Там, где танцуют дикие сердца

Глава 34

Бенито

Я прикусываю губу, давая Кристиано выговориться. Меня слегка раздражает, что он с самого начала знал, что я держал Тесс связанной в подвале, но ведь дело не в этом — он злится не из-за меня, а из-за того, что сам не рассказал об этом Трилби. Это было его решение, не мое.

— Через три дня у меня свадьба, блядь, — стонет он, протирая глаза. — А она думает, что я что-то от нее скрываю.

Я молчу. Я знаю, если открою рот, тут же начну оправдываться, а это совсем не тот момент и уж точно не то место, где дону Нью-Йорка стоит слушать суровую правду о самом себе.

— Что мне сделать? — спрашиваю я вместо этого. — Хочешь, чтобы я поговорил с Трилби?

Кристиано горько усмехается:

— Удачи. В том настроении, в каком она сейчас, она тебе яйца отрежет.

Я прищуриваюсь, представив себе это.

— Просто… пообещай мне, что больше не будешь связывать ее сестер и прятать в подвал, ладно?

Мне с трудом удается сдержаться, чтобы не пожать плечами с безразличным видом.

— Не буду.

Чего я не говорю вслух, так это того, что Тесс рассказала Трилби только половину правды. Она явно умолчала о том, что, несмотря на то, как ушла, ей понравилось все, что я с ней делал в том подвале. Я до сих пор чувствую вкус ее оргазма на языке и вспоминаю, как ее соски напрягались под моими пальцами. Ее мягкая кожа по-прежнему откликается под моей, стоит только закрыть глаза. А ее узкая, горячая киска до сих пор сжимает мой член с той же жадной настойчивостью, стоит мне позволить мыслям вернуться в тот момент.

— Насчет этой истории с Федерико, — говорит Кристиано со вздохом, полным раздраженного сомнения. — Мне стоит волноваться?

При звуке его имени у меня сжимается сердце, и меня бесит, что он уже влез сначала в мои отношения с Тесс, а теперь еще и нарушает хрупкое равновесие, которое я с таким трудом выстроил с Кристиано.

— Нет, — отвечаю я.

Последние три недели я был занят тем, что следил за ним и отслеживал каждое его движение, каждый вздох, каждое подтирание его задницы. Кстати, я уже несколько дней не получал известий от Нино, которого отправил в Калифорнию следить за этим. Надо не забыть проверить телефон, как только Кристиано закончит меня пилить.

— Он просто пацан. Обычный обозленный пацан, который не в силах принять правду.

Если, конечно, его папаша вообще рассказал ему правду. Энцо был хорошим парнем… до тех пор, пока не перестал им быть. Может, я его переоценил.

— Ладно, хорошо, — выдыхает Кристиано и смотрит на меня уставшими глазами. — Слушай, держись подальше от Тесс. Мне плевать, как сильно ты хочешь с ней поговорить. Если Трилби увидит тебя рядом с ее сестрой, у нее сосуд в башке лопнет, а мне это совсем не нужно накануне свадьбы.

У меня внутри что-то глухо падает, проваливаясь в живот. Я собирался поговорить с Тесс, вбить ей в голову хоть каплю здравого смысла, но теперь об этом можно забыть.

— Хорошо, — нехотя соглашаюсь я. — Что-нибудь еще?

— Выясни, где сейчас Маркези. Они подозрительно затихли. А ведь они знают, что будет на выходных, и я не хочу, чтобы они ворвались сюда и испоганили моей жене ее день.

Я киваю.

— И вообще, поставь больше охраны по периметру и перепроверь все удостоверения у персонала. Я не хочу, чтобы эти ублюдки нашли хоть какую-то лазейку.

— Уже делаю.

Я встаю и застегиваю пиджак.

— Бенни…

Изменение тона Кристиано заставляет меня замереть.

— Я знаю, что тебе нравится Тесс.

Я не поднимаю глаза, потому что боюсь, что он что-то увидит во мне. Что-то слишком похожее на уязвимость.

— Тебе все равно придется с ней поговорить. Я не могу вечно смотреть, как ты бродишь с видом будто тебя по асфальту размазали. Но пока не надо. Дай ей время. Поговори с ней после свадьбы.

Я выпрямляюсь, глубоко вдыхаю и смотрю ему прямо в глаза.

— Как скажешь, босс.

Моя кровь закипает, когда я выхожу из делового люкса, а это никуда не годится. Я не дошел до этой точки в жизни, потому что был вспыльчивым идиотом. Я выхожу на улицу, вдыхаю теплый воздух и достаю телефон.

Несколько пропущенных вызовов с одноразового номера я игнорирую, вместо этого сразу набираю Нино. Он отвечает на втором гудке, и по голосу слышно, что он запыхался.

— Что происходит? Я два дня от тебя ничего не слышал.

— Он исчез, — выдыхает Нино в трубку. — Этот ублюдок провел меня. Должно быть, понял, что я за ним слежу. Подождал, пока я уйду в сортир в какой-то забегаловке, и слинял до того, как ему даже еду принесли.

— Блядь, — выдыхаю я. — Когда это было?

— Во вторник, в пять вечера.

— То есть, ровно два дня назад. Так какого хуя ты мне не сказал?

— Я был у него на хвосте. Почти поймал его дважды. Окончательно потерял только сегодня утром.

Мои мышцы напрягаются и каменеют.

— Где?

— LAX¹³.

— Ты не увидел, на какой рейс он сел?

— Прости, Бенито. Я его упустил.

— А персонал аэропорта? — грудь сдавливает, будто железный кулак вцепился. — Ты не мог кого-то припугнуть? Достать список всех вылетов?

— И тем самым поднять на уши местные власти? Это тебе не Нью-Йорк, Бенито. Меня бы упекли за решетку, а толку от меня в тюрьме никакого.

Я ору в трубку:

— БЛЯДЬ!

— Он летит в Нью-Йорк, Бенито, — спокойно говорит Нино. — Нам не обязательно быть у него на хвосте, чтобы это понимать. Все, что мы можем сейчас сделать, — быть готовыми.

Я медленно вдыхаю, выпрямляю плечи и провожу рукой по галстуку.

— Он был вооружен?

Проходит пауза, прежде чем Нино отвечает:

— Когда он уезжал, то нет. Но есть кое-что, что тебе нужно знать.

Раздражение будто давит мне на позвоночник.

— Что именно?

— Я добрался до истории его звонков. Там есть один номер, с которым он связывался чаще всего. И это последний номер, на который он позвонил перед отъездом.

— Чей это номер?

— Вот в этом-то и проблема. Никаких данных о владельце. Ни когда куплен, ни где. Это принадлежит тому, кто отлично знает, как все устроено и как оставаться вне системы.

— Одноразовый, — говорю я.

— По-другому быть не может.

— Где этот телефон? Куда шли звонки?

По длине паузы понимаю ответ раньше, чем он его озвучивает:

— Нью-Йорк.

Я сбрасываю звонок и тут же набираю Беппе.

— Нам нужны глаза в JFK ¹⁴и Ньюарке, — рявкаю, не дав ему и слова сказать.

— Сколько человек? — мгновенно откликается он, и я в который раз вспоминаю, почему так его ценю. Он не задает ебучих пустых вопросов, он просто действует.

— Сколько сможешь выделить.

— А отель?

— Под контролем. Я подключу еще пару людей Ауги.

— Кого ищем?

Я качаю головой:

— Ты охуеешь, — вздыхаю. — Федерико Фалькони.

— Сын Энцо? — Интонация Беппе говорит сама за себя: насколько же все это абсурдно. Я мобилизую людей, чтобы отбиться от пацана. Хотя, думаю, ему уже за двадцать, но все равно. Беппе прав — он сопляк. Мне самому еще нет тридцати, но я уже прожил тысячу жизней в этом дерьме. А он… он просто турист.

— Он возвращается с какой-то целью. Но пугает меня не то, на что он способен, — я зажимаю переносицу большим и указательным пальцем. — Он на связи с кем-то неизвестным. И это уже риск.

— Понял, — отзывается Беппе. — Сейчас же дам команду, достану свежую фотографию, и мы проследим, чтобы он не вышел из аэропорта, в какой бы он ни прилетел.

Я уже собираюсь сбросить вызов, когда Беппе произносит мое имя, и по тому, как он это делает, сразу понятно, что новости будут дерьмовые.

— Что такое?

— Наш контакт мертв.

Мне требуется секунда, чтобы сообразить, о ком речь.

— Тот, кто был связан с Маркези? Бигелоу?

— Да. Он.

Я провожу липкой ладонью по лицу. Минус наше главное преимущество.

— Как?

— Племяннички до него добрались. Перерезали глотку, закинули тело в лодку и пустили по реке Коннектикут, чтобы он истек кровью прямо на борту.

— Они посылают сигнал.

Слышу, как Беппе кивает.

— Нам это сходило с рук почти год.

— А теперь?

— Понятия не имеем, что они задумали, но у меня очень плохое предчувствие, Бенито. Эти племяннички действуют слишком быстро. Формально они еще не возглавили семью, но, похоже, всем на это насрать. Они восприняли ту облаву на наркоту слишком лично. Мой человек прямо этого не сказал, но, по сути, дал понять: они идут за нами.

Пока нет, думаю я, затаив дыхание.

— Мне нужно позвонить Ауги и убедиться, что в Хэмптон ничего не прорывается. Будешь держать меня в курсе, если что-то всплывет?

— Конечно.

— И ты приедешь сюда на свадьбу?

— Обязательно.

— Спасибо, Беппе.

Я сбрасываю вызов и смотрю на зелено-синюю панораму, не видя ничего, кроме перерезанных глоток, черных ресниц и приоткрытых губ.

Я отказываюсь от второго бокала вина и разрезаю стейк. Кровь растекается по тарелке, и я смотрю на нее, медленно пережевывая. Я знаю, что если подниму глаза, то невольно посмотрю вперед и чуть левее, туда, где сидит Контесса Кастеллано, упрямо отводя взгляд.

Поймал себя на том, что скучаю по тем временам, когда она сверлила меня взглядом через стол, а ненависть сочилась из-под мрачных бровей. Сейчас она изо всех сил старается отвернуть от меня обнаженные плечи, но тесная рассадка играет против нее.

— Что, язык отрезали?

Я поворачиваю голову вправо и бросаю злой взгляд на Николо.

— Что?

— Ты обычно не такой молчаливый. Я решил, тут, наверное, какие-то медицинские причины.

— Я занят, — отрезаю я.

— Не парься, — он небрежно машет рукой. — Тут все под контролем. Ни один из Маркези сюда не пролезет. Я лично проверил все удостоверения, и у Ауги вокруг этого места целая армия.

Это немного успокаивает.

— Отлично. Мне нужно позвонить.

Я встаю, отодвигаю стул, он скрипит достаточно громко, чтобы весь зал поднял головы. Ее взгляд обжигает кожу. На самом деле, звонить мне не нужно, но мне нужно выйти из этой комнаты.

Я все еще чувствую жгучее покалывание ее взгляда, когда выхожу на улицу и закуриваю. Я не заядлый курильщик, но сейчас мне нужно хоть что-то, чтобы унять это ебучее напряжение. Если бы мне нужно было волноваться только из-за Тесс… А теперь еще и Федерико, блядь, Фалькони, и Маркези, которые явно идут на дело.

Я выкуриваю полпачки, прежде чем, наконец, возвращаюсь внутрь. Уже стемнело, но в темноте есть нечто успокаивающее, я вижу тени в каждом углу. И знаю, что это люди Ауги следят за периметром отеля.

Внутри тоже приглушили свет, и большая часть гостей переместилась в бар. Я не могу выносить ее равнодушия, зная, что ни хрена не могу с этим сделать до свадьбы, поэтому опускаю глаза и пробираюсь сквозь дизайнерские платья и идеально сидящие костюмы.

Телефон жжет карман, я жду звонка от Беппе. Если он не перезвонит, остается только надеяться, что паренек Фалькони улетел куда-нибудь в другую сторону.

Как раз когда я дохожу до бара, невысокая фигура разворачивается, не глядя, куда идет, и врезается прямо в меня, расплескав содержимое четырех бокалов с шампанским мне на пиджак. Я стискиваю зубы, до тех пор, пока не понимаю, кто это.

— О, боже! — выдыхает Тесс и отводит взгляд быстрее, чем крыса уносится в ебучую канализацию. — Прости. Принести тебе полотенце?

Ее вопрос мгновенно отбрасывает меня назад, к тому моменту, когда она стояла почти голая, и я едва не накрыл ее первым попавшимся полотенцем.

— Я не голый, — говорю я… а потом чуть не прикусываю себе язык к чертовой матери.

Ее щеки так сильно краснеют, что мне хочется облизать их, и у меня все переворачивается с ног на голову. И как будто этого мало, я чувствую, как Кристиано сверлит меня взглядом в затылок, наблюдая, как я делаю ровно то, что он запретил.

— Я не это имела в виду, — тихо говорит она, уставившись в пол.

— Знаю. Прости. — Я провожу рукой по затылку, будто пытаясь стереть с кожи прожигающий взгляд Кристиано. — Я возмещу ущерб.

Я киваю бармену, и он быстро наливает еще четыре бокала шампанского, пока я расстегиваю пиджак и сбрасываю его с плеч. Вешаю его на крючок под барной стойкой и закатываю рукава. Это автоматическое движение, но я бы повторил его тысячу раз, только чтобы снова увидеть, как ее взгляд скользит к моим предплечьям, а румянец поднимается еще выше по ее шее.

Господи, нет сейчас ничего, чего бы я хотел сильнее, чем протянуть руку, взять ее милый подбородок пальцами и прижаться губами к ее губам… но жар в затылке только нарастает.

Я кладу несколько купюр на стойку и говорю в густо надушенный воздух над ее головой:

— Хорошего вечера, — выдавливаю из себя.

Потом разворачиваюсь и ухожу.