Секлетея. Восток

Санкт-Петербург, январь 2005 года

В Питере стояли крещенские морозы: реки и каналы покрылись толстым прозрачным льдом. Город уже с утра заволокла дымка, через которую время от времени пробивались редкие лучи северного солнца. В субботний день Лита решила хотя бы на часок выйти на прогулку с Максимом. К обеду ждали Екатерину Рогалину, а в воскресенье нужно было ехать в Москву на «каторжные работы» в «Полимед». Она достала из гардероба коричневую цигейковую шубу, которую специально купила для зимних деловых поездок и прогулок в ледяном ветреном Петербурге.

«Никакая норковая шуба сегодня так не согреет, как эта цигейковая», – подумала она и стала надевать на маленького Максима валенки и такую же цигейковую шубу, только поменьше. В подобном облачении они стали похожи на двух медведей: маму и маленького медвежонка, и это было так по-русски.

На детской площадке Лита обратила внимание на мужчину в темно-серой куртке–аляске, такой же, как у Андрея. Её сердце забилось: она вспомнила горячие джазовые мелодии и взгляд своего друга – страстный и при этом покорный. Его рождественский букет из белых амариллисов остался в Москве, и она забеспокоилась, как там цветы, поменяла ли Марина воду в вазе.

Маленький Максим играл вместе с крошечной девочкой: дети увлеченно копали яму в снежном сугробе маленькими разноцветными лопатками. «Как сегодня холодно, как бы мальчик не замерз?» – пронеслось в голове у матери. Она подошла и прикоснулась к лицу ребенка: кончик носа был теплым. «Погуляем еще 15 минут и хватит. Как же сегодня зябко!»

Она опять подумала об Андрее, и, вдруг вспомнила о единственной ночи с ним – внезапной и сумбурной. В те горькие дни Лита остро страдала от одиночества, болезненно переживала смерть мужа, часто плакала и ничего не хотела. Она «на автомате» заботилась о сыне и выполняла другие свои обязанности: ходила в школу и вела уроки английского языка. В тот печальный ноябрьский день она была на кладбище одна – Владимир уехал с классом в Финляндию: так было лучше для ребенка. Лита вспомнила, как готовила поминальный стол, как из последних сил накрывала на стол. Но никто из друзей Максима не пришел поддержать ее и помянуть его на сороковой день – только профессор Раков позвонил из Львова с соболезнованиями. Рядом были Марина и Андрей, но девушка потом куда-то ушла.

И Андрей стал страстно и нежно целовать ее, а она не смогла противиться. «Я называла его Игорем, – Литу пронизал холод при этой мысли. – А он ни разу не напомнил мне об этом! И, боже мой, где же он сейчас? Вчера вечером он вновь не ответил на звонок. И как странно, телефон был вне зоны доступа».

Тут она боковым зрением увидела, что девочку увели, а Максим один докапывает снежную яму. Она бросилась к сыну – кончик носа был холодным, и Лита скомандовала немедленно идти домой. Мальчик подчинился, протянул ей замерзший кулачок и по дороге стал рассказывать, что они с девочкой рыли норку для крота, который ночью придет и поселится в ней. Молодая мать с замиранием сердца слушала лепетания сына и думала о том, что ему нужен отец, и что никакой, даже влюбленный в нее мужчина отца ребенку не заменит. А ей самой нужен муж, но только такой, за которым как за «каменной стеной». А любовника я не хочу – лучше сохранять чистоту и ждать своего мужчину».

После прогулки и плотного обеда ребенок крепко уснул. Эви помогла Лите накрыть на стол и заторопилась в магазин за покупками. Екатерина Рогалина была как всегда пунктуальна, и Лита сразу же пригласила ее в гостиную, потому что и сама порядочно проголодалась.

На этот раз все было скромно: рассольник, жареная картошка с грибами и чай с конфетами. Екатерина сначала воодушевленно рассказывала про Скарлет и её жеребят, потом вдруг переменила тему и спросила о «Полимеде».

– Мы здесь в Питере с огромным интересом наблюдали за вашей схваткой с «Полимедом». Расскажите, как вам удалось купить контрольный пакет?

Лита улыбнулась, но потом тень озабоченности и усталости пробежала по её лицу.

– Я и сама не знаю, наверное, это божий промысел. А фирма «Полимед» на деле оказалась разрекламированным пузырем, который уже почти лопнул, но по инерции сарафанное радио еще передает о его необыкновенных успехах, да и эффективные менеджеры продолжают рассказывать о фирме с особенным придыханием. Вот так все люди и находятся в плену иллюзий.

– Вы уже провели аудит? Почему у вас столь негативная информация?

– Нет, аудит мы еще не провели. Я купила контрольный пакет только 31 декабря. Но уже сейчас столкнулась с задержками по выплате заработной платы на подведомственном предприятии. На следующей неделе должен с зимнего отдыха вернуться Грач – буду с ним встречаться и обсуждать эту проблему. Все это слишком дурно пахнет!

– Не расстраивайтесь! Все образуется, вот увидите.

– Я уже не только не расстраиваюсь, да и ничему не удивляюсь. Но не могу понять, как это с виду приличные люди легко совершают столь греховные поступки. Этот «Полимед» два года назад купил тюменскую фирму «Глория». Я видела их баланс за 2003 год – он мне по цифрам напомнил отчетность «Витафармы» 1996 – 1997 года. В этой фирме «Глория», судя по финансовым документам, ведется действительно реальный, умеренно прибыльный бизнес. Так вот, «Полимед» купил фирму за копейки, толком до конца не рассчитался, но его менеджеры уже успели отстранить от руководства бывших владельцев. Там сейчас рулит какой-то молодой человек, и я полагаю, что это подставная фигура.

Екатерина внимательно слушала Секлетею, только время от времени охала и понимающе покачивала головой.

– Я с ужасом думаю о том, что «Витафарма» могла оказаться на месте этой «Глории». Ну да ладно! Этот раунд я у них выиграла – защитила любимое детище брата. Но если честно, не знаю, что делать дальше. Я на 24 февраля назначила общее собрание акционеров с единственным вопросом: выборы генерального директора «Полимеда».

– И чего же вы опасаетесь? У вас контрольный пакет, и вы автоматически станете генеральным директором

– Я опасаюсь их действий, и наших чиновников тоже опасаюсь – знаете, какое у нас неоднозначное законодательство?

– Да, конечно, о нашем дырявом законодательстве я знаю не понаслышке. Деловая жизнь в России течет во многих аспектах по понятиям: бизнесмены про законы вспоминают нечасто.

Екатерина вышла в коридор и принесла оттуда папку с бумагами.

– Вот здесь та аналитическая справка, про задержку заработной платы, о которой вы меня просили. Что могу сказать на словах! В основном, трудовые инспекции дают вновь избранным генеральным директорам время для наведения порядка, обычно, не менее шести месяцев дают. И даже если поступают жалобы в этот период, то генерального директора не наказывают и к ответственности не привлекают.

– Расскажите мне подробнее об ответственности генерального директора.

– За первое нарушение будет назначен штраф – на директора лично, а также на компанию. Штрафы небольшие – до тридцати тысяч рублей. А вот за второе нарушение генеральному директору суд может назначить наказание в виде дисквалификации сроком от одного до трех лет. А что такое дисквалификация? Это невозможность в течение определенного срока занимать руководящие должности. И если это, не дай Бог, случится, то вы – Секлетея Владимировна, не сможете не только руководить «Полимедом», но и вынуждены будете оставить руководство «Витафармой».

– Понятно. Вот что они задумали на этот раз!

– Я тут откопала два дела в мировом суде Нижегородской области. Вот, я вам распечатала постановления по этим делам и приложила их к справке. Там ответчик по делу купил долю в небольшой компании и повел себя неосмотрительно – стал генеральным директором со всеми, как говорится, вытекающими. Так вот прежние собственники подговорили персонал компании, те подали жалобы в трудовую инспекцию, и уже в течение месяца это дело попало в суд. Из постановления суда видно, что у директора толком не было времени разобраться, там жалобщик принес в трудовую инспекцию договор, которого не было у главного бухгалтера. И этот документ суд признал действительным, не оплаченным в срок, и дисквалифицировал генерального директора на срок три года.

– Понятно. И что же было дальше?

– Ну, видно там юриста нормального у этого человека не было, и он не смог защититься. В итоге он и деньги, и бизнес, да и репутацию потерял. В такой ситуации уже не приходится говорить о нервах и здоровье. Так что, вот такая имеется у нас судебная практика.

– Спасибо, Екатерина! Вы, как всегда, на высоте. Что же вы мне можете предложить в этой ситуации? Ведь я, защищаясь, купила контрольный пакет, причем часть акций «Полимеда» я обменяла на акции «Витафармы». Дело в том, что мне не хватало денег на покупку необходимого пакета акций.

– И что же в «Витафарме»? – Екатерина напряглась, её голос задрожал. – У кого сейчас контрольный пакет?

– У меня, конечно! Я действовала очень осторожно и никуда не торопилась.

– Отлично. У меня прямо от сердца отлегло. – Екатерина раскраснелась, было видно, как она переволновалась. Лита предложила ей выпить по рюмочке коньяка «для снятия стресса».

– Так вот, что я вам могу предложить, – продолжала Екатерина, осушив сразу всю рюмку живительного напитка. – Нужно назначать на должность генерального директора номинальную фигуру. У вас есть человек, которому вы доверяете?

– Да, конечно. Такие люди у меня есть.

– Сразу хочу сказать, что лично я бы от такой должности не отказалась. Но в таком случае, вам нужно будет искать другого юриста – я не смогу вас представлять в суде.

– Об этом не может быть и речи – вы мне, как никогда, будете необходимы, по крайней мере, до тех пор, пока я не наведу порядок и в «Полимеде», и в «Глории». По директору я буду думать – до 24 февраля еще больше месяца. А вы, пожалуйста, запланируйте занятость на эту неделю – я хочу, чтобы вы были рядом со мной в эти дни в Москве.

– Хорошо, я обязательно приеду на собрание.

– И потом вам следует все в «Полимеде» переоформить на нового генерального директора: в налоговой, в пенсионном, в соцстрахе. Ну, в общем, вы ведь знаете эту работу.

На этой позитивной ноте подруги распрощались, и Лита пошла собирать вещи к завтрашнему отъезду. Она никогда раньше не ездила дневными поездами, и к её удивлению в шестиместном купе первого класса все места оказались заняты. Женщина взглянула на соседей: семейная пара с ребенком и двое влюбленных. «Да, к сожалению, это лучшее купе в дневном поезде», – подумала она и прошла в вагон-ресторан. Там между пустующими столами с белоснежными скатертями сновали улыбчивые официантки, а из-за высоких цен посетителей в ресторане не наблюдалось.

Лита устроилась за единственным двухместным столиком, заказала бокал вина и закуску, и попросила официантку никого к ней не подсаживать. Чаевые в пятьсот рублей решили деликатный вопрос, и женщина наслаждалась одиночеством и любовалась ледяными деревьями, заснеженными холмами и сверкающими на солнце извилистыми речушками. Изредка попадались крошечные деревушки и пристанционные поселки, жизнь в которых зимой еле теплилась.

«Кого же мне поставить на должность генерального директора? – думала она. Первая мысль была о Марине, но что-то Литу здесь не устраивало на интуитивном уровне. – Допустим, я предложу Марину на эту должность: с ее выборами проблем не будет, ведь у меня контрольный пакет. Но хорошо ли я её знаю? И не снесет ли ей голову от внезапных финансовых возможностей и организационной власти? Да, конечно, можно в контракте оговорить максимальные суммы, которыми она сможет распоряжаться, ограничить её полномочия в ряде вопросов, передав их на уровень совета директоров. Но она станет генеральным директором и будет без доверенности действовать от имени компании. И в контракте всего не предусмотришь – грамотные юристы в любом договоре найдут слабые места».

Лита вспомнила о Наталье Власовой и уволенной из-за утраты доверия главном бухгалтере «Витафармы» и ей стало искренне жаль этих женщин. Они пошли на поводу у своих страстей и в результате остались у разбитого корыта. «Людей в компании нужно беречь и не требовать от них многого. Марина будет мне отличной помощницей: ведь она так аккуратно и четко выполняет поручения. И дома по хозяйству она мне поможет пока Эви на какое-то время останется с Максимом в Питере. И полагаю, что это ее лучшая роль».

Поезд остановился у знаменитой станции Бологое: немногочисленные торговки предлагали сухие грибы и разноцветные шапки-ушанки из кролика. Торговля шла вяло, и Лита задумалась о незавидной судьбе этих бедно одетых женщин, которые могли быть её ровесницами. «Да, жизнь милостива ко мне! Может быть, эти торговки тоже в прошлом были учительницами, и может быть, как и я, преподавали детям английский язык». Ко второй платформе подошел поезд, шедший в противоположную сторону, и женщины стали бойко предлагать пассажирам свои незамысловатые товары.

Вторым её кандидатом стал Виктор Петрович Негурица. «Допустим, я назначу Димитара заместителем генерального директора в «Витафарме» – на место Виктора Петровича. В компании бизнес налажен, так что он справится. Можно даже совместить функционально две должности. А что же будет дальше? Вытянем мы с Виктором Петровичем «Полимед» и настанет момент, когда нужно будет реально объединять две компании. Но его место в «Витафарме» уже окажется занято, да и для него это будет понижение по службе. Как это называется в теории? Конфликт интересов!»

Поразмыслив, Лита отказалась и от этого варианта. Назначение на должность своего сына Владимира она даже не стала рассматривать: её мальчик никогда не должен узнать о том ужасе, который пережила она. Пусть вместе с Барбарой воспитывает ей внуков.

Между тем они подъехали к Твери, которая была единственным крупным городом на пути следования. Поезд медленно без остановки проехал мимо железнодорожной станции и стал набирать скорость. «Как незаметно пролетело время! Уже Тверь позади, а я еще ничего так и не решила!» Стемнело, за окнами мелькали огни подмосковных поселков. Лите не хотелось возвращаться в людное купе, и она заказала еще бокал вина и чашку кофе.

«Как же мне со всем этим быть?» И вдруг ее озарило: нужно назначить Плетневу Лидию Георгиевну. «А больше не кого! Только бы она согласилась! Высокое в прошлом положение обеспечит ей отличный рейтинг при голосовании акционеров. А я при ней стану исполнительным директором – она даст мне генеральную доверенность и право подписи. А потом, после слияния компаний, у нас освободится место председателя совета директоров – почетная и политически ответственная должность, как раз для моей матери».

Лита разрумянилась и похорошела: ее лицо разгладилось, а уголки губ застыли в полуулыбке. Она теперь знала, как ей правильно поступить.