Секлетея. Восток

Москва, 1 января 2005 года, продолжение

Театр «Новая опера» находился в самом центре Москвы, в саду Эрмитаж – прямо напротив знаменитой Петровки 38. Его здание выстроили при мэре столицы Юрии Лужкове еще в лихие 90-е на месте знаменитого «Зеркального театра»2 – этой признанной жемчужины Эрмитажа времен серебряного века. Из огромных рифленых окон нового театра открывался вид на столетние деревья, покрытую свежевыпавшим снегом цветочную клумбу и запорошенные куртины сирени. Это создавало иллюзию единства с парком, а у зрителей невольно возникало желание прогуляться в нарядных костюмах по занесенному снегом «театральному фойе». С обеих сторон лестницы, которая вела в раздевалку и буфет, красовались мраморные фонтаны, и это придавало облику театра торжественность и помпезность.

Зал оказался камерным: там могло разместиться чуть более семисот зрителей. По форме он напоминал древнеримский амфитеатр: с обеих сторон на некотором возвышении парили в воздухе две вип ложи, а позади партера высился балкон, напоминавший о знаменитой галерке.

Несмотря на то, что Москва традиционно славилась несколькими оперными и балетными сценами, «Новая опера» в начале 2000-х выделилась на их фоне не только благодаря новому зданию в центре, но и главным образом таланту артистов труппы и инновационным постановкам. Правительство столицы выделяло «Новой опере» значительные для тех времен субсидии, и это позволяло, с одной стороны, не повышать цены, а с другой – оплачивать дорогие красочные декорации и костюмы. Время действия многих знаменитых опер переносилось в современность, что придавало представлениям особую энергетику и утонченную эстетику.

Андрей заехал за Литой на редакторском джипе в половине шестого вечера, и менее, чем через десять минут они были у входа в Эрмитаж. Ее друг заботливо помог выйти из машины и, глядя на спутницу сияющими глазами, предложил заглянуть в модный в те времена клуб «Парижская жизнь», который размещался напротив входа в сад:

– До начала представления еще больше часа: я никак не ожидал, что мы доедем так быстро.

– Здесь совсем недалеко до моего дома, не более двадцати минут пешком. Где-то в этом районе раньше жила моя одноклассница: я несколько раз была у нее в гостях. Но в центре Москвы все так изменилось, что я уже сейчас не вспомню, где её дом.– Лита приветливо смотрела на Андрея и улыбалась уголками губ: – Знаете, я никогда еще не была в клубе, так что пойдемте, очень хочется посмотреть.

– Как это может быть! Жить в центре Москвы и ни разу не сходить в ночной клуб?!

– Да, вот так складывается моя жизнь…

Андрей нежно взял её под руку и отметил про себя: «Она совершенно не испорчена этими гнусными девяностыми. Нечасто теперь встретишь такую женщину!»

Они прошли мимо величественных, припорошенных снегом лип и оказались у небольшого катка, который был залит в левой части сада, – той, что располагалась ближе к легендарной Петровке 38. Немногочисленные посетители катка скользили по льду между деревьями, негромко играла музыка, а гирлянды из разноцветных лампочек придавали старому парку особенную праздничность и уют.

– Будьте осторожны, дорогая Лита, – Андрей еще крепче прижал к себе её руку: – Сегодня скользко, всю слякоть за ночь приморозило. Знаете, здесь из сада в безоблачную ночь можно увидеть звезды. Это теперь такая редкость для Москвы.

– У меня из окна спальни тоже иногда видны звезды. Я в детстве любила за ними наблюдать.

– Да, ваш дом находится в удивительном месте, а Англиканская церковь и вовсе уникальное сооружение в центре старой Москвы.

Они оказались у входа в двухэтажное кирпичное здание второй половины XIX века, на фасаде которого красовались старинные стеклянные фонари в кованной бронзовой оправе. На стенах возле небольшого гардероба висели афиши артистов и ансамблей, которые выступали в клубе, и объявления о ближайших концертах.

Андрей провел Литу в небольшой ресторанчик на первом этаже, в зале которого царил полумрак. На противоположной от входа стене висел огромный экран, где в режиме нон-стоп демонстрировались старые фильмы эпохи немого кино. Посетители ресторана не могли оторвать взгляд от экрана, а фортепианная музыка переносила их в начало XX века.

Лита чуть сощурившись смотрела на Чарли Чаплина3, поедавшего ботинок в роли Маленького Бродяги4, и вспоминала, как в детстве часто смотрела этот фильм по телевизору. Официантка принесла два бокала ледяного шампанского и тарелку с крошечными бутербродами с белой рыбой и красной икрой.

– С Новым Годом, дорогая Лита. Желаю вам счастья.

– И вас с Новым годом. Спасибо вам за то, что вытащили меня в свет.

Они немного еще поболтали о погоде, о старинном саде и о предстоящем Рождестве. Андрей взглянул на часы – было уже без двадцати семь: «Какая женщина, я рядом с ней совсем не замечаю времени!»

– Нам нужно поторопиться. Я еще хочу вам показать театр.

Они прошли вглубь парка к стилизованному под старину зданию с огромными окнами, ажурные переплеты которых были вырезаны из дерева. Небольшие стеклянные ячейки закруглялись к краям, свет сквозь них причудливо преломлялся, и зимний парк становился похожим на театральную декорацию. За огромной современной гардеробной, расположенной в подвальном этаже, был устроен небольшой буфет. В фойе перед ним продавались диски с записями спектаклей и концертов, и молодые девушки в форменных костюмах предлагали красочные программки.

Андрей провел Литу на второй этаж – там была отдельная дверь в их ложу. Они уселись на кресла, стоящие к сцене ближе всего и поэтому самыми лучшими в зале. Занавес был поднят, а небольшая сцена разделялась на две части огромным зеркальным шаром на постаменте, драпированным золотой тафтой. Справа и слева от него стояли стулья и пюпитры, а рядом – музыкальные инструменты. По краям сцены выделялись яркие пятна корзин со свежими белоснежными лилиями, которые расточали сладковатый аромат с легкими медовыми нотками.

– Какие роскошные цветы! И это в самой середине зимы! – воскликнула Лита.

– «Новая опера» – любимое детище Юрия Михайловича5, так что бюджетных денег здесь не жалеют, – тихо ответил Андрей.

Представление началось с небольшой задержкой и первыми на сцену вышли исполнители классической музыки, одетые в строгие черные фраки и белоснежные манишки с пурпурными галстуками-бабочками. Своим обликом они подчеркивали консервативность и академичность. А следом за ними шествовали джазовые музыканты в свободных черных брюках, белых пиджаках, светло-фиолетовых рубашках и галстуках-бабочках молочного цвета. Их одеяния символизировали вольный дух джазовых исполнителей и нежелание следовать канонам. Замыкали это необычное шествие два дирижера, одетые под стать своим оркестрантам. Они вышли на середину сцены, поприветствовали зрителей и церемонно пожали друг другу руки. Зрители захлопали, и представление началось.

«Opera@Jazz» было своеобразным шуточным соревнованием между оперой и джазом. Молодая певица в красивом длинном платье в сопровождении классического оркестра исполнила Цыганскую песню из оперы Жоржа Бизе «Кармен». В ответ джазовый оркестр представил зарисовку «Цыганский свинг». На куплеты Эскамильо и Арию Хозе в классическом исполнении джазовый оркестр ответил знаменитой композицией "Bull shift" – «Час быка». После ариозо Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин» прозвучала джазовая импровизация «Onegin Line» – в онегинском стиле.

Лита была в восторге, она почувствовала себя частицей этого музыкального великолепия, горячо аплодировала и замирала под выкрики «браво». Время от времени она украдкой смотрела на Андрея и ловила его взгляд, полный любви и восхищения.

«Боже мой, как же здесь чудесно!» – думала она. – «Какой же Андрей молодец, что пригласил меня». И она вновь оглядывалась на своего спутника, и опять замечала, как он счастлив от того, что ей все так нравится.

В антракте администратор пригласила их за кулисы, где был накрыт богатый фуршетный стол для вип-гостей. Она стала благодарить Андрея за прошлогоднюю статью в «Коммерсанте» о «Новой опере», которая привлекла внимание к театру. Потом они выпили за процветание в Новом году, и девушка испарилась. Молодой человек, который представился корреспондентом «Ведомостей», сказал несколько заезженных комплиментов в адрес Литы, и между прочим отметил, что еще не видел Андрея с такой красивой спутницей. Пожилая семейная пара принадлежала к плеяде заядлых московских театралов. Женщина рассказывала о том, что в этом театре много других отличных постановок, а мужчина ей вторил и хвалил удивительные балетные спектакли Василева и Касаткиной6. Потом они стали наперебой приглашать Андрея и его спутницу на Евгения Онегина7, Набукко8, а также на балет.

Лите понравилось, как Андрей вел себя по отношению к ней. Он представлял её друзьям как жительницу центра Москвы, влюбленную в театр, и называл просто по имени. Женщина вспомнила банковскую вечеринку в Париже и то, как Игорь знакомил её там – называл все регалии и звания, и как потом молодые люди сразу же хотели «делать с ней бизнес». Здесь же, в театре, все было легко и свободно, а она являлась просто зрительницей и наслаждалась вместе со всеми прекрасной музыкой.

Второе отделение оказалось еще лучше первого, а в конце оркестры исполнили на бис ариозо Канио из «Паяцев» Р.Леонкавалло, а затем джазовую композицию «Свингуй, паяц!». Дирижеры радовались как дети: они обнимались, менялись оркестрами, нежно целовали ручки у оперных примадонн, а при исполнении номеров на бис играли соло на скрипке и саксофоне. Во время поклонов администраторы вынесли на сцену новогодние букеты свежих цветов с веточками ели, и стали одаривать исполнителей. Эта щедрость еще раз подчеркнула особый придворный статус театра в Правительстве Москвы.

– Это представление будет здесь идти каждый вечер, до старого Нового года, – сказал Андрей, когда они спускались в гардероб. – И думаю, что все дни будет аншлаг.

– Спасибо вам за приглашение, мне было сегодня так весело.

– Ну что вы, Лита, не за что! Вы мне безумно нравитесь, и я бы хотел с вами еще куда-нибудь пойти.

– А я с удовольствием приму ваше следующее приглашение.

Они вышли на улицу, Андрей позвонил, и к воротам сада подъехал редакторский джип. Он решил не торопить события и не приглашать Литу загород или на вечеринку к друзьям, потому что слишком хорошо усвоил преподанный ею урок. «Она должна захотеть отношений, сама захотеть, без какого-либо нажима с моей стороны. А мне остается только одно: ждать её – самую прекрасную и желанную женщину моей жизни!»