Ты сможешь это выдержать?

Глава 8

РИЧАРД

— Что ты здесь делаешь? — вырывается у меня.

Взгляд Эшли скользит к двери, за которой только что исчезла Изель. Я провожу ладонью по затылку, пытаясь стряхнуть напряжение. Она снова смотрит на меня — глаза сузились.

— Кто она?

Ненавижу, когда на вопрос отвечают вопросом.

— Она свидетель, — отвечаю как можно уклончивее. — Её должны были взять под защиту, мы работаем над этим. А пока она остаётся у меня.

Глаза Эшли сужаются ещё больше, она явно готовится к ссоре. Я почти слышу, как у неё в голове крутятся мысли. И понимаю — довольна она не будет. Но спорить я не намерен.

— Эшли, что ты здесь делаешь? — повторяю уже твёрже.

На миг выражение её лица меняется: обвинение сменяется чем-то другим — знакомым. Похоть. Я мгновенно узнаю этот взгляд, этот тембр дыхания, лёгкую перемену в осанке. Она пришла не за ответами. Она пришла за сексом.

— Я хотела тебя увидеть, милый. В последнее время у нас почти не было времени друг для друга.

Она тянется к поцелую, но я колеблюсь. Я едва не поцеловал Изель уже дважды — и это сводит меня с ума. Мысли путаются, и было бы нечестно по отношению к Эшли. Я отступаю, и она смотрит растерянно.

— Эй, что с тобой, Рик?

— Эшли, я просто не в настроении, — вздыхаю.

Она хмурится, разочарованная:

— Ты стал отдалённым. Я думала, мы могли бы… ну, ты понимаешь.

Она снова жмётся ко мне, её руки скользят по груди, притягивая ближе. Я чувствую её дыхание у шеи, тело откликается само собой, но не так, как она рассчитывает.

— Ну же, Рик, — шепчет она в самое ухо. — Мы так мало времени проводим вместе. Позволь мне сделать тебе приятно.

Её прикосновения душат, словно она пытается заполнить пустоту тем, чего я не хочу. Она снова тянется к поцелую, но я отвожу голову.

— Хватит, Эшли.

— Это из-за той девушки? Кто она, Рик?

— Я же сказал — она под защитой. Поэтому и живёт у меня. Больше ничего.

— Под защитой от кого? От чего? Как её зовут? Ты обязан мне объяснить. Если происходит что-то серьёзное, я имею право знать.

— Эшли, это моя работа. Я не могу делиться с тобой подробностями. Ты знала это, когда мы начали встречаться.

Она скрещивает руки, глаза снова сужаются.

— Твоя работа, да? Удобная отговорка. Но я имею право знать, если у тебя дома живёт какая-то женщина.

— Нет, не имеешь. Это не про тебя и не про нас. Ты не можешь требовать объяснений о том, что изначально тебя касаться не должно.

— То есть я должна просто сидеть и смотреть, как ты играешь в защитника чужой женщины, пока меня отталкиваешь? Это нечестно, Рик, и ты это знаешь.

Напряжение в комнате нарастает, как натянутая пружина. Она не понимает — и, возможно, никогда не поймёт. Моя работа не то, что можно отодвинуть ради чьего-то комфорта.

— Эшли, я прошу тебя уйти. Сейчас не время.

Она смотрит на меня, её злость сменяется обидой, но уходить не собирается. Давит, словно сможет выдавить из меня другой ответ.

— Это из-за неё? — голос дрожит от ревности.

Я молчу. Не могу ответить. Дело не в том, есть ли у меня чувства к Изель. Дело в том, что работа стоит выше, что моя обязанность защищать перевешивает её желание уверенности. Но она этого не поймёт.

Я чувствую себя подонком, но мне всё равно.

— Уйдёшь, пожалуйста?

Её лицо мрачнеет, но мне плевать. Она всего лишь случайная интрижка, и я не обязан ей объясняться.

Вернувшись в комнату, я утыкаюсь в телефонные записи, которые добыл Ноа. У Изель всё чисто: звонки от клиентов, кузена, бабушки с дедушкой — обычное дело. И переписка скучная до зевоты. Всё слишком нормально.

Открываю ноутбук, проверяю соцсети. Но их нет. Вообще. Она как цифровой призрак. Почему девушка её возраста могла бы не иметь никакой сетевой жизни?

На бумаге Изел выглядит как типичная американка. Так почему она соврала, прикрывая этого ублюдка Лиама? Она врёт — и делает это бездарно. Или я просто слишком хорошо чувствую ложь. В любом случае, что-то тут нечисто.

Роюсь глубже — и нахожу, что они с Лиамом работали над проектом для клиента по имени Джонатан Харпер.

Назначаю встречу с Джонатаном Харпером и его менеджером из Harper Industries, закрываю телефон и иду на кухню.

Там Изель, раскладывает еду — видно, заказала доставку. Поднимает глаза, и я ловлю в них нервозность, прежде чем она успевает её спрятать. Я предлагаю помочь, и мы молча накрываем на стол.

Посреди ужина звонит телефон. Колтон.

— На Лиама подали в суд. Ему светит восемь лет, — сообщает он.

Я не могу обсуждать это при гражданском, но выхода нет.

— Что он сказал? — поражённо спрашивает Изель.

— Я тебе перезвоню, — бросаю Колтону и отключаюсь.

Уставляюсь в тарелку. Но Изель не из тех, кто отстанет. Она повторяет вопрос, настаивая.

Я глубоко вздыхаю. Отпираться бессмысленно.

— Он признался в том, что изнасиловал тебя.

— Но я не подавала заявление! Нельзя позволить, чтобы невиновный сгнил в тюрьме ни за что!

— Невиновный? Лиам — последнее, что можно назвать невиновным. Почему, чёрт возьми, я должен закрыть глаза и сделать вид, что этого не было? — раздражение прорывается в голосе.

Глаза Изель вспыхивают гневом:

— У него тяжёлое состояние, ясно? Чего ты ждал от парня, у которого сестру зверски убили?

Я стискиваю челюсть так, что ноют мышцы.

— Это не даёт ему, мать его, права насиловать другую девушку.

— Ты не понимаешь, — бросает она, роняя вилку на тарелку с грохотом. — Он не такой. Он запутавшийся. Потерянный. Он просто… сломанный.

— Сломанный или нет, это не оправдывает, — отвечаю. — Он причинил тебе боль. И он должен отвечать.

— Мне плевать на твою долбаную «ответственность»! — кричит она. — Я не хочу, чтобы его жизнь была разрушена из-за этого. Он и так достаточно пережил!

— И ты тоже! — срываюсь я. — Думаешь, если его отпустить, всё станет нормально? Ни хрена! Он монстр, и если закрыть глаза, он только убедится, что ему всё сходит с рук.

— Он не монстр, — упрямо отвечает она. — Он мой друг. Он…

— Ты его любишь?

Я пристально слежу за её лицом, ищу тень правды. Она открывает рот, но замирает. По её выражению ясно: нет. Не та любовь, ради которой стоит его защищать.

— Отпусти. Его.

Меня захлёстывает смесь ярости и облегчения. Скажи она «да» — и я бы добился, чтобы этот кусок дерьма сгнил куда дольше восьми лет.

— Дай мне хоть одну весомую причину — и, может быть, я подумаю.

Но она молчит. Лишь резко отворачивается, встаёт и уходит к себе, хлопнув дверью.

Три дела лежат передо мной, сверлят взглядом, но именно «Призрачный Страйкер» смотрит на меня особенно злобно. Я отшвыриваю остальные папки на стол, словно вчерашний мусор, и сосредотачиваюсь на той, что лишает меня сна.

Эти убийства — чертовски хаотичные. Ни сроков, ни внятной схемы. Единственное общее — все жертвы примерно одного возраста.

Встреча с Харпером оказалась пустышкой. Лиам и Изель сыграли идеальных профессионалов, ни единой трещинки в их деловом досье.

Влетает Ноа, в руках папка, как будто святая реликвия:

— Есть судебно-медицинский отчёт по ножу Слэшера.

Я выхватываю её у него, пролистываю, будто там все ответы, которых я ждал. Дело Слэшера грызло меня месяцами, но толком сесть за него я не успел — «Призрачный Стайкера» начал свою серию почти сразу.

Меня накрывает волна зависти к киношным агентам ФБР, у которых всегда одно дело за другим, с красивым финалом за два часа экранного времени. Реальность — сплошной бардак из пересекающихся кошмаров и дедлайнов.

— Ну, обрадуй меня, Ноа, — бормочу, пробегая глазами страницы.

— Нож редкий. Своеобразная подпись. Маньяк явно имеет вкус к экзотике.

Я поднимаю взгляд, встречаясь с ним глазами:

— Экзотике — это как?

Улыбка Ноа скользкая, самодовольная — значит, он на следе.

— Этот клинок не найдёшь в обычном магазине. Это фетиш. Мокрая мечта подпольных коллекционеров.

— Подпольные коллекционеры ножей? — приподнимаю бровь.

— Именно. Форумы, мутные онлайн-лавки. Там обмениваются, покупают, пускают слюни на редкие клинки. Настоящая субкультура. И наш Слэшер явно её часть.

Я откидываюсь в кресле, нервно кручу ручку между пальцев.

— Мы можем пролезть туда? Выяснить, откуда взялся этот нож?

Ноа уже кивает, пальцы летят по клавиатуре, открывая браузер тёмной сети.

— Есть несколько зацепок. Безопасностью они особо не заморачиваются. Если будем осторожны, проберёмся.

Я наблюдаю, как он прорезает слой за слоем шифровки, пока на экране не появляется форум — чёрный фон, красный текст, минимализм. Целая ветка посвящена редким клинкам, с фотографиями и описаниями.

Ноа кликает на один из постов, и я вижу нож, подозрительно похожий на наш.

— Вот он, — киваю в экран. — Точно он?

— Похоже, — соглашается Ноа, просматривая сообщение. — Заказной. Таких всего несколько.

— Кто продавец?

Ноа пролистывает до профиля.

— Ник «Грешник из стали». Информации минимум, но, возможно, я смогу пробить IP. Это займёт время.

— Делай. Если он продаёт такие клинки, он знает, кто их покупает.

Пока Ноа работает, я набираю Эмили:

— Нужно кое-что проверить. Мы выходим на подпольный форум по ножам, у нас есть продавец. Хочу, чтобы ты прошерстила все покупки ножей возле территории, где охотится Слэшер. Ломбарды, специализированные лавки — всё. Я пришлю детали.

— Поняла, — отвечает она, и я слышу, как скрипит её ручка по бумаге. — Ещё что-то?

— Да. Если что найдёшь — сразу сравнивай с нашим списком подозреваемых.

Она отключается, а я снова поворачиваюсь к Ноа.

— Как продвигается?

— Медленно, но продвигаюсь, — отвечает он, не отрываясь от экрана. — Он осторожен, но не настолько.

Строки кода сменяют друг друга на мониторе. Я в них мало что понимаю, но знаю одно: Ноа выведет его. Чуйка подсказывает, что мы близко. Кто бы ни был этот «Грешник из стали», он связан с теми, кто дрочит на редкие ножи — и, возможно, с нашим убийцей.

Ноа уходит, оставив меня с фотографиями. Я разглядываю детали, когда телефон разрывается от назойливого рингтона. Хватаю трубку. На экране — детектив Лукас Браун.

— Что? — рычу в трубку.

— Сэр, вам нужно это увидеть.

— Буду.

Я бросаю телефон, хватаю куртку и вылетаю из кабинета. Интонация Лукаса ясно дала понять: ждать нельзя.