Секлетея. Восток

Река Шексна и Онежское озеро, август 2005 года

Утром Лита проснулась поздно: было уже немного больше десяти. Пассажиры позавтракали и прогуливались по палубе, любуясь живописными берегами реки. Корабль «Президент» шел к пристани Горицы на реке Шексна, где расположен старейший на русском севере Кирилло-Белозерский монастырь.

В советское время обитель не пришла в запустение благодаря государственной охране и расположившемуся здесь краеведческому музею федерального значения. В конце 90-х монастырь вернули в лоно Русской православной церкви, и там поселились три монаха, которые стали соседствовать с сотрудниками федерального музея.

К 2005 году монахи, музейщики и волонтеры восстановили колокольню Большого Успенского собора и водяные врата с надвратной церковью Преображения Господня, расположенной на берегу Сиверского озера в нескольких метрах от воды. На первом этаже трапезной был открыт небольшой музей церковных экспонатов и икон. В период навигации с мая по сентябрь у пристани почти каждый день швартовались теплоходы, а потом жизнь замирала и только редкие экскурсионные группы заглядывали в Кириллов по дороге в Вологду.

«Президент» подошел к Горицам около трех часов дня и оказался единственным теплоходом. Максим, за день, набегавшись по палубе, после обеда крепко уснул, Эви прикорнула рядом с ним и Лита решила ехать на экскурсию в одиночестве. Видавший виды венгерский автобус марки Икарус стоял у обочины дороги, ожидая туристов. «Еще один советский артефакт, который сегодня напоминает о некогда могущественном СССР», – подумала Лита. В салоне пахло соляркой, сидения выгнулись от времени, но к удивлению пассажиров автобус легко завелся и не спеша поехал по извилистой разбитой дороге.

За окном мелькали резные палисадники, украшенные золотыми шарами и флоксами. «И здесь, в русской провинции, рождаются и живут люди. И я могла бы так жить, если бы шесть лет назад осталась в монастыре».

Автобус остановился на городской площади недалеко от рыночных деревянных рядов и сельского кафе, расположившегося в двухэтажном доме с резным мезонином. Женщина средних лет, одетая в вышитый льняной сарафан и белую рубаху, стала приглашать гостей выпить чаю с баранками. Экскурсовод не возражала, и некоторые туристы зашли внутрь. Баранки висели на стенах гирляндами, на краю единственного в кафе стола стоял медный самовар, топившийся шишками, рядом был большой заварочный чайник и граненые стаканы в потемневших от времени подстаканниках.

– Можно мне купить маленькую связку? – спросила Лита у женщины в сарафане.

Та пошла на кухню и принесла бумажный пакет с баранками.

– А сколько это стоит?

– А сколько не жалко, – ответила женщина, заискивающе улыбаясь.

Лита протянула ей тысяче рублевую купюру, и, заметив неподдельную радость хозяйки кафе, сказала:

– Большое вам спасибо, мой сын никогда такие баранки не пробовал. Сдачи не нужно.

Экскурсовод была одета скромно и говорила с легким оканьем, что выдавало в ней уроженку здешних мест. Она рассказала о том, что в монастырь приезжали русские цари – Иван III , Иван Грозный и Петр I, и в те времена монастырь был одним из самых богатых в России. Но во время правления Екатерины Второй монастырь лишили крепостных крестьян и угодий, а потом и вовсе использовали как уездную и городскую тюрьму. Затем большевики расстреляли настоятеля, монахи разбежались и только благодаря советскому краеведческому музею, устроенному в шестидесятые годы ХХ века, постройки монастыря сохранились и почти не были разрушены.

«Какая интересная судьба у этого мужского монастыря. Бог сохранил нам обитель почти в первозданном виде: такова была его воля». Лита помолилась и поставила свечи в притворе Успенского собора – алтарь и наос47 были на реставрации. Потом она решила прогуляться вдоль монастырской стены мимо Хлебной и Поваренной башен, далее вышла к монастырским кельям и заметила монаха в темно-сером облачении. Никого из ее группы в монастыре уже не было, и молодая женщина поспешила на площадь.

Возле торговых рядов стояли немногочисленные туристы из второй группы и ждали автобус. «Как хорошо, что я здесь не одна. Очень бы не хотелось опоздать на теплоход».

– Барынька, – услышала Лита и обернулась. За прилавком одиноко стоял бородатый мужик в телогрейке, джинсах и резиновых сапогах. – Купите у меня картошки, только сегодня накопал.

– Да я уже купила здесь у вас баранки, – сказала она, но потом внимательно посмотрела на мужчину и прочла отчаянье от безденежья в его глазах. – Впрочем, давайте, куплю вашу картошку, только у меня сумки нет.

– Это не беда, у меня есть авоська. Туда входит пять килограммов. – Мужчина ловко насыпал картофель в потрепанную авоську, а Лита протянула ему последнюю тысячу рублей.

– Большое вам спасибо, сдачи не нужно, – пробормотала она, а довольный сделкой мужчина понес ей сумку к подъехавшему автобусу. Она вошла в свой люксовый трехкомнатный номер с сеткой картофеля и пакетом баранок. Эви увидела ее и воскликнула:

– Боже мой, куда же мы денем этот картофель?

– А давай повесим его на ручку двери на балконе прямо в авоське.

– Да, хорошо! Где ты его взяла?

– Купила на площади. Знаешь, Эви, здесь люди живут очень бедно и мне захотелось их немного поддержать. Нужно в баре наменять денег по тысяче рублей – для местных это огромная сумма.

На следующий день теплоход приплыл в Кижи, и Лита с удовольствием показала Максиму старую деревянную церковь, построенную без единого гвоздя, крестьянские дома XIX века и мельницу. А в Мандрогах – этом современном стилизованном поселке на реке Свирь – мальчик посетил настоящую кузню, а потом увидел, как плетут кружева и вышивают скатерти. Впрочем, другие туристы теплохода оккупировали местный музей водки, в котором предлагалось почти триста сортов знаменитого русского напитка.