Ты сможешь это выдержать?

Глава 29

РИЧАРД

Я вцепляюсь в руль и рявкаю команде:

— Живо, всем в старый склад на Пятой улице.

Чёрт, ненавижу этот мир, эту работу — и особенно себя. Мысль о том, что я отпустил её, выворачивает. И при этом я так влюблён, что арестовать её — всё равно что вырезать собственное сердце.

Я дал ей шанс — возможность сбежать, уйти от наручников. Но завтра доброты не будет. Завтра я её возьму. И, чёрт побери, мне надо выпустить пар. Надо что-то трахнуть. Хоть что-то.

Машина юзом останавливается у склада. Я с силой захлопываю дверь — так, что дрожит рама. Кольтон, Ноа и Эмили уже тут с обнажённым оружием. Я вышибаю дверь, выплёскивая злость. Луна всё ещё привязана к стулу, без сознания. Шёпотом отдаю распоряжения следовать за мной.

— Держите глаза открытыми, — бурчу я, ведя их по тёмным, вонючим проходам.

Добравшись до Луны, приседаю перед ней, быстро распутываю верёвки на запястьях. Беру её руки и растираю, возвращая кровь в побитые браслетами места. Кожа ледяная. Слишком.

— Кольтон, вези её в больницу.

Он осторожно подхватывает Луну и уносит. Я провожаю их взглядом, дверь захлопывается — и снова оглядываю склад, которым Изель, вероятно, пользовалась для своих дел. Стоит бы обыскать в поисках зацепок, но мне это что даст? Всё, что связано с ней, только сильнее заставит скучать.

Рядом останавливается Ноа, водит глазами по пустоте. Смотрит — но как будто не видит, тонет в мыслях. Нас двое таких. С тех пор как появилась Изель, ничего в моей жизни не складывается.

— Изель выходила на связь? — спрашивает Ноа.

Я вру без заминки:

— Часами пытаюсь дозвониться. Ноль.

Ноа хмурится — не верит.

— Рик, тебе надо глянуть детали дела. Там есть кое-что...

Я отмахиваюсь:

— Посмотрю, Ноа. Только… не сейчас.

Он уже готов давить дальше, когда я улавливаю звук. Едва слышный. Шорох из дальнего угла.

— Слышал? — шепчу.

Ноа кивает, вытягивает пистолет. Мы бесшумно идём на звук.

— Там, — показываю. По мере приближения шорох становится понятнее — тихий, жалкий всхлип. Жестом оставляю Ноа позади и ползу вперёд.

— Вы арестованы, — говорю, держа наготове наручники.

Я, наконец, вижу девчонку — не старше двадцати, сжавшуюся на полу. И в долю секунды, пока не верю глазам, пронзительная боль вспарывает живот.

Я отшатываюсь — слишком поздно понимаю, что она полоснула меня ножом. Хочется рухнуть, отдаться боли. Адреналин втыкает иглу в сердце: бой не окончен. Игнорируя кровь, бьюсь вперёд, выбиваю нож и отталкиваю его в сторону.

— Сука… — выдыхаю, зажимая рану. Кровь сочится сквозь пальцы, но времени нет. Надо заканчивать, плевать на рану.

Ноа и Эмили врываются, заламывают девчонку. Смотрят на меня — в глазах тревога.

— Ты в порядке, Рик? — Эмили.

Киваю, на рубашке расползается алая клякса:

— Нормально.

Девчонка поднимает на меня огромные испуганные глаза:

— Пожалуйста, отпустите… Простите, я не хотела вас ранить…

Какого хрена тут творится? Я всё ещё держусь за живот:

— Кто ты, чёрт возьми?

— Джессика. Джессика Тёрнер, — плачет она. — Прошу, поверьте. Я не хотела. У меня не было выбора.

— Брехня, — огрызаюсь. — Тогда зачем?

— Это была не моя идея, — она рыдает сильнее, дрожит, как осиновый лист. — Это она. Она заставила.

— Кто? Кто тебя заставил? — требую.

— Девушка. Маленькая, шатенка, глаза — инь-ян, — оглядывается, будто кто-то вот-вот выйдет из тени.

Эмили щурится, достаёт телефон, показывает фото:

— Она?

Джессика отчаянно кивает:

— Да! Клянусь! Она сказала, что убьёт меня, если я не сделаю, как велела.

Лицо Ноа каменеет:

— Нужно брать Изель.

Ко мне подскакивают медики, лезут к ране. Жжёт адски, но я стискиваю зубы. Ноа где-то рядом, явно ждёт объяснений насчёт Луны.

— Откуда ты знал, где Луна? — спрашивает он искренне. Я не отвечаю. Обращаюсь к медику:

— Закончил?

Тот мнётся:

— Сэр, с такой раной работать нельзя…

— Я не просил советов. Готово — или нет?

Кивает. Я соскальзываю с импровизированной кушетки.

Игнорируя взгляд Ноа, набираю Кольтона. Трубка орёт вечность, прежде чем он берёт.

— Кольтон, как Луна?

— Ничего серьёзного, Рик. Будет жить.

Лёгкая волна облегчения:

— Хорошо. Она пришла в себя?

— Пока нет, — отвечает он. — Похоже, её долго держали привязанной. На запястьях следы.

— Чёрт, — стискиваю зубы. — Будь с ней. Сразу звони, как очнётся.

— Принято.

Ноа подходит с тяжёлым лицом:

— Рик, на стуле нашли отпечатки.

Сердце бухает:

— Чьи?

— Пробил по базе. Совпадение на Изель — или кто бы она ни была.

Мы подъезжаем к дому Изель. Я выбиваю дверь без колебаний:

— Изель! — штурмую комнаты. Пусто.

Конечно пусто. Я же сам велел ей бежать. Теперь приходится играть в непосвящённого. Я демонстративно шарю по ящикам, шкафам — для камеры и для всех, кто будет смотреть. Чистота как в операционной, никаких следов свежей жизни, никаких намёков. Она уходит чисто — почти смешно, насколько.

— Чисто, — откликается Эмили сверху.

— Рик, сюда, — зовёт Ноа из кухни.

— Что там?

Он показывает на мазок крови на столешнице:

— Кровь. Свежая.

Хотел ли я пустить её кровь? Вряд ли. Но, чёрт, как же это меня завело.

— Паковать? — спрашивает Ноа.

Я мотну головой:

— Оставь. Капля ни о чём.

Ноа кивает, но сомнение в глазах остаётся. Эмили спускается, морщится, оглядывая кухню:

— Странно. Весь дом — стерильный, а кухня — как после бури.

— Забудь про кухню. Нам надо найти её. Ноа, получилось отследить GPS машины?

Я говорю искренне. Мне нужно её найти. Она перешла черту, когда пригрозила девчонке и натравила её на меня. Это уже не просто поимка беглянки; это личное. Я хочу понять — почему. Что толкнуло её так далеко. И, чёрт, часть меня всё ещё надеется, что за этим стоит что-то большее. Но я не могу дать чувствам замутнить голову. Она опасна. Её надо взять прежде, чем пострадает кто-то ещё.

Ноа тычет в телефон:

— Секунду… Есть. Последний пинг — у старого завода на востоке.

— Отлично. Выдвигаемся.

Мы прибываем к «складу», который скорее заброшенный цех. Входим с оружием наголо.

— Ноа, левый сектор. Эмили, правый. Я беру центр, — командую.

Я прочёсываю каждый метр. Пустыня. Призрачный город. Уже почти сдаюсь, как замечаю приоткрытую дверь. Крепче сжимаю рукоять и осторожно выталкиваю створку, выхожу во двор. Там — машина Изель, спрятана сбоку.

Убираю пистолет в кобуру, натягиваю перчатки. Должен бы позвать Ноа и Эмили, но не могу. Если в машине есть что-то, что похоронит её ещё глубже, — этому нужно исчезнуть. Я хочу её арестовать, но мысль о камере для неё выворачивает.

Подхожу. Замок подозрительно не закрыт. Тянусь к ручке — и затылок вспыхивает болью. Тёплая струя бежит за ворот. Я качаюсь, пытаясь удержаться на ногах, и успеваю увидеть отражение нападавшего в стекле.

В гладком блеклом зеркале — мужик с хоккейной клюшкой, той самой, что только что раскроила мне череп. Лицо — размазня, но намерение ясно. Колени подгибаются, мир плывёт. Я борюсь за сознание — и проваливаюсь.

Я с грохотом падаю на землю и пытаюсь дотянуться до пистолета, но всё плывёт. Боль разрывает голову, будто череп раскалывается изнутри. Сосредоточиться невозможно — словно плывёшь сквозь густую патоку.

Ублюдок со всего размаху бьёт меня в рёбра. Я захлёбываюсь воздухом и сворачиваюсь в клубок от боли. С трудом приоткрываю глаза, перед глазами — лишь смазанные очертания. И вдруг — лицо Изель. Она? Это она подставила меня? Нет… не сходится.

И тут она вытаскивает нож, и сердце уходит в пятки.

— Изель, нет! — шиплю я, но голос слаб, в голове гудит так, что невозможно думать.

Она не слышит — или ей плевать. Мужик хватает её за руку, но она выворачивается и полосует его по предплечью. Брызжет кровь, он орёт и отступает.

— Стой! — пытаюсь крикнуть громче, но боль в рёбрах и голове сковывает, я едва шевелюсь. Остановить её нет сил.

Она снова бьёт — на этот раз по груди. Мужик падает, зажимая рану, но Изель не останавливается. Оседлав его, она вгоняет нож в живот. Раз за разом. Каждый удар сопровождается сдавленным рыком. Это зверски. Жестоко. А я — беспомощен.

— Чёрт, Изель, хватит! — кричу я, но глаза закрываются сами собой.

Наконец она замирает. Поднимается, глядит вниз — на безжизненное тело под собой. Потом поворачивается ко мне.

— Ричард, ты в порядке?

Я пытаюсь ответить… но всё тонет во мраке. Боль в голове взрывается новой волной, и я отключаюсь.