Там, где танцуют дикие сердца

Глава 40

Бенито

Я чувствую, как на нас таращатся все родственники Тессы, пока я жадно пожираю ее рот прямо у них на глазах. Да и похуй. Теперь она моя.

Я отстраняюсь только тогда, когда сам решаю, и она смотрит на меня влажными глазами, с припухшими губами, едва дышит, и, черт возьми, она безумно красивая. Я ставлю ее обратно на ноги, беру за руку. Прежде чем она успевает возразить, я уже тащу ее к выходу.

— Куда мы идем? — спрашивает она.

Я расплываюсь в довольной ухмылке от своей гениальной идеи:

— На пляж.

— Зачем?

Зачем? Потому что именно там она по-настоящему оживает. Именно там с нее слетает все притворство. Там она становится собой. И я хочу, чтобы в этот момент она была настоящей. Мы только что, хочешь не хочешь, продемонстрировали и Кастеллано, и Ди Санто, что мы вместе. И я хочу, чтобы она прочувствовала это по-настоящему, без чужих взглядов, без чужих ожиданий, без чужого мнения.

Я мог бы все это ей объяснить, но вместо этого говорю другую, не менее правдивую вещь:

— Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, черт возьми.

Мы выходим на террасу, и я подхватываю ее на руки. Она взвизгивает, пока я иду по газону в сторону пляжа. Шум прибоя доносится до нас, заглушая музыку из отеля. В темноте кто-то наблюдает, но я знаю, когда станет по-настоящему важно, все отвернутся.

Когда я уверен, что нас больше не видно ни из отеля, ни из сада, я аккуратно укладываю ее на мягкий песок и нависаю над ней, затем наваливаюсь на нее всем своим весом и прижимаюсь губами к ее губам.

Она издает нежный стон, и я смакую его своим языком. Исследуя ее рот и губы в поисках еще большей сладости, я погружаюсь в ее тепло, отрываясь лишь на миг, чтобы она могла сделать вдох.

Боже, я увяз в ней так глубоко, что уже не вижу выхода. Я хочу эту девушку так, как не хотел в жизни ничего. Я жажду ее, как когда-то жаждал своей следующей жертвы. Ее кожа под моими пальцами, будто нечто, чего я никогда прежде не знал, но точно чувствовал, что оно есть. Она ощущается как дом.

Я просовываю колено между ее ног, и чувствую, как платье предательски расползается по разрезу от бедра до самого пола. Жар ее киски встречает меня, как влажный, зовущий поцелуй.

Она вслепую возится с моей ширинкой, и, выдохнув слабо и томно, освобождает мой член. Потом отодвигает трусики в сторону, шепча в губы тихую мольбу. Мне даже не нужно направлять себя, черт возьми, он сам знает, куда идти.

Я развожу ее бедра шире и подаюсь вперед. Вхожу в нее легко, плавно, и с каждой секундой все яснее понимаю: она была создана для меня. Наши губы соприкасаются, пока я медленно двигаюсь, в нее и из нее, снова и снова.

На этот раз я не хочу тьмы. Я хочу, чтобы все было по-простому. Ванильно. Так, как она просила. Только, черт возьми, в этом нет ничего ванильного. Я сгораю от желания. Я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось. Если бы прямо сейчас кто-то приставил мне пистолет к виску, то я бы позволил выстрелить, потому что счастливее места, чем внутри моей девочки, чувствуя, как она дрожит вокруг меня, просто не существует.

— Я тебя люблю, — шепчет она мне в губы.

Я вдыхаю ее слова, будто они спасают мне жизнь.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю, меняя угол, чтобы мой член начал тереться о другую, еще более чувствительную часть внутри нее.

— Я сейчас кончу, — выдыхает она, задыхаясь.

— Я рядом. — Я запускаю пальцы в ее волосы и снова целую ее, проникая языком внутрь. Ее киска сжимается вокруг меня, и я вхожу глубже, проходя сквозь ее оргазм, ловя каждый ее стон, каждое дрожание. Я замедляюсь, когда волна уходит, но не останавливаюсь. Меняю угол еще раз, и через секунды она снова задыхается и содрогается подо мной.

— Боже, ты убиваешь меня этими милыми звуками, — шепчу ей.

— Я вообще не могу соображать, — выдыхает она, вся разгоряченная.

— Ты вообще не должна сейчас думать, — тихо говорю я, тяну ее за волосы и медленно вхожу в нее. Мой член наливается все сильнее. Я так близко, что почти теряю связь с реальностью. За нашей спиной грохочут волны, ее бедра обвивают мои. Мне стоит колоссальных усилий, а я, черт возьми, обычно горжусь своим нечеловеческим самоконтролем, просто сдержать оргазм.

Сегодня я хочу съесть ее наслаждение, дрожь за дрожью. Я хочу впитывать его. Я хочу чувствовать ее тело под собой, хрупкое и в то же время сильное. Плененную, но способную разрушить меня до основания, если только захочет.

Ее киска снова сжимается, ведя меня к самому краю. Я заставляю себя не сбиться с ритма. Я хочу тянуть ее оргазм до тех пор, пока она не забудет, как ее зовут.

— Бенито... — выдыхает она, и ее стон наполняет мне уши. Она сжимается еще сильнее, выжимая из меня все до последней капли. Все вырывается из меня и уходит в нее — туда, где ему и место. Перед глазами темнеет, грудь пронзает жар.

Я чувствую себя охуенно неуязвимым.

Я вхожу в нее так глубоко, что чувствую самый край, пока она дрожит подо мной. Делаю последний толчок и прижимаюсь губами к ее влажной шее.

Не в силах смотреть прямо, я закрываю глаза и выдыхаю одно-единственное слово:

— Блядь.

На мое удивление, она тихо смеется.

— Что смешного? — стону я.

— Ты слишком часто говоришь «блядь».

— Оно универсальное, — бурчу, даже не находя в себе сил нахмуриться.

— Да ну?

— Конечно. Может передавать удивление, сочувствие, замешательство... ярость.

Я чувствую, как она улыбается, даже не видя ее лица, моя голова все еще спрятана у нее на шее.

— А иногда это единственное слово, в котором есть нужный мне вес. Настоящая серьезность.

— Как сейчас?

Я поднимаю голову и чуть не тону в ее зеленых глазах. В них — вся глубина океана, что плещется буквально в паре метров от нас.

— Ага. Иногда правильных слов просто не существует.

Пока она не начала задавать вопросы, я поднимаюсь на колени, подхватываю ее за руки и поднимаю вместе с собой на ноги.

— Господи, я, наверное, выгляжу как полный беспорядок, — говорит она, отряхивая волосы от песка.

— Ты выглядишь потрясающе, — отвечаю я.

Обхожу ее, аккуратно поправляю выбившиеся пряди, разглаживаю складки на платье, потом привожу в порядок и свой пиджак. Затем беру ее за руку, и мы вместе идем обратно, туда, где нас ждут наши семьи.