Секлетея. Восток

Санкт-Петербург, август 2005 года

Лита вошла к себе на Большую Морскую в 9:30 утра. После вчерашней встречи с Игорем у нее оставался неприятный осадок, и на мгновение ей показалось, что это был не он, а кто-то другой. «Интересно, он уже ушел?» – подумала она и стала звонить Марине. Девушка сообщила, что он не только не ушел, а все еще крепко спит.

– А ночью он вставал?

– Да, около трех ночи наш гость встал, принял душ, потом съел остатки печенья, погулял немного по коридору и снова лег спать. Я сначала подумала, что он ушел: мне показалось, что дверь хлопнула.

– Ладно, пусть поспит. Приготовь ему на завтрак омлет с ветчиной и напомни, что я уехала в Питер.

– А когда ты обратно?

– Пока не знаю. Если честно, я так устала за этот год. Эта сумасшедшая московская жизнь очень изматывает. Тут из Питера теплоходы ходят по Ладоге, а некоторые и по Волге. Хочу заказать какую-нибудь путевку – возьму Эви, Максима и немного поживу санаторной жизнью. Знаешь, как это должно быть здорово: завтрак, обед, ужин, днем экскурсия, а вечером танцы на палубе.

– Да, я в детстве плавала с родителями по Волге – мне очень понравилось.

– А я вот никогда не отдыхала на теплоходе. В советское время не получилось, а потом все в моей жизни было как в приключенческом фильме. Думаю, что очень заманчиво каждое утро просыпаться в новом городке.

Потом Лита позвонила Маргарите Васильевой и пригласила ее вместе пообедать в Литературном кафе на углу Мойки и Невского. Она хотела, во-первых, обсудить планируемые финансовые показатели «Витафармы» в связи с вхождением в московский проект по жизненно важным лекарствам, а, во-вторых, обменяться мнениями по ситуации с «Полимедом». Во время своих краткосрочных набегов в Москву Маргарита была очень занята, да и Лита почти все время отсутствовала в офисе. А между тем бизнес усложнялся и требовал повышенного внимания обеих женщин.

Лита сварила себе кофе, потом помогла Эви одеть Максима и проводила их на прогулку. Она вдруг почувствовала, что места себе не находит, и хотела вновь позвонить Марине. Потом подумала, что не стоит: она как раз готовит ему завтрак и все такое. «Полагаю, что когда он уйдет, Марина мне сама позвонит». Чтобы как-то успокоиться, она решила перед встречей немного погулять и пройтись по одному из любимых питерских маршрутов от Летнего сада до Невского проспекта.

Таксист привёз её к набережной Фонтанки, недалеко от входа в сад. Пошел мелкий прохладный дождик, и Лита обрадовалась тому, что предусмотрительно взяла с собой большой зонт. «Да, Питер это совсем не Москва, здесь погода может меняться за день по нескольку раз».

По спокойной глади пруда, находившегося у входа в Летний сад со стороны Фонтанки, плыли величественные белые лебеди. «Совсем как у нас в Москве на Патриарших». Она прошла по тенистой аллее, и в который раз восхитилась сильными и высокими деревьями с зелеными раскидистыми кронами. «Как это удивительно: идет дождь, а дорожки в Летнем саду почти не намокли!»

Мелкие капли стучали по листьям, их шорох сливался с журчанием фонтанов, а белоснежные мраморные скульптуры напоминали о том, что во времена Российской империи Летний сад был любимым местом прогулки петербургской знати и членов императорской семьи. Стриженные липовые шпалеры овальной формы формировали небольшой лабиринт, а деревянные полукруглые скамейки в увитых зеленью беседках располагали к отдыху.

Летний домик Петра I находился на реконструкции, но глядя на него Лита вспомнила о том, как еще в далеком 1994 году водила туда иностранцев по просьбе брата Виталия. Фирмачи восхищались печными изразцами и росписями, резной мебелью и уникальной коллекцией морских навигационных приборов. «Только бы ничего там не испортили во время реставрации», – подумала она, вспомнив о многочисленных утраченных артефактах в центре Москвы.

Лита вышла на берег Невы через знаменитые ворота с кованной позолоченной решеткой, но косой холодный дождь пошел так сильно, что она вновь поспешила вернуться под защиту крон деревьев. Путь назад к Фонтанке пролегал по центральной аллее, жемчужиной которой был белоснежный мраморный фонтан квадратной формы с пирамидальными идеально ровными струями.

Она вышла на берег Мойки: дождь стих, на мгновение выглянуло солнце, но затем свинцовые облака вновь затянули небо. Михайловский сад, раскинувшийся между Мойкой и Фонтанкой, был недавно реконструирован: ландшафтные дизайнеры создали элегантные монохроматические цветочные поляны. Здесь были и белая, и розово-фиолетовая и желто-оранжевая поляны. Растения подбирались очень тщательно, так, что когда одни отцветали, распускались другие, неизменно сохраняя монохроматический оттенок.

Решетка Михайловского сада и Храм Спаса на крови напоминали о трагических событиях на набережной канала Грибоедова44 и Лита поспешила на Невский к Казанскому собору. «Как хорошо я прогулялась и развеялась. Все-таки Питер – это мой город».

Она вошла в Литературное кафе45 и окунулась в атмосферу 19 века. Портреты русских писателей на стенах, бронзовые люстры и канделябры, наборный паркет на полу с геометрическим рисунком и белоснежные скатерти на круглых столиках напоминали рестораны Санкт-Петербурга серебряного века46. Официанты в черных фраках и белых перчатках были внимательны и предупредительны, а живая музыка рояля, расположенного в центре зала, добавляла волшебства и изысканности.

Маргарита была точна: она легко взлетела по лестнице, полагая, что будет первой. Увидев Литу, она обрадовалась, протянула ей обе руки, и женщины стали так искренне приветствовать друг друга, что немногочисленные посетители ресторана невольно обратили на них внимание. Официант выверенным движением положил перед ними кожаную папку с изысканным меню, а также тщательно подобранной к нему винной картой.

– Здесь настоящая русская кухня – они предлагают блюда, которые готовили в России в XIX веке, – Лита с наслаждением пролистала страницы кожаной папки. – И какие здесь огромные порции – давайте закажем все разное, попросим дополнительные тарелки и попробуем несколько блюд.

– А давайте, Лита. И знаете, я очень по вас соскучилась. А ведь полагала, что нас связывают только деловые отношения.

– И да, и нет. «Витафарма» давно стала семьей для наших сотрудников, да и «Полимед» и «Глорию» мы очистим от этих неприятных эффективных менеджеров.

– А кстати, давно хотела у вас спросить: много сотрудников уволилось из «Полимеда»?

– За прошедшие полгода примерно половина менеджмента и бухгалтерии. Остальные как то стали перестраиваться. Вы будете вино?

– Нет, если только вам составлю компанию.

– Я тоже хочу «Боржоми» или «Нарзан».

Женщины еще немного пообсуждали блюда из меню. Наконец, Лита выбрала знаменитый салат оливье с жареной перепелкой и борщ со сметаной, салом и черным хлебом, а Маргарита – жареные баклажаны с помидорами и травами и Пожарские котлеты с картофельным пюре и солеными огурчиками.

– А как вы планируете справиться силами оставшегося менеджмента или будете набирать людей?

– Не знаю, но пока все нормально получается. Я выяснила, что примерно треть специалистов в «Полимеде» занимались так называемой обналичкой, или попросту говоря, уходом от налогов. Они составляли различные договоры с надуманными консультационными услугами, имитировали бурную деятельность по переписке с директорами фиктивных компаний, а потом для прикрытия всей этой мутной схемы готовили еще и отчетную документацию.

– Да, не знаю даже что вам по этому вопросу сказать?

– Но это еще и не все. В бухгалтерии был целый сектор, который отвечал за обналичку и хранение черной кассы, а часть бухгалтеров вели ведомости и выплаты по второй – черной части зарплаты. Я полагаю, что уволились именно такие специалисты.

– И что же теперь у нас получается?

– А получается то, что и для оставшейся части сотрудников работы не достаточно. Мы подписали этот договор с Москвой и его нужно исполнять. А этот проект я буду вести и контролировать сама: нам здесь никак нельзя допустить малейшее пятнышко на репутацию.

– А что с финансами в «Полимеде»?

– Деньги начали появляться, мы ритмично выплачиваем заработную плату и «Исток» уже готов вернуть «Витафарме» зимние займы. По моим пока предварительным оценкам издержки снизились на тридцать процентов.

– То есть правильно ли я поняла, что «Полимед», наконец, начал жить на собственные средства – без займов и инвестиций?

– Да, примерно с начала лета ситуация стабилизировалась.

– А что принесет московский проект?

– Если честно – я пока не знаю. Мы ввязались в проект спонтанно, но я интуитивно чувствую, что это правильное решение.

– Но если цены будут снижены, то на чем же мы будем зарабатывать?

– Ну, это пока чисто московский эксперимент. Впрочем, полагаю, что эта инициатива по регулированию цен скоро будет поддержана и на федеральном уровне.

– То есть вы считаете, что подобный эксперимент будет проводиться и в Питере?

– Да, и «Витафарма» вступит в него, уже имея за плечами московский опыт. Но здесь самое главное – это снижение издержек. «Витафарма» вышла на московский рынок почти бесплатно, а вы помните, сколько платил Михаил Юрьевич, чтобы выйти на питерский? И еще – мы практически отказались от агрессивной телевизионной рекламы. Передача об эксперименте на московском канале принесла нам куда больше, чем сверхдорогие ролики на ТВ. И, думаю, что через три месяца, когда мы сможем подвести первые итоги, департамент фармации организует конференцию по обмену опытом. А это – возможность выхода на федеральный уровень.

– Да, интересные перспективы. Расскажите мне о ваших планах.

– Если все пойдет хорошо, мы объединим три компании в одну под торговой маркой «Витафармы». У нас три предприятия – кингисепская фабрика, «Исток» и «Глория». И везде дублирование функций. Я думаю, что нужно максимально унифицировать все процессы и исключить дублирование. И штаб-квартиру я планирую перевести в Москву.

– А что же здесь?

– Мы оставим в Питере и Тюмени небольшие бюро, а основную команду я планирую перевести в Москву. И ваша должность не измениться, только масштабы станут другими. Самое ценное, что есть у «Полимеда» – это московское здание. Там мы и создадим штаб-квартиру. Кстати, Виктор Петрович уже хочет купить дом в Подмосковье, недалеко от «Истока».

– Да, какие у вас грандиозные планы.

– Но это еще не все. Нам нужно переводить отдельные цеха в Кингисеппе и «Истоке» на полуторасменный режим работы – с 8-ми утра до 8-ми вечера. А в будущем я не исключаю и перевод на трехсменный режим: так наши технологические линии будут работать по максимуму.

– Но для этого потребуется набирать людей.

– В принципе, да. Но я бы хотела начать с малого – перевести только один цех и перераспределить людей. Многим работа в режиме два дня рабочих, два дня выходных может понравиться. Давайте откроем внутренние вакансии и проведем собрание коллектива.

– Отлично, я подготовлю все распорядительные документы по этому вопросу.

– И сразу же имей в виду и «Исток». Мы будем внедрять новации одновременно.

За разговорами они опустошили тарелки и решили заказать десерт. Живая музыка стихла, пианистка ушла, и в зале стало тихо. Активная молодая женщина – мама девочки – подростка попросила у метрдотеля разрешения сыграть на рояле. Тот согласился, и девочка стала исполнять «К Элизе» и полонез Огинского. Она играла не уверенно и временами сбивалась, но мама была горда дочерью и подбадривала её. Очень скоро репертуар девочки иссяк, и тут к роялю подошел мальчик постарше. Это был настоящий профессионал. Он исполнил «Аппассионату», а потом несколько вальсов Шопена.

– Какие у нас в России талантливые дети – устроили нам настоящий праздник, – воскликнула Лита.

– А мне, дорогая Секлетея Владимировна, понравилось наше совещание в столь приятной обстановке.

– Отлично, будем повторять такие совещания в обновленном формате время от времени. В Москве есть тоже много симпатичных мест.

– А вы заедете в «Витафарму»?

– Да, я загляну в офис завтра или чуть позже. И попросите помощницу купить мне круиз по Ладоге – какую-нибудь большую каюту. Я хочу поехать с Максимом и Эви.

– Да, я сегодня лично уже этим займусь. Вам нужен достойный отдых после столь напряженного года.

Они вышли из ресторана, и Маргарита поспешила вернуться в офис. А Лита решила пройтись по Мойке до дома, тем более что погода благоволила – на улице заметно потеплело и сияло солнце.