Там, где танцуют дикие сердца

Глава 3

Контесса

Над танцевальной студией есть пустое помещение. Думаю, оно должно было быть офисом, но там нет мебели, только деревянный пол и пара ковров. В стороне теснится маленькая кухонька, а еще одна небольшая комната тоже пустует. И, учитывая, что сейчас середина зимы, здесь еще и холодрыга. Но это единственное место, которое пришло мне в голову, где мы с Федерико могли бы побыть вместе вдали от любопытных глаз наших семей.

Сейчас воскресенье, середина утра, точно не то время, которое я бы когда-либо выбрала, чтобы лишиться девственности, но, с другой стороны, я вообще не планировала делать это в ближайшее время.

По воскресеньям студия закрыта, поэтому вокруг никого нет, и, к счастью, никто, похоже, до сих пор не заметил, что замок на этой комнате наверху уже несколько недель как сломан.

Фед осторожно поднимается по лестнице, прикладывает ухо к двери, а потом толкает ее, и я следую за ним внутрь. Я обнимаю себя за плечи и подхожу к окну, краем сознания отмечая, как Фед за моей спиной достает из пары принесенных пакетов какие-то вещи. На улице тихо, лишь изредка по переулку ползет желтое такси в поисках короткой дороги к чему-то более интересному. Для одного из самых значимых моментов в моей жизни этот день кажется пугающе обыденным.

— Ты принес, эм… — я не оборачиваюсь. Слово «презерватив» будто застревает в голове, оно звучит таким чужим, но Фед понимает.

— Да, Тесса. Конечно, принес.

Я еще пять минут смотрю на улицу, и когда за моей спиной перестают раздаваться шорохи, я оборачиваюсь и сглатываю.

Федерико разложил одеяла, подушки и пледы, окружив их свечами. Пламя мягко мерцает в темной комнате, а у стены стоит бутылка водки. Взгляд Феда следует за моим.

— Я подумал, ну, знаешь… это может помочь. — Он пожимает плечами. — Я хочу, чтобы все было хорошо.

Мои ноги предательски дрожат, когда я сокращаю расстояние между нами. Я опускаюсь на колени. Одеяла будто делают комнату теплее. Мягче.

Он тянется к бутылке, откручивает крышку и протягивает ее мне.

— Хочешь?

Мои пальцы задевают его, когда я беру ее, и по руке, а потом через плечи пробегает дрожь. Никогда раньше у меня не было такой реакции на моего лучшего друга. Он всегда был просто… Фед. Но сейчас он собирается стать чем-то гораздо большим. Он будет вписан в мою историю, станет частью того, кем я являюсь.

Я делаю длинный глоток водки и сдерживаю желание закашляться. Самое крепкое, что я когда-либо пила, — это бокал вина за семейным ужином, и даже тогда он сопровождался цепким взглядом тети.

Жар алкоголя медленно прокатывается в желудке, и вскоре я чувствую, как он расслабляет мои конечности и стирает границы.

Я поднимаю взгляд из-под нервных ресниц.

— Ну… как нам это сделать?

Его выражение лица становится серьезным.

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Я не до конца понимаю, что он имеет в виду, поэтому дрожащими пальцами скрещиваю руки, хватаюсь за подол свитера и стягиваю его через голову. Когда мой взгляд опускается на Феда, он застывает, уставившись на мой лифчик. Его глаза широко раскрыты, а все остальное тело словно окаменело.

— О-окей... блядь, — тихо выдыхает он.

Похоже, это было правильное решение, поэтому я неуверенно поднимаюсь на ноги и стягиваю кожаные леггинсы с бедер, коленей и лодыжек, а потом отбрасываю их в сторону. Взгляд Феда падает на мой обнаженный живот, затем медленно скользит вниз, к линии бедер. Он громко сглатывает.

— Ты охуенно красивая, Тесса.

Когда он поднимает глаза, в них мелькает что-то, чему невозможно дать определение. Разрывающая сердце смесь голода и отчаяния.

— Иди сюда. — Его голос хриплый.

Я переползаю по покрывалу, пока наши колени не соприкасаются, и тогда он поднимает один из пледов.

— Ложись под него. Я не хочу, чтобы тебе было холодно.

Эта забота теплом проникает в сердце, несмотря на пронизывающий холод комнаты.

Я устраиваюсь рядом с ним, и мы опускаем головы на подушки.

— Можно я прикоснусь к тебе?

Мое сердце бьется, как крылья колибри, но среди этого хаоса в нервной системе я вдруг понимаю, что, может быть, я действительно не против.

В конце концов, это же Федерико. Тот самый мальчишка из школы, на которого недавно начали поглядывать девочки постарше. Тот самый мальчик, с которым я провела значительную часть своего детства, разыгрывая его. И тот, кто, несмотря на изменившееся тело, налившиеся мышцы и рост, все еще остается моим лучшим другом. Лучшим другом, который вот-вот уедет из Нью-Йорка, возможно, навсегда.

С каждой секундой мне все меньше кажется, что я делаю своему лучшему другу прощальный подарок, и все больше ощущается, что я дарю нам обоим что-то, чем мы сможем почтить нашу дружбу. Я никогда не думала, что найду человека, который захочет сделать это со мной, и, наверное, я чувствую благодарность. А еще, может быть, это единственный шанс связать себя с кем-то, кто ближе всего к тому, что можно было бы назвать моей родственной душой.

Я киваю, и он кладет ладонь на мое плечо, затем медленно скользит ею по руке вниз, к бедру. Его взгляд следует за движением, а зубы прикусывают нижнюю губу.

Под пледом мне тепло, но когда его пальцы очерчивают линию моего нижнего белья, я вздрагиваю. Его дыхание становится прерывистым, чем ближе его большой палец подбирается к месту между моих бедер.

Кажется, будто вся моя кровь ринулась к верхней части ног, и по всему телу выступает легкий пот. Почти не думая, я опускаю руку и прижимаю его пальцы к своим трусикам, и когда он резко втягивает воздух, я слишком поспешно тянусь к его губам.

Он начинает надавливать пальцами, но движения неловкие. Они не задерживаются на одном месте достаточно долго, чтобы я почувствовала правильное трение. Я не эксперт, но даже я сама умею довести себя до оргазма лучше, чем он.

Я молча ругаю себя. Ну дай ты ему шанс, Тесса. Может, это тоже его первый раз. Но тут же в голове начинают метаться обрывки мыслей. А вдруг он уже делал это раньше? С кем? Он что, что-то скрывает от меня? Это не должно иметь значения, спорю я сама с собой. Он ведь не мой парень.

Я не могу сосредоточиться. Его пальцы трутся о ткань моих трусиков, и вдруг он отстраняется на секунду.

— Ты в порядке?

Я неуверенно киваю, а потом переплетаю свои пальцы с его.

— Вот. Обычно это срабатывает.

Его взгляд падает туда, где мои пальцы медленно описывают круги по коже под бельем, и я пользуюсь тем, что он не смотрит мне в глаза, чтобы отпустить контроль и позволить себе почувствовать.

— Боже мой, — выдыхает он.

— Что? — мое тело само начинает двигаться в такт моим движениям.

— Ты там такая мокрая.

Я закрываю глаза, тяжело дыша.

— Это плохо?

Его дыхание начинает совпадать с моим.

— Нет. Блядь, нет, Тесса. Это значит, что ты хочешь этого.

Мои пальцы скользят по влажности, смазывая кончики, и из меня вырывается тихий всхлип. Он продолжает смотреть вниз, на то, что я делаю, а я прикусываю губу.

И вдруг белый жар разливается понизу живота и вспыхивает в центре моего тела.

— Ох!

Ослепительное удовольствие заглушает звук проклятий Федерико и размывает картинку его застывшей челюсти. За веками вспыхивают звезды, и мое тело содрогается в неконтролируемом порыве.

Когда напряжение спадает, меня накрывает волна стыда. Я только что мастурбировала на глазах у своего лучшего друга. Я просто довела себя до оргазма сама, вместо того чтобы дать ему больше шансов попробовать или хотя бы получить от этого какое-то удовольствие.

Я обреченно качаю головой.

Я просто фрик.

Когда я, наконец, заставляю себя открыть глаза, Фед смотрит на меня с хищным голодом.

Он мягко опускает меня на спину и устраивается между моих ног.

У самого уха слышится легкое шуршание, потом Фед отстраняется и садится на колени.

— Вот… — он протягивает мне бутылку водки. — Сделай еще пару глотков. Это поможет.

Я приподнимаюсь и отпиваю несколько глотков, морщась от жгучего жара в горле. Он делает то же самое, а потом неловко возится с презервативом.

Я опускаю взгляд на его член. Я никогда раньше не видела настоящий — ну, не вживую. Я сглатываю, не ожидая, что он окажется таким… внушительным.

Фед замечает мой взгляд.

— Старайся не думать об этом. Просто расслабься.

Я снова ложусь на спину и сгибаю колени, пока он наводит себя к моему входу. Мои веки судорожно смыкаются.

— Открой глаза, — тихо говорит он. — Не напрягайся.

Я делаю глубокий вдох, и он проникает в меня. Когда он замирает, я понимаю, что он уперся в плеву, и сейчас будет действительно больно.

— Ты в порядке? — снова спрашивает он.

Я дышу глубоко и шепчу:

— Да.

Все происходит одновременно слишком быстро и слишком медленно. Фед толкается вперед, и боль взрывается в центре моего тела. Мои глаза сами зажмуриваются, но как только темнота рассеивается, на меня смотрит кто-то другой.

Бронзовые глаза, обжигающий взгляд. Невозмутимый.

Из меня вырывается крик, похожий на стон раненого зверя, и я чувствую губы Феда у своей щеки.

Он двигается.

Внутрь, наружу, внутрь, наружу.

Мне кажется, что я рассыпаюсь от боли.

Я качаю головой, но видение никак не проходит.

Бенито Бернади смотрит на меня сквозь щель в двери. Все его тело кажется выточенным из камня, а взгляд, таким собственническим, таким, будто ему достаточно увидеть что-то один раз, чтобы это стало его.

Губы скользят по моей щеке, и навалившись на меня сверху начинает двигаться быстрее, вбивая твердую длину, входя и выходя из моего тела.

Фед хватает мою руку и засовывает пальцы между нами. Он хочет, чтобы я снова позаботилась о себе сама. Я не уверена, что смогу на этом сосредоточиться, пока все внутри будто кровоточит, но готова попробовать все, лишь бы притупить боль. Я все еще мокрая, поэтому пальцы легко скользят, раздувая тлеющие угли удовольствия.

Бенито слегка поворачивается, и его фигура в костюме заслоняет от меня остальную комнату. Этот темный взгляд пожирает меня целиком. Его выточенная челюсть напрягается, двигаясь из стороны в сторону, а тень опущенных бровей становится еще гуще. Он облизывает нижнюю губу, оставляя за собой влажный след. Рука, которой он поднимается, чтобы стереть его, с небрежной силой сжимает что-то. Я прищуриваюсь, внезапно до отчаяния желая понять, что это.

Черный металл, заряженная камера, мозолистый палец, мягко лежащий на спусковом крючке.

Блядь.

Огненная волна прорывается сквозь мой низ, и я выгибаю спину, позволяя голове откинуться на покрывало. Я едва различаю слова Феда, пока он двигается быстрее в моей скользкой плоти, посылая новую дрожь в самую глубину. Слезы катятся по щекам. Я знаю, что кричу, но не узнаю собственного голоса. Он звучит слишком жадно, слишком развратно.

Я все еще трясусь, когда вес Феда накрывает меня, а мои уши заполняет звук его тяжелого дыхания.

— Ты в порядке? — мой голос хриплый, севший.

Он дважды сглатывает, прежде чем ответить, и, когда говорит, не отрывает лица от моего плеча.

— Никогда не было хуже. — Его слова вибрируют у моей ключицы, и я мгновенно напрягаюсь.

— Что? — шепчу я.

Когда он поднимает голову, его радужки будто полыхают огнем.

— Я наконец получил то, чего хотел годами, Тесса. И этого мне никогда не будет достаточно.

Я прижимаю его голову к своей груди и смотрю в потолок, чувствуя, как краем взгляда что-то горячее касается моего сознания.

И тогда осознание жжет сильнее, чем разрыв плевы: мой лучший друг стал человеком, с которым я потеряла девственность, но это было не его лицо, которое я увидела, когда кончала.

Позже, когда Фед высадил меня в конце улицы, он заглушил двигатель, и мы молча уставились вперед, через лобовое стекло. В машине слышно только наше дыхание.

Наконец Федерико нарушает тишину.

— Ты будешь писать мне?

Я медленно поворачиваюсь, вглядываюсь в его профиль.

— А куда отправлять письма?

Фед тянется в задний карман джинсов и вытаскивает карточку.

— Подруга мамы держит бизнес в Южной Калифорнии. Она пользуется этим абонентским ящиком. Через него ты сможешь меня найти.

— Так вы туда едете? В Калифорнию?

Он тяжело выдыхает и цокает языком.

— Я не знаю, где мы в итоге осядем, но не думаю, что подруга мамы в ближайшее время куда-то уедет. Это самый надежный адрес, который я могу тебе дать.

Я сжимаю записку между пальцами и снова поворачиваюсь к лобовому стеклу.

— В таком случае, я буду писать туда.

Я не знаю, что еще сказать. Я чувствую оцепенение, будто все мое тело просто отключилось.

Внезапно Фед берет мое лицо в ладони и разворачивает к себе. Его пальцы сжимают мою челюсть чуть сильнее, чем нужно.

— Я вернусь за тобой, Тесса, клянусь. Я заставлю этих ублюдков заплатить за все, что они сделали.

Его измученное выражение вырывает меня из оцепенения, и я сглатываю тугой комок в горле. Чувства начинают путаться, сталкиваться в животе, и во мне вдруг рождается необузданное желание танцевать, выплеснуть все это наружу.

— Я убью этого ублюдка Бернади и заберу тебя отсюда, так далеко, чтобы тебе больше никогда не приходилось жить среди напоминаний о том, что случилось с твоей мамой.

В уголке глаза рождается слеза. Я смотрю на него, чувствуя, как его пальцы соскальзывают с моего лица и обхватывают мои руки.

— Я люблю тебя, Тесса. Ты же знаешь это, правда?

Я моргаю, внезапно захлебываясь нахлынувшими эмоциями.

— Теперь ты моя, и я вернусь за тобой. Я обещаю.

Я киваю и нащупываю ручку двери, потом выбираюсь из машины, жадно вдыхая воздух полной грудью. Этого недостаточно, я все еще чувствую, будто задыхаюсь.

Без всякого предупреждения Фед наклоняется через пассажирское сиденье, захлопывает дверь и уезжает, не бросив даже взгляда назад.

Я смотрю сквозь ворота на свой дом, слишком ясно ощущая растущую влажность в нижнем белье. Мне даже не нужно проверять, я знаю, что это кровь.

Я отворачиваюсь от ворот и направляюсь к пляжу неподалеку. Хотя пляжем это сложно назвать, скорее, песчаная прогалина, укрытая высокими дюнами и густыми пальмами. Если повезет, там не будет никого. Я и в лучшие времена плохо переношу людей, а сейчас мысль о том, чтобы больше никогда не разговаривать ни с одним человеком, кажется почти утешительной.

К счастью, побережье пустует, и я замираю на самой кромке моря, глядя в бескрайнее ничто. Только розовое небо, смутная линия горизонта и бесконечная глубина. Я не думаю, прежде чем стянуть с себя одежду, бросая ее на песок, и шагнуть в волны. Они тянут меня к себе без слов, без причины, будто знают, что мне нужно.

Дно резко уходит вниз, и я погружаюсь под воду. Все звуки исчезают, и, наконец, наступает тишина.

Глаза щиплет, но я все равно открываю их. Я плыву глубже, дальше, свободнее. С каждым гребком нервное напряжение расплетается, мышцы отпускают. Я снова могу дышать.

Через несколько минут я разворачиваюсь к берегу. Ветер усилился, и волны с силой бьют в мое тело, пока я выхожу из воды. На самой кромке я останавливаюсь и смотрю на свою одежду. Когда до меня доходит, что я только что впервые в жизни искупалась нагишом, я хватаю вещи и бегу к деревьям, натягивая их на мокрые руки и ноги.

Мое сердце бешено колотится, но впервые за, кажется, целую вечность я чувствую себя свободной.