Секлетея. Восток

Москва, февраль 2006 год

Дома ее встретила Марина, которая несколько дней назад вернулась из поездки в Ханты-Мансийск. Она была в прекрасном настроении и сразу стала рассказывать Лите о своих впечатлениях. Ее мучило любопытство: зачем начальница ездила в Китай, по бизнесу или просто отдохнуть. И более всего ее волновал вопрос, с кем.

Лита решила ничего конкретного Марине не рассказывать: пережитые жизненные невзгоды сделали ее осторожной и недоверчивой. «Андрей четко дал понять, что он не готов к серьезным отношениям. Может быть, его с женой еще что-то связывает? Так что буду молчать, а то завтра о подробностях поездки узнают в «Полимеде».

– Я ездила в Шанхай и Пекин на переговоры.

– А откуда такой роскошный загар?

– На недельку выбралась в Санью: мне в клинике ТАО порекомендовали тамошний санаторий Тайцзи. Каждый день проходила там процедуры, так что чувствую себя гораздо лучше.

– А где это?

– На острове Хайнань в Южно-Китайском море. Там великолепный песчаный пляж, если хочешь, я дам тебе координаты.

– Может быть, и соберусь!

– А теперь расскажи, как ты съездила в Ханты-Мансийск?

– Хорошо. Жила в гостинице Югра, застала там лютые морозы. Было до 45 градусов.

– Да… Ну и как?

– Белкина Виктория Петровна прилетела в Ханты-Мансийск по каким-то своим делам, так что я решила в Горноправдинск не ездить.

– На чем прилетела?

– Туда раз в неделю летает вертолет. Она жила у какой-то родственницы и пару раз приходила ко мне в гостиницу. Мы там в ресторане все бумаги сверили, вопросы по поставкам сняли и завтра ты можешь подписывать договор.

– А Элмар тебя встретил?

– Да, когда я летела туда, встретил и довез до гостиницы.

– А потом?

– Я ему пару раз позвонила – он сослался на дела, ну и больше я не пыталась.

– Понятно. А как ты добиралась до аэропорта?

– С оказией. Там у них была какая-то конференция, и рано утром от гостиницы шел автобус. Мне на ресепшене сказали.

– Ну вот, очень хорошо. Есть я не хочу – два раза кормили в самолете. Пойду-ка я спать, устала…

Лита легла в постель и накрылась любимым пододеяльником с вышивкой ришелье. Она вдруг вспомнила, что вышивала этот пододеяльник еще до рождения Владимира, для Игоря вышивала. «А ведь я тогда мечтала о том, как нам будет вместе хорошо под этим пододеяльником. И ничего не вышло: ни я ему не была нужна, ни тем более мой пододеяльник. Но каковы советские ткани – двадцать семь лет прошло, а пододеяльник все целехонек».

Она зажгла хрустальную лампу у изголовья и пошла к окну. Крутая крыша величественной англиканской церкви была засыпана снегом, и только острый шпиль слегка поблескивал от света луны. Она оперлась о нагретый батареями подоконник и прислонилась лицом к холодному стеклу. «Почему у меня так с мужчинами, ведь с Максимом так не было. А может быть эти успешные во всем мужчины и вовсе не умеют любить? А зачем мне отношения без любви? Если они меня полюбить не могут, то мой сын, а уж тем более и приемная дочь будут тоже не нужны. А детям это зачем? Андрей хороший парень и по всему видно, что я ему нравлюсь. Но и он за легкие и свободные отношения, за то, чтобы они были исключительно в радость. Это когда мало вкладываешь, но хочешь много получить».

Она решила принять ванну перед сном и надела махровый халат. Вода была горячей – газовая колонка работала на полную мощность. Она посмотрелась в зеркало – глаза были усталыми, а у губ легли маленькие складочки. «Мне не тридцать, и даже не сорок. Я не могу себе позволить ошибиться, лучше уж остаться одной». Она подумала об Элмаре и о том, что он не встретился с Мариной, которая была закоренелой кокеткой. «А, может быть, попробовать? Расскажу ему о девочке из детского дома. И если он любит меня, то это не должно его испугать». Она насухо вытерлась, надела халат и скользнула под любимый пододеяльник.

В офисе ее ждали папки с документами: она их просматривала, а некоторые подписывала. В одной из папок она наткнулась на конверт из детского дома в Горноправдинске, который был адресован ей лично. «Как хорошо, что секретарша его не вскрыла».

Из детского дома писали, что ей нужно было получить заключение органа опеки о возможности стать усыновительницей, а для этого требовалась уйма документов. Там были и формальные, такие как анкета, автобиография и медицинское заключение, и те, получение которых требовало времени и определенных усилий. Так она должна была пройти подготовку в школе приемных родителей, потом подвергнуться социально-психологическому обследованию, и затем компетентные органы должны провести проверку ее жилищных условий.

«Да, это неслабые требования, тем более при моей занятости», – она позвонила к матери и напросилась вечером в гости. Лидия Георгиевна внимательно ознакомилась с письмом и дала дочери дельный совет:

– Оформлять документы будем в Москве.

– А так можно?

– Я думаю, что можно. Там в провинции тебя с этими документами замучают. Они только быстро работают, если усыновляют иностранцы.

– Ну, это по понятным причинам.

– Тебе позвонят от меня в ближайшее время, подъедешь в опеку и думаю, что к середине марта мы уже все оформим.

– А как же то, что я не замужем?

– Не обязательно быть замужем, и одинокие женщины усыновляют детей. Это все на усмотрение руководителя опеки.

Лита ехала от матери домой в приподнятом настроении. «Да, а ведь в чем-то Игорь прав. В нашей стране государственные органы решают многое, если не все». Она попросила Марину готовить ее поездку в Ханты-Мансийск на середину марта с целью подписания договора о проведении эксперимента.

Москва, февраль 2006 год

Лита готовилась к годовому собранию в «Полимеде». Финансисты рассчитали предварительный баланс – прибыль была, но не в тех объемах, которую ждали акционеры. Хорошим знаком было то, что с декабря 2005 года за счет московского эксперимента стала резко расти выручка, а за первый квартал 2006 года рост составил больше 20 процентов. Росла продажа и косметической продукции: «Полимед» также проводил акции по розыгрышу подарочных комплектов по номеру чека.

Обязательные пятимесячные выплаты при сокращении людей, проведенном летом и осенью 2005 года, также были завершены. И закончились годовые рекламные контракты, которые были подписаны эффективными менеджерами еще в конце 2004 года. Таким образом, Лите удалось оптимизировать и сократить затраты компании почти на тридцать процентов.

Московский Департамент фармации периодически устраивал телевизионные репортажи из аптек, в которых проводили эксперимент. С начала 2006 года в эксперимент включилась и сеть аптек 36,6, и «Исток» отгружал по фуре лекарств ежедневно, даже в выходные дни. Маргарита Васильева предложила летом перевести сотрудников на режим 3 через 3, что означало работа 3 дня подряд по 12 часов, и затем три дня выходных. Но Лита решила менять график людям исключительно по их желанию.

Валерий Иванович восстановил в «Истоке» заводскую столовую, пригласил поваров, стал закупать за счет предприятия продукты и организовал бесплатное питание. Сотрудники, особенно те, что жили неподалеку, приходили на работу к 8 часам утра, в 9 часов их кормили завтраком, в 2 часа обедом, а в 6 часов также предлагались легкие закуски и чай с кофе. Потом они сытые шли домой спать, когда утром приходили на работу, их вновь ждал сытный и горячий завтрак.

И заработало сарафанное радио: люди из Фрязино потянулись на предприятие «Исток», их привлекала стабильная зарплата, гибкий график, бесплатное питание, а самое главное – близость к дому. Провели эксперимент по работе в ночную смену, и появились желающие заработать: платили за такие смены в полуторном размере.

Перестройка «Истока» и «Полимеда» отнимала у Литы много сил: она ежедневно проводила совещания с менеджерами, и даже запланировала расширить функциональность автоматизированной системы и ввести режим контроля и учета времени работы сотрудников. И непременно внедрить считыватели личных данных с электронных пропусков: очень уж ее впечатлили «роботы», которые открывали двери налоговой инспекции Сеула при помощи отпечатков пальцев.

Московская опека ее не донимала: Лидия Георгиевна хорошо знала свое дело. Ей пришлось только пару раз подъехать заполнить документы и провести беседу с психологом. Чиновники заверили ее в том, что необходимые документы будут готовы к середине марта, и можно будет передавать дело в суд.

Но однажды в конце февраля, когда Лита уже вызвала водителя, чтобы ехать домой, в ее кабинет вошла Марина, и ошарашила новостями:

– С тобой хочет поговорить жена Андрея Никитина, ее зовут Ирина. Будешь разговаривать.

Лита схватила трубку телефона, но Марина добавила:

– Она здесь, ждет в приемной.

– Да, я с ней поговорю, проведи ее и сделай нам чай.

В кабинет вошла симпатичная моложавая женщина, одетая в джинсы и фланелевую рубаху на выпуск. У нее была темные волосы, стильно и коротко подстриженные, мелкие черты лица и тонкие губы. Огромные зеленые глаза могли сделать ее лицо выразительным, если бы не бегали из стороны в сторону. Весь лик этой женщины выражал не проходящее страдание, и Лита мысленно окрестила ее «кислолицей леди».

«Сколько же ей может быть лет? Наверное, никак не больше сорока, а может быть даже и меньше. Да и Андрей младше меня на два или три года». Лита взяла паузу и приветливо улыбалась.

– Я рада с вами познакомиться. Хотите чаю?

– Да, выпью чашечку.

Марина принесла поднос с чаем и на какое-то время задержалась в кабинете.

«Наверное, интересуется, зачем эта кислолицая ко мне пожаловала. Как хорошо, что я ничего не говорила ей об Андрее». Она вдруг поняла, что нужно несколько дистанцироваться от Марины и давно пора вернуть в Москву Максима, Эви и Юхура. Некоторое время назад она купила трехкомнатную квартиру для Эви и Юхура и готовила у нотариуса дарственную. В квартире шел ремонт, но через пару месяцев в нее можно уже было заезжать. «Перевезу семью и поселю Юхура в новой квартире. А мы с Эви и с детьми будем как-то обходиться, а для ежедневной уборки потребуется приходящая Женщина, а может быть и две». Лита выдерживала паузу, но тут лицо ее гости окончательно скуксилось и она начала всхлипывать.

– Я очень вас прошу, Секлетея Владимировна, не отбирайте у меня моего мужа.

Лита ободряюще улыбнулась и сказала:

– Ну что вы, милая, не плачьте. Я не собираюсь у вас ничего отбирать, и ваш муж мне не нужен. Я с уважением отношусь к нему: он известный репортер и талантливый руководитель отдела в Коммерсанте.

Женщина внимательно слушала, перестала всхлипывать и только смотрела на Литу огромными страдальческими глазами.

– Вы, наверное, не знаете, а ведь я очень многим обязана вашему мужу. Двенадцать лет назад он вытащил моего мужа из горящего Белого дома, привез его ночью к нам домой, и мы успели с ним проститься. Мой муж умер через день в больнице от отека легких.

Глаза женщины округлились, было видно, что эту историю она слышит в первый раз.

– Я вас сочувствую, я не знала, что вы потеряли мужа. И значит, вы можете меня понять.

– Конечно, Ирина, я вас понимаю и тоже вам сочувствую. Но не ищите подвоха с моей стороны, нас с Андреем Викторовичем связывают исключительно деловые отношения.

– А мне сказали, что вы с ним ездили отдыхать в Китай!

– Не отдыхать, а работать . Мы провели несколько встреч с фармацевтическими компаниями, а потом я улетела лечиться на Хайнань. Я увлекаюсь китайской медициной.

– А какие у вас с ним могут быть дела?

– Обыкновенные, размещение рекламы в Коммерсанте. Он любезно согласился предоставить «Витафарме» и «Полимеду» несколько рекламных полос со скидкой.

– А что же вы делали в Шанхае?

– Там проживает инвестор, который вкладывается в газету. И скидку на рекламу нужно согласовать с ним.

Мало-помалу женщина успокоилась, выпила еще чашку чая и стала собираться. Лита мужественно ждала, когда она, наконец, покинет кабинет.

– А вы правда хотите разместить у него рекламу? Это хорошо, потому что тогда ему заплатят годовой бонус, и он повезет меня отдыхать на Мальдивы. Он давно мне обещал, вот только денег у нас не было.

– Не волнуйтесь ни о чем, – Лита нарочито долго посмотрела на часы. – У меня сегодня еще встреча в городе, так что вынуждена откланяться.

Она вышла в приемную, надела шубу и попросила Марину проводить гостью.

Лита ехала в машине и думала о превратностях своей судьбы. Почему после стольких лет одиночества ее вновь постигла неудача в отношениях с мужчиной. Ведь все так хорошо начиналось! «И зачем мне все это! Сначала Игорь, и вот теперь Андрей. А жену его жалко, даже если он с ней останется, то будет изменять. А как у нас красиво все было в Китае, и мне показалось…» Она вновь пропустила удар, но потом взяла себя в руки и стала искать хорошее в сложившейся ситуации и решила, что все не так уж и плохо.

«Да, то что произошло сегодня неприятно, но могло быть и хуже. Я могла к нему привыкнуть, прирасти всем мясом – вот тогда было бы еще больнее. Он сказал мне в самолете, что хочет свободных отношений. А какие же могут быть отношения между мужчиной и женщиной? Разве они не должны быть свободными? Или, может быть, институт брака устарел и ему на смену придет что-то новое?»

Мысли путались в ее голове, а чувство глубокой обиды так сдавило грудь, что стало трудно дышать. «Нельзя поддаваться унынию, ведь это грех. Может мне вновь пожить в монастыре?» Она попросила водителя остановить машину у библиотеки Ленина и решила пройтись до дома пешком. Зима заканчивалась, и белый снег превратился в серую вязкую жижу. По Романову переулку она вышла на Большую Никитскую. Из храма Малого воскресения, что напротив консерватории, выходили люди – закончилась вечерняя служба. Она вошла в храм, купила свечи и поставила их за упокой близких к иконе Николая Чудотворца. Ей сразу стало легче, и она пошла помолиться за здравие к иконе Казанской Божией матери.

«Бог со мной, он бережет меня, и сегодня он уберег меня от опрометчивого поступка и ложных надежд». На душе стало светло и ясно, и она вышла их храма с улыбкой на устах.