, отец понес второй, а невеста, опустив голову вниз, смиренно проследовала за ними. Все вышли на улицу провожать молодых: жених подвесил мешки на длинную палку, торчащую из спинки сиденья, та накренилась и равновесие повозки нарушилось.

– Это хороший знак, значит у девушки богатое приданное, – заметила мисс О.

Жених усадил невесту, потом сел сам, потом обе матери им поклонились, и повозка медленно поехала прочь по пыльной дороге.

– Ну, вот и все торжество, а как же мать жениха?

– Она осталась праздновать в доме невесты. Мы будем здесь обедать?

Все женщины хором сказали «нет», поблагодарили хозяев, преподнесли им сувениры и направились к машине.

– Мы будем обедать в ресторане, который работает в здании бани. Здесь ехать не очень далеко, – мисс О придержала женщинам дверь, а сама села вперед. Мистер Бээ ждал их на переднем сиденье и, не задав вопросов, поехал по пыльной дороге.

– А как молодые знакомятся? – спросила Людмила Васильевна.

– А вот на свадьбе и знакомятся, а до этого все решают родители.

– Ну, Оксана Олеговна, собрала материал для отчета? Ужас какой – средневековье, – Людмила Васильевна сказала последнее медленно, почти по слогам, подчеркнув тем самым безумность и странность этих традиций.

– Но у них даже в городе почти нет разводов, а в деревне и подавно. Как знать, может быть именно из-за таких свадебных обрядов? – Оксана Олеговна говорила тихо, подчеркивая тем самым, что вовсе не хочет спорить с Людмилой Васильевной.

– А вы, Секлетея, что думаете?

– Даже не знаю, что и сказать. Конечно, женщины здесь бесправны, но зато и мужчины берут ответственность за семью и детей. Так что с точки зрения семейных ценностей может быть это и не плохо. Но, конечно, я сама не хотела бы оказаться на месте этой девочки.

– Никто бы не захотел, да, Оксана Олеговна?

– Не знаю, у меня две дочери и я уже десять лет воспитываю их одна. Иногда хочется облокотиться на мужское плечо, – грустным голосом молвила женщина.

– А вам как одной, Секлетея. Не тяжело?

– Бывает, что и тяжело, Людмила Васильевна. Но иногда я так устаю на работе, что к вечеру валюсь без сил и сразу засыпаю, ни о чем не думая. Знаете, работа все лечит. Эмоций ни на что другое не остается.

– Вот и правильно, так что Оксана Олеговна, бери пример с Секлетеи.

За разговорами время пробежало быстро, и машина подъехала к современному пятиэтажному зданию, построенному в виде трилистника в современном ландшафтном парке. Голубая вода бассейнов искрилась на осеннем солнце, а высаженные в строгие ряды величественные туи и стены зеленого бамбука закрывали купальщиков от нескромных взглядов.

– Это чимчильбан или комната на пару, – начала свой рассказ мисс О. – И это не просто место, где можно помыться: чимчильбан олицетворяет корейскую философию жизни и отдыха. Многие жители Сеула проводят здесь выходные дни и ночуют на циновках прямо на теплом полу.

Москвички с некоторой опаской вошли внутрь. Все мысли о том, что придется мыться вместе с мужчинами, испарились: на входе стрелками обозначались мужские и женские половины. Они проследовали на свою половину и оказались в раздевалке, где требовалось оставить верхнюю одежду и обувь в специальном шкафчике. Потом на ресепшене им выдали карту-чип для прохода, новые хлопковые футболки и шорты, полотенца, а также мыло и шампуни в маленьких пластмассовых бутылочках.

Мисс О пояснила, что здесь есть абсолютно все для отдыха: СПА, компьютерный клуб, банный комплекс с различными тепловыми режимами, бассейны с разными температурами, ледяные и соляные пещеры, кафе и рестораны, кинотеатр и комната для сна. Москвички немало удивились тому, что все чимчильбаны в Корее работают круглосуточно и без выходных.

Все было как в московском бассейне, потому что сначала они прошли в помывочную. Там кореянки тщательно мыли друг друга тыквенными мочалками58, а потом долго стояли под душем и смывали грязь. В банный комплекс они проходили уже чистыми и, прежде всего, ложились отдыхать на теплый каменный пол, обогреваемый потолочными инфракрасными лампами. Потом шли в парные: здесь была и финская сауна, и турецкий хамам, и горячие японские фураке59, и розовые соляные комнаты, и даже ледяные пещеры. Впечатляла кавалькада бассейнов – от овального с ледяной водой и большого уличного с высокими туями и зарослями бамбука по бокам, до квадратного с теплой водой и различными водяными массажерами. В специальном помещении, отделенным от общего зала стеклянной стеной, были установлены массажные столы, за которыми трудились коренастые сильные женщины в розовых халатах.

Москвичек поразило то, что все кореянки без какого-либо стеснения ходили абсолютно голыми. По русскому обычаю женщины завернулись в полотенца и вышли на воздух. Лита решила немного поплавать в открытом бассейне, а Людмила Васильевна с Оксаной Олеговной устроились на шезлонге и нежились на осеннем солнце.

– Вот видишь, Оксана Олеговна, как здесь все культурно у них на востоке. Я вот в Германии была на фармацевтической выставке, так там, в гостиничном бассейне плавали голые мужики вместе с женщинами. Мы как этот ужас увидели, так сразу и ушли.

– А я, Людмила Васильевна, была в Болгарии на нудистском пляже, – поддержала ее Лита, – так там только немцы и загорали. Представляете – целыми семьями вместе с детьми. Мы как это увидели, так близко к этому пляжу больше не приближались.

– Да, трудно принять их уродливую культуру, а здесь очень даже ничего.

Потом они посетили все парные, соляную комнату и ледяную пещеру. Между тем время бежало и за окнами стало темнеть.

– А как у нас сегодня с обедом? – обратилась к мисс О Людмила Васильевна. – Будучи главой делегации, я должна следить за тем, чтобы мои подчиненные принимали пищу вовремя.

Мисс О предложила им надеть футболку и шорты и пройти в местный ресторанчик на обед. Зал был рассчитан на большое количество гостей: везде стояли длинные деревянные столы и лавки без спинок. «Чем-то напоминает Швейцарию!» – подумала Лита, но восточные картины на рисовой бумаге вернули ее к реальности. Блюда были простыми: рис, лапша, ферментированные овощи, немного мяса и рыбы. «Никакой здесь нет изысканности, в общем, что-то типа затрапезного буфета в русской бане. И как же уже хочется домой!»

Но все проголодались и стали с удовольствием поглощать содержимое тарелок, тем более, что официантка сразу предложила вилку и нож.

– Давайте сразу после обеда поедем в Сеул, – предложила Людмила Васильевна.

– У нас сегодня по программе еще восточный массаж – это подарок от мэрии Сеула, – мисс О вежливо поклонилась, и Людмила Васильевна решила не отказываться.

Кореянка пригласила их в отдельный кабинет с четырьмя массажными столами, накрытыми белоснежными хлопковыми простынями, и предложила выпить чай. «Какой странный горьковатый вкус!» – Лита выпила две чашки, потому что ее мучила жажда после пряной еды. Вошли три дородные сильные женщины и к удивлению москвичек стали делать массаж без масла, профессионально надавливая на точки и ловко перемещаясь по меридианам. Иногда чувствовалась боль, которая, впрочем, быстро проходила и сменялась теплом. Москвички немного поохали, и массажистки уменьшили силу надавливания, но Лита с наслаждением терпела, вспомнив свой московский опыт в китайской клинике.

Звучала однообразная восточная музыка и через некоторое время она стала впадать в состояние блаженства, но при этом ее ум лихорадочно работал. Она легко подсчитала, что первые прибыли от московского эксперимента будут уже к концу года, а сделанные в «Витафарме» и «Полимеде» инвестиции в расширение производства окупятся. Потом она стала думать о «Глории» и о том, что от директора давно нет никаких новостей. Это ее обеспокоило, и она решила осенью обязательно еще раз слетать в Тюмень. «Почему я так зациклена на этой работе, ведь когда-то нужно будет остановиться!» Вдруг вспомнилось, как Моисей Яковлевич говаривал: «Есть у революции начало, нет у революции конца60», и пришло осознание нового смысла ее бытия. Non est terminus61 – эта мысль Сократа напомнила об уроках философии в институте, и она вдруг вернулась во времена юности.

Она сидела на краешке стула и что-то писала в книгу отзывов на выставке Ильи Глазунова, а элегантный молодой мужчина по имени Игорь смотрел на нее горящими глазами. Она вздрогнула, потому что поняла, что у мистера Бээ – такой же горящий взгляд, да и глаза тоже цвета виски, как у ее любимого. «Чем-то они меня напоили, что со мной? Этот чай больше пить нельзя! И расслабляться тоже нельзя: я здесь состою переводчицей при могущественной женщине, от которой зависит судьбы не только «Полимеда», но и «Витафармы».

Лита вернулась в реальность и обнаружила, что кореянка массирует ей ступни. «Восточный массаж от головы до ступней, значит, это уже скоро закончится!» Она открыла глаза и обнаружила, что её коллеги уже отдыхали после массажа, и, может быть, даже крепко спали. Наконец, кореянка начала массировать пальцы ног и делать характерные похлопывания по ступням, а потом что-то пропела и удалилась.

– Людмила Васильевна, просыпайтесь: нам нужно ехать в гостиницу, – голос женщины звучал немного глухо, но начальница делегации проснулась и подняла голову.

– Что-то я здесь задремала после сытного обеда. Все косточки мне промассировали – знают здесь свое дело. Оксана Олеговна, просыпайся! Ты сюда что, спать приехала! Тебе еще отчет о свадьбе писать.

Женщины стали потихонечку вставать, но тут вошла мисс О с подносом чая.

– Принесите нам, пожалуйста, воды, – повелительным тоном сказала Лита. – Здесь чай у вас очень горький, нам он не нравится.

Людмила Васильевна удивленно посмотрела на нее, но промолчала и после такой характеристики чай пить не захотела. Но Оксана Олеговна выпила небольшую пиалу. Принесли воду в небольших бутылках, и Лита залпом выпила одну из них.

– Осторожно с чаем, Оксана Олеговна, выпейте воды.

По настоянию Литы принесли еще несколько бутылок воды, которые она решила взять в дорогу.

– Мисс О, проводите нас в раздевалку. Уже поздно, нужно возвращаться в Сеул.

– Мэрия Сеула предполагала, что вы здесь останетесь на ночь.

– Нет, у меня завтра утром важный разговор с Москвой, а связи здесь нет. Так что поедем, тем более в программе не было ничего про здешний ночлег. – Лита говорила уверенным звонким голосом, а Людмила Васильевна поддержала ее:

– Наша программа пребывания согласована с правительством Москвы и нам предписано жить в гостинице.

«Наша женщина, правильная, таких, как она, с правильного пути не свернешь!» Людмила Васильевна и Лита уже оделись, а Оксана Олеговна еще ковырялась и никак не могла попасть рукой в рукав.

– Вот не надо было чай пить, Оксана Олеговна. Соберись и одевайся, в машине отоспишься.

Мистер Бээ с бесстрастным видом ждал их в машине.

– Садитесь вперед, – пригласила Литу мисс О. – Здесь дорогу лучше видно.

– Нет, я сзади поеду. Вдруг у Людмилы Васильевны будут какие-то вопросы.

Лита решила быть очень осторожной и не поддаваться на провокации, потому что интуитивно чувствовала, что этим все не закончиться. Машина поехала в полной темноте, и было не понятно, куда они едут. Редкие дорожные знаки были на корейском языке, и от этого становилось не по себе. Они остановились у многоэтажного полностью освещенного здания, которое стояло на окраине небольшой деревни.

– Это наш известный стоковый магазин, здесь цены ниже, чем на рынке в Сеуле, – мисс О стала приглашать их внутрь.

– Уже поздно, давайте поедем в гостиницу, – Людмила Васильевна говорила усталым голосом, было заметно, что ей уже порядком надоело их восточное приключение.

– Может быть, пойдем, посмотрим, – робко пролепетала Оксана Олеговна. – А если здесь и правда дешевле, чем в Сеуле.

– Ты спи, Оксана Олеговна. На рынок мы завтра пойдем. А то тебя чаем опоили и всучат здесь что-нибудь ненужное.

– Мисс О, едем в гостиницу – мы устали, – руководительница делегации старалась говорить вежливо, но было заметно, что ее терпению приходит конец.

Кореянка что-то пропела, но мистер Бээ сидел с каменным лицом и не думал ехать. Некоторое время все молчали, и тут мисс О сказала энергичным голосом:

– Мистер Бээ приглашает Секлетею в магазин, он хочет подарить ей шубу.

Лита сделала вид, что не расслышала и поэтому молчала. А Оксана Олеговна не унималась:

– А какую шубу? Из какого меха?

– Из норки. Секлетее шуба пригодится в Москве. Я знаю, что у вас зимой очень холодно.

– Поблагодарите мистера Бээ и скажите, что у меня уже есть шуба. И, пожалуйста, переведите мистеру Бээ, что Людмила Васильевна просит ехать в гостиницу.

– Если вам не нужна шуба, то подарите ее мне. – Оксана Олеговна посмотрела на Литу умоляющими глазами. – Знаете, норковая шуба – это для меня что-то недостижимое, это шесть моих месячных зарплат.

– Оксана, ты с ума что ли сошла. Сначала Секлетея примет шубу, а потом что, с ним поедет на реку Ханган. Я ее не отпущу, я здесь не просто так, а руководитель делегации!

И тут мисс О прорвало:

– Пожалуйста, Секлетея, пусть он вам подарит эту шубу. Если вы с ним не пойдете, то он скажет, что я вас плохо обслуживала в чимчильбане и уволит уже в понедельник.

Лита горько улыбнулась уголками губ и сказала довольно жестко.

– В понедельник он вас никак не уволит, я откажусь переводить, потому что его английский не на уровне. А как мы здесь будем без переводчика? Так, что до среды вы точно доработаете. А потом, мы напишем руководству мэрии официальную благодарность в ваш адрес от правительства Москвы, да, Людмила Васильевна?

– Конечно, напишем, а следом за нами сюда едет губернатор Кемеровской области Тулеев, а я его знаю по предыдущей работе. Я вас ему порекомендую – с ним поработаете. Он будет встречаться с правительством Кореи. – Людмила Васильевна говорила спокойно и убедительно, так что мисс О перестала всхлипывать и стала что-то петь мистеру Бээ.

Тот оставался бесстрастен и молчал, и москвички стали подозревать, что ехать в Сеул он не собирается.

Мисс О, пожалуйста, переведите, – жестко и на высоких тонах сказала Людмила Васильевна: – Я– руководитель делегации мэрии Москвы и я требую представителя мэрии Сеула исполнить программу на субботу и отвести нас с гостиницу. Зачем ему дипломатический скандал! А если он выполнит нашу просьбу, нет приказ, то я буду очень благодарна и подготовлю в мэрию письмо о высоком уровне его компетенции и хорошей работе. И спросите, неужели он не хочет расти по карьерной лестнице.

Мисс О долго пела, потом опять плакала и, наконец, мистер Бээ вздрогнул и машина поехала. Через некоторое время Лита увидела первую надпись по-английски «Seoul – 100 km» и радостно сообщила об этом Людмиле Васильевне.

– Сто километров, как еще далеко, вот гад, куда завез! – прошептала она. – Посмотри, как там Оксана.

– Спит.

– Да, какие женщины в ЗАГСе нестойкие, видно, что там отсутствует напрочь коммунистическое воспитание. А вас, Секлетея, Лидия Георгиевна очень хорошо воспитала, правильно.

Лита не стала говорить о том, что её воспитывал отец, а лишь заметила:

– Ваше поколение другое, там много правильных людей. Таким же был и мой муж.

– Да, очень жаль, что все проходит. Да и мы с вами тоже не вечны. Но поработаем еще, эксперимент будем расширять – я перед поездкой пригласила аптеку 36,6 – они заинтересовались. Как, ваши фабрики выдержат? Смогут нарастить производство?

– Да, мы уже перевели два цеха на новый график работы, если будет необходимо – введем ночные смены. Люди заинтересованы в работе и в стабильном заработке. Особенно, после этих страшных 90-х.

За разговорами они не заметили, как оказались на окраине Сеула.

– Вот и город, скоро гостиница. Можно завтра поспать подольше? В воскресенье завтрак до двенадцати часов дня.

– Конечно, встреч никаких нет, так что спим до одиннадцати часов, завтракаем и идем на рынок.

Когда они приехали в гостиничную подземную парковку, Людмила Васильевна не стала выходить из машины, а подождала, пока выберется Секлетея. «Береженого Бог бережет!»