Ты сможешь это выдержать?

Глава 2

РИЧАРД

Я уставился на мрачный щит с фотографиями нашей последней жертвы — Оливии Дэвис. Жуткое напоминание о зле, прячущемся в углах этого города.

Я изучаю снимки с места преступления, когда заходят Луна и Ной. Луна — острый детектив, Ной — технарь-универсал, бесценная часть моей команды. Пришли на ежедневный разбор дела, которое преследует нас по пятам.

— Привет, Профайлер, — кивает Луна. Прозвище меня не задевает: к моей работе оно приклеилось уже много лет.

Я отвечаю кивком — и мы ныряем в море деталей. То, как уложено тело Оливии в «ритуальную» позу, до холодка похоже на предыдущие убийства; брызги крови повсюду — признак убийства «личный мотив».

«Да здравствует дьявол» выведено на стенах её собственной кровью — послание одновременно и загадочное, и омерзительное. Я делаю глоток, Луна с Ноем добавляют своё.

— Рик, это пахнет дотошным психопатом. Ритуальные элементы и надпись на стене прямо орут, что у него поехала крыша, — говорит Луна.

— Картина брызг крови указывает на жёсткую борьбу. Такое чувство, что жертва сопротивлялась, а субъект кайфовал от этого, — добавляет Ной.

Я откидываюсь на спинку стула:

— Это игра на власть, без вариантов. Он хочет, чтобы мы чувствовали его контроль над ситуацией.

Мы продолжаем кидать версии, как дротики в мишень — у каждого свой угол на эту мясорубку.

— Думаю, субъект сошел с ума на оккультизме. «Да здравствует дьявол» на стенах, ритуальная символика — всё кричит, что он по уши в этом дерьме.

Ной кивает:

— И возраст — тот же коридор, что и раньше.

Я снова тянусь к стакану, пропуская идеи через себя.

— Верно, это не случайность. Все жертвы 23–26 лет — выбирает целенаправленно.

Собираюсь развить мысль, как к нам присоединяется Эмили, ещё один профайлер. Видно, что её трясёт.

— Это дело сводит меня с ума, ребята. Никак не прижмём этого урода.

— Понимаю, Эм. Всем тяжко. Но чем больше проговариваем, тем ближе подбираемся,

Звонит телефон. Голос диспетчера узнаю сразу:

— Агент Рейнольдс, у нас новый вызов. Адрес — Эльм-стрит, 45.

Я без слов обрываю вызов, и мы втроём выходим. Предпочитаю свой проверенный внедорожник — даёт ощущение, что контролирую хотя бы что-то.

Пока грузимся, Ной докладывает:

— Жертва — Кэсси Тейлор, двадцать пять. Есть свидетель, Лиам, он и звонил в 911.

Я сжимаю руль.

— Наконец-то кто-то что-то видел.

Мы летим по улицам. Мысль о свидетеле — о возможной трещине в шаблоне — подливает топлива. Пора заканчивать с этим монстром.

У красного я торможу. Стараюсь держать фокус, но взгляд всё равно блуждает.

В соседней машине — женщина, поправляет бюстгальтер так, что вырез прямо в глаза. Бросает мне игривую улыбку. Я только стону: не до этого дерьма.

Но она не сдаётся:

— Офицер, номерком поделишься?

— Легко. Девять-один-один, — усмехаюсь.

Она надувает губы, как ребёнок без конфеты. Я качаю головой: ждать этот бесконечный свет — пустая трата времени.

Нарушаю, прожимаю газ — и мы уходим вперёд. У нас дело, не до отвлекающих манёвров, какими бы «заманчивыми» они ни были.

На месте — уже криминалисты и фотографы. Территория отгорожена, ленты держат зевак на расстоянии.

Замечаю детектива по убийствам, перекидываемся кивками.

— Что имеем?

Он морщится:

— Парень, что звонил, Лиам, не основной свидетель. Прибежал после нападения, успел увидеть урода со спины. Зато есть девушка, соседка по квартире, была здесь весь чёртов эпизод. Вот она — главный свидетель.

Сердце уходит в пятки. «Призрак» ударил снова, и на этот раз оставил больше, чем труп. У соседки глубокий разрез на ноге — врачи уже остановили кровь.

Подхожу к выжившей — Изель Монклер. Ниже, чем я ожидал, дюймов пятьдесят три, миниатюрная, почти хрупкая. Но поверх хрупкости — острота, как лезвие.

Кожа бледная, фарфоровая; тёмно-каштановые волосы мягкими волнами по плечам — контраст режет глаз.

Лицо… притягательное, но не в открытую. Высокие скулы держат лицо натянуто, будто она всегда настороже. Прямой, аккуратный нос. Полные губы сжаты так, что ясно: её просто так не сдвинешь. Красота есть — но с табличкой «ступай осторожно».

И главное — глаза. Любой профайлер скажет: глаза — окна. Её — это двери, которые глупо не попытаться открыть. Гетерохромия: один — тёмно-карий, как полночный лес; другой — кристально-голубой, океан. Карий — будто занавешен тайнами; голубой — сверкает умом и вызовом. Два полюса одной души: один тянет в прошлое, куда меня не пускают, другой — бросает перчатку.

Изель Монклер для большинства — идеальная жертва. Но нутро шепчет: она гораздо больше.

Я собираюсь, чтобы подойти правильно — и профессионально, и по-человечески.

Опускаясь на корточки, ухожу на её уровень и даю мягкую, успокаивающую улыбку. В нос бьёт неожиданно тёплый запах — лаванда с корицей.

— Мисс Монклер, я старший специальный агент ФБР Ричард Рейнольдс. Знаю, вы пережили чудовищную травму. Я здесь, чтобы помочь. Сейчас главное — ваше состояние и безопасность.

Даю ей секунду переварить и присутствие, и слова.

— Понимаю, сейчас всё может быть смешано и ломко. Но ваш рассказ критически важен. Нам нужно ваше видение, чтобы собрать картину, найти виновного и не допустить повторения.

Она смотрит жёстко, почти пугающе. Не боится — и это цепляет. Ни дрожи, ни истерики, ни слёз. Я видел, как взрослые мужики сыпались и на меньшем. А она — холод как лёд.

Пробую мягче:

— Изель, знаю, тяжело. Но ваш рассказ может стать ключом к поимке.

Она колеблется — ясно, вытянуть правду будет нелегко.

— Мэм, это важно. Нам нужно знать, что произошло.

Она чуть откидывается назад, приподнимает бровь:

— И с чего мне вам помогать, офицер? Вы все одинаковые.

Раздражение подступает, я давлю его. Не время.

— Я не просто офицер. Я из ФБР, и мы имеем дело с серийным убийцей.

Она криво улыбается, не впечатлена:

— Серийный, значит? Наверное, вы занятой парень.

Занятой, да. Слишком, чтобы тратить время на твоё дерьмо, — вертится на языке, но вместо этого говорю:

— Можно и так сказать. Настолько, что нам нужно остановить его до того, как список станет длиннее.

— А я-то думала, у ФБР все ответы есть. Похоже, вы отчаяннее, чем выглядите.

Медленный вдох. Терпение, Ричард. Фокус.

— Изель, — стараюсь звучать не как «плохой коп». — Понимаю, вы мне не доверяете. Наверняка имели дело с ментами или федералами, для которых вы — очередной свидетель, помеха. Но тут другое. Убийца на свободе, и, возможно, только вы можете его остановить.

Она закатывает глаза:

— Слишком много чести.

— Ничуть, — наклоняюсь ближе. — Ровно столько, сколько вы заслуживаете. Слушайте: есть мужчина по имени Лиам. Он что-то видел, он звонил в 911. И у вас может быть информация, которая замкнёт круг.

В её взгляде мелькает интерес:

— Лиам? Просто знакомый. С чего он тут?

Я замечаю Лиама на заднем плане, мнётся, нервничает. Свет рампы ему явно не по душе, но это может быть наш единственный след.

— Лиам видел, как тот ублюдок убегал. У него могут быть детали. Но нам нужен и ваш рассказ.

Взгляд Изель на секунду уходит к Лиаму. Она глубоко вздыхает и начинает:

— Ладно. Я шла к входной двери и услышала возню. Подошла — и увидела его. Нож в руке, весь в крови. Он бросился на меня, но я отбилась.

В её глазах проступает страх, в голосе — боль. Резкий контраст с прежней холодностью.

Изель продолжает:

— Будто он хотел, чтобы я его запомнила. Перед тем как уйти, прошептал.

Я наклоняюсь, пульс учащается:

— Что он сказал?

— «Детская площадка Дьявола только открывается».

По спине ползёт мороз. Но это — намёк. Трещина в голове убийцы.

Я оборачиваюсь к Лиаму, который, не находя себе места, слушал её слова:

— Лиам, лицо видел?

Он заикается:

— Н-нет. Только со спины. Высокий, в худи с капюшоном. Больше ничего.

— Уже что-то, — киваю. — Ещё детали? Рост, комплекция, одежда?

Он колеблется, пальцы нервно подрагивают, будто он вот-вот закурит или что-то в этом роде.

— Высокий. Может, шесть футов. Широкие плечи, но не громила. Двигался быстро, плавно, как… не знаю… как будто делал это уже не раз.

— Делал, — бормочу я, принимая к сведению. Немного, но хоть что-то. У нас есть послание и общее описание субъекта. Уже начало.

Разговаривая с Изель, я не могу не заметить её растрёпанные волосы, следы укусов на шее, припухшие губы. Ясно, что тут произошло нечто большее, чем просто случайное свидетелество.

— Где вы были, когда всё случилось? — спрашиваю с оттенком беспокойства.

Её глаза прищуриваются, и она резко отвечает:

— Не ваше дело, агент Рейнольдс.

— Нам нужно знать, чем вы занимались. Это может помочь.

Она больше не говорит ни слова, и я решаю не давить. Вместо этого замечаю, как Лиам наблюдает за нами со стороны. Обращаюсь к нему:

— Лиам, она твоя девушка?

Он мнётся, явно не знает, что сказать. Но Изель опережает его:

— Опять же, не ваше дело.

Я начинаю понимать: здесь всё куда сложнее, чем кажется. Порванная майка с тонкими бретельками заставляет насторожиться, и я больше не могу игнорировать.

— Убийца пытался вас склонить или напасть?

Её ответ выбивает меня из колеи:

— Нет, это было по обоюдному согласию с Лиамом.

Лиам выдыхает, но я вижу насквозь. Тут есть что-то ещё, что Изель не собирается раскрывать.

Я киваю, не вызывая её на откровенность. Ясно: она что-то защищает — себя или кого-то другого. Дело принимает странный оборот, и роль Изель может оказаться ключом к разгадке. Придётся идти осторожно — и ради расследования, и ради неё самой.

На место заходит Эмили, оглядывает комнату, оценивая ситуацию.

— Изель, мы собираем информацию о Кэсси, чтобы понять, кто она была. Откуда родом? Был ли у неё парень? Враги, те, кто мог пожелать ей зла? — спрашивает Эмили.

— Вы же сами сказали, что это серийник. Зачем копаться в её врагах?

Я вмешиваюсь, чтобы пояснить наш подход:

— Нам важно учитывать все варианты. Да, похоже на работу серийного убийцы, но мы не можем позволить себе строить догадки. Нужно убедиться, что ищем того самого, а значит — рассматривать каждую возможность.

— Кэсси была из маленького городка неподалёку. Парня у неё не было, ну, по крайней мере, серьёзного. Она любила внимание и всегда находились поклонники.

Эмили кивает, что-то помечая.

— А проблемы с кем-то были? Ссоры, конфликты?

— Не знаю. Иногда ругалась с подружками, но ничего серьёзного. Не то чтобы у неё были враги.

Пока Изель делится, я отмечаю каждую мелочь. Её становится всё труднее читать. Я не могу понять — она действительно потрясена произошедшим или ей всё равно. Для меня это впервые: я профайлер, я должен разгадывать людей, а с Изель я остаюсь в полном неведении.