Ты сможешь это выдержать?

Глава 9

ИЗЕЛЬ

Часом раньше…

Мои нервы на пределе. Больше я не выдержу. Заперта в этом доме уже больше сорока восьми часов. Детектив Лукас Браун — словно цепной пёс. Он не выпускает меня ни на шаг, и я сыта по горло. Я не позволю им держать меня взаперти. Нужно придумать идеальный план побега.

Я направляюсь на кухню, осторожно обходя мерзкие скрипучие доски. Кто вообще проектировал этот дом? Каждое движение — как саундтрек к фильму ужасов. Роюсь в ящиках и шкафчиках, целеустремлённо, пока наконец не нахожу клад — запасные ключи Ричарда, висящие прямо у чёрного хода. Серьёзно, он мог быть ещё предсказуемее? Хватаю ключи и выскальзываю из кухни.

Иду в гостиную. Лукас там приклеен к телевизору, в полном восторге от жаркой схватки «Лейкерс» и «Селтикс». Настолько увлечён, что вряд ли заметил бы даже пожар.

— Эй, Лукас, — бросаю непринуждённо. — Я к себе, телефон возьму, ладно?

— Ага, ага, конечно, — бормочет он, едва глянув в мою сторону.

Я ускользаю по коридору, но вместо своей комнаты поворачиваю к спальне Ричарда. Если у кого и завалялось оружие, то у него. Открываю ящики, чувствую себя Златовлаской. В одном слишком много хлама, в другом — бумаги. И тут меня осеняет: а где бы Ричард спрятал самое ценное?

Открываю ящик с бельём — и бинго. Под аккуратно сложенными трусами лежит пистолет. Беру его, проверяю предохранитель.

Выбираюсь в коридор. К счастью, Лукас всё так же вцепился в свой идиотский матч. Даже не поднял глаз, когда я прошла мимо и вышла через заднюю дверь.

Держась вдоль стены, тихо, почти крадучись, подбираюсь к боковой части дома. В заборе есть небольшая щель, ведущая во двор соседей. Я проверяла её десятки раз — лучший шанс.

Протискиваюсь, молясь, чтобы меня не засекли. По ту сторону понимаю: бежать сломя голову нельзя, слишком много копов вокруг. Нужна отвлекающая манёвра.

Достаю пистолет, делаю глубокий вдох и стреляю дважды в воздух — в противоположном направлении. Выстрелы гулко разносятся по кварталу. Полицейские у фронта мгновенно срываются туда, крича друг другу в панике.

Вот мой шанс. Я швыряю пистолет в куст и рывком устремляюсь к улице. Сердце колотится в горле, когда я выхожу на поворот — и вижу припаркованную машину с ключами в замке зажигания. Чья она, мне плевать. Прыгаю за руль, завожу и с визгом шин исчезаю, оставив за собой облако пыли.

Теперь я беглянка. Обратной дороги нет. Я сделала ставку и оказалась на свободе. Но куда, чёрт возьми, мне теперь идти?

Настоящее время.

Я паркуюсь в нескольких кварталах оттуда, выбирая место, где машину не сразу заметят. Запираю дверь и вливаюсь в людской поток, пока впереди не вижу небольшое кафе. Аромат свежесваренного кофе окутывает меня, стоит переступить порог. Заказываю сэндвич и чёрный кофе — нужно хоть немного унять дрожь.

Устраиваюсь за столиком в углу. С первым глотком кофе мысли начинают уносить меня назад, в ночь десятилетней давности. Почти такая же ночь: город скрыт под плащом темноты, а я бегу, спасая свою жизнь…

14 сентября 2014 года, 23:45:58.

Я продолжаю бежать, а вдалеке воют сирены. На глаза попадается ветхий, словно заброшенный дом. Отчаяние толкает меня попробовать дверь, и, к моему удивлению, та поддаётся с протяжным скрипом. Внутри холодно, как в ледяной пещере. У меня ничего нет — ни одежды, ни денег, ни единой души, которой я была бы нужна.

Но я не сдаюсь. Не могу. Я роюсь в углах в поисках хоть чего-то, что согреет. Натыкаюсь на старое пыльное одеяло. Оно пахнет сыростью и плесенью, но сейчас это моя соломинка.

Я кутусь в него, дрожа от холода. Снаружи завывает ветер, как стая голодных волков, и я вцепляюсь в эту жалкую тряпку, словно это единственное, что держит меня в живых.

Но я понимаю: одного тепла мало. Живот сводит от голода. Нужно искать еду. И я снова выхожу в ночь.

На пути встречаю группу незнакомцев, сгрудившихся вокруг костра в ржавой бочке. Они смотрят на меня с любопытством.

— Эй, малышка, что ты тут делаешь? — спрашивает один.

— Я… мне некуда идти. Я потерялась, — отвечаю я. Это лишь полуправда, но другой истории у меня нет.

Они переглядываются.

— Хочешь поесть? — говорит другой, протягивая наполовину надкусанный сэндвич. Немного, но для меня в тот миг — целое спасение.

Я принимаю его, ком встаёт в горле.

— Спасибо. Я… не знаю, что сказать.

Одна из женщин кладёт ладонь мне на плечо:

— Мы все через это проходили, дитя. Ты справишься.

Я киваю. Сделав пару жадных укусов, снова благодарю их и растворяюсь в ночи. Я не знаю, куда иду, у меня нет плана. Но я точно знаю одно: я не могу оставаться. Я не могу позволить ему найти меня.

Память о той ночи до сих пор не даёт мне покоя — напоминание о том, через что я прошла и сколько выдержала. Но я ни разу не сдалась. Я доедаю сэндвич в кофейне и понимаю: бывало хуже, и я выживала.

Кофейня закрывается, и вежливый парень-официант с хипстерской бородой даёт мне знак.

— Простите, мисс, но нам пора закрываться.

Я киваю, понимаю правила игры, и выхожу в прохладную ночь. Сажусь в угнанную машину, завожу мотор.

Мне нужен напиток покрепче, чем этот чёртов чёрный кофе. Я сжимаю руль и веду машину по улицам города, выискивая тусклый огонёк спасения, который зовётся баром.

Вдалеке мигает неон — вывеска забегаловки. То, что нужно. Я паркуюсь, хлопаю дверцей и захожу внутрь.

Бар погружён в полумрак, воздух густ от дешёвого одеколона, сигаретного дыма и гулких разговоров. В углу орёт музыкальный автомат с классикой рока, соревнуясь со звоном стаканов и низким гулом голосов.

Бармен с татуировками по рукам кивает мне:

— Что налить, красавица?

Я опускаюсь на табурет.

— Рюмку виски. Хорошего.

Он наливает щедро, и я осушаю залпом. Жгучий огонь катится по горлу, оставляя за собой дорожку побега. Тепло расползается по телу, и на миг всё становится чуть менее дерьмовым.

Я заказываю ещё, и бармен не заставляет себя ждать. Алкоголь плетёт своё волшебство, мысли размываются по краям, уступая место притуплённому спокойствию.

Я скольжу взглядом по залу. В угловой кабинке пара выясняет отношения, но слова теряются в шуме музыки. На другом конце стойки мужик уткнулся в пиво и в пустоту, словно ищет там ответы. Рядом компания друзей явно перебрала — слишком шумные для вторника.

Бармен подвигает ещё одну рюмку, я опрокидываю её в один глоток. Буря мыслей внутри тускнеет, её сменяет уютное онемение.

С каждым часом бар меняется. Это уже не просто место, где топят горе в алкоголе. Это убежище для потерянных душ, ищущих временного приюта от своих перекошенных реальностей. Автомат гремит, смех и звон стекла превращаются в странную колыбельную.

Я уже не пью виски — я в нём тону, когда рядом усаживается мужчина. Уверенная ухмылка, будто жизнь ему по плечу или, наоборот, плевать на неё. Улыбка — наполовину обаятельная, наполовину опасная.

— Привет, красавица. Тебе явно не помешает компания, — говорит он, склонившись ближе. В глазах у него — явный намёк на неприятности.

Я приподнимаю бровь, играя в его игру:

— Компания, значит? Зависит от того, какие неприятности ты несёшь.

Он смеётся низко и гулко.

— Самые лучшие, милая. Те, что заставляют забыть обо всём.

Я ухмыляюсь в ответ, пригубив виски, словно это эликсир жизни.

— Я только за то, чтобы забыть.

Не успеваю и глазом моргнуть, как мы уже на танцполе. Тела двигаются в ритм, басы вибрируют в полу, музыка вбивается в кровь. Он двигается неплохо, да и я не хуже.

Он наклоняется к самому уху:

— Как тебя зовут, красавица?

Я смеюсь — алкоголь и музыка делают всё вокруг туманным.

— Изель. А тебя?

— Зови меня Беда. Все так зовут.

Я тихо усмехаюсь:

— Подходит.

Мы продолжаем танцевать, и мир растворяется. Есть только музыка, огни и опьяняющая радость от того, что я ещё жива.

Ночь подходит к концу, и тяжесть реальности снова давит на плечи. «Беда» рядом, но мысли мои не с ним. Они предательски возвращаются к мистеру ФБР, к чёртову Ричарду. Почему он занимает мою голову больше, чем я готова признать?

«Беда» снова тянется ко мне с ласковыми словами, его губы опасно близко. И вместо того чтобы оттолкнуть, как следовало бы, я делаю противоположное. Целую его жадно, как будто хочу вытравить навязчивые мысли вкусом чего-то другого.

Он удивлён, но не возражает. Это не романтика — это бегство. Отчаянная попытка стереть из головы образ мужчины с доской дел и вечно нахмуренным лбом.