За твоей спиной

Глава 16. Татьяна

Проходит несколько дней, прежде чем мы с Марьям и Рашидом вырабатываем определенный стиль общения, который всех нас устраивает.

Это сложно, потому что никто из нас не хотел оказаться в одном доме, но я в безвыходной ситуации, а они не могут отказать своему среднему сыну.

По утрам мы с Лукой приходим на кухню, только когда хозяин дома уже позавтракал и курит свою трубку на крыльце. После того как сын съедает кашу, Марьям уводит его в гостиную, а я занимаюсь хозяйством. И да, меня никто не заставлял этого делать, просто так мне гораздо спокойнее. И я чувствую себя обязанной чуть меньше.

Обед и ужин у нас обычно совместный. Чаще молчаливый и напряженный. Один Лука не особо ощущает накаленную обстановку, сохраняющуюся между мной и Хаджаевым-старшим, и неустанно закидывает нас вопросами, на которые я или Марьям тихо отвечаем.

А по ночам… я читаю книги из личной библиотеки Расула и представляю, что он, лежа на этой самой кровати, тоже держал их в руках.

С того дня, когда мы целовались в моей комнате, он больше не приезжал. Буба сообщил, что босс в командировке, но где именно не сказал.

Хотя я из любопытства интересовалась.

— Вам нравится? — спрашиваю у Марьям, расправляя на одну сторону складки тяжелой, портьерной ткани.

В гостиной стало чуть темнее, но намного уютнее.

— Очень нравится, Таня, — она скромно складывает ладони на груди.

Спокойного лица касается легкая полуулыбка.

— Красиво. Просто волшебно. Где ты так научилась?

— В школе, но потом еще маме помогала. Она любит шить, и я с ней за компанию. В подмастерьях.

Отойдя от окна, еще раз оцениваю свою работу. Шторы получились — загляденье. Марьям купила ткань и хотела отдать ее швее, но я предложила сделать все сама.

— Остался еще один кусок ткани, — задумчиво гляжу на стол со швейной машинкой. — Можно сделать ламбрекен. Как вы на это смотрите?

— Даже не знаю… а тебя не затруднит?

— Нет, конечно, — смеюсь. — Я прямо сейчас приступлю к работе.

Боже, я смеюсь? Получается очень естественно.

— Я давно так не отдыхала, — признаюсь. — Все как-то с Лукой, или домом занималась, а вот шить — не додумалась. Хорошо, что вы показали мне эту ткань. Спасибо.

— Скажешь тоже, — качает Марьям головой и касается моего плеча. — Такую работу сделала. Это тебе спасибо, дочка.

Прислушиваюсь к внутреннему голосу.

Вообще, я человек современный и, к примеру, родителей Германа, так редко появляющихся у нас в гостях, называла исключительно по имени. Но здесь, в республике, почему-то такое теплое, почти материнское обращение греет замерзшую душу.

— Я тогда позову вас, как закончу, — вставляю нитку в иголку. — Пока Лука спит и мне не мешает, как раз успею.

— Делай, девочка, — благословляет Марьям. — А я ужином займусь. Тем более отец сказал, Расул сегодня заедет.

Резко повернувшись, ловлю воздух губами.

— Один? — выпаливаю, тут же прикрывая рот.

— Конечно, один…

Она подозрительно на меня смотрит.

— Ты, наверное, хочешь спросить про Мадину? Они сюда вместе не ездят.

— Нет, я не про нее, — отворачиваюсь. — Просто спросила.

Прострочив основные швы, встаю на стул с мягким сиденьем и пытаюсь прицепить готовый ламбрекен к гардине. В губах зажимаю лишние крючки — руки заняты.

— Привет, — слышится сзади.

Закатываю глаза, потому что хуже момента Расул придумать не мог. Продолжая зацеплять крючками петли, сосредоточенно работаю.

— Ты меня игнорируешь?

Спину вдоль позвоночника покалывает, поэтому ускоряюсь. Убрав последний крючок, наконец-то отвечаю:

— Привет, я говорить не могла.

— Так даже лучше.

Смеюсь еле слышно.

Ловко спрыгнув на пол, замечаю черные кожаные ботинки и снова любуюсь результатом. Получилось и правда красиво.

— Спасибо, что помогаешь, — произносит Расул тихо.

— Да не за что, — смущаюсь. — Ты тоже нам помогаешь, хоть и не обязан.

Вполоборота стараюсь рассмотреть темные волосы и снова небритое лицо. Он выглядит усталым.

— Я сегодня освободился пораньше, — сообщает он. — Могу свозить тебя в город. Ты хотела что-то купить?

— Мм. Прямо сейчас?..

— Ну да, если ты тут закончила. Лука останется с мамой. Она тебя отпустила.

В салоне автомобиля не отказываю себе в удовольствии обсмотреть Хаджаева еще раз. Черные джинсы облепляют стройные каменные бедра, высокий воротник водолазки подчеркивает легкий оттенок загара и небритость, а в этой кожаной куртке Расул выглядит похожим на героя какого-нибудь голливудского вестерна, где он спасает бедовую девицу.

Мне нравится все, что вижу. И это положительное чувство кислотой разъедает мои истощенные нервы. Будто против шерстки ласково почесывают.

Странный зуд, поселившийся в сердце, не проходит.

— Кстати, — мазнув взглядом по сильным рукам на руле, задираю подбородок. — Я тут немного изучила материал… Оказывается, по шариату у тебя может быть до четырех жен?

— Где ты это взяла? — хмуро смотрит на меня. — У тебя даже телефона нет…

— Если только ты сможешь всех обеспечить, — перебиваю его, глядя прямо перед собой. — Думаю, для тебя это не проблема…

Поглаживаю обивку из коричневой кожи на двери. Машина дорогая, но выглядит невычурно. Сдержанно, как и ее хозяин.

— Спасибо, что веришь в мои силы, — бурчит Расул с мрачной иронией.

— И если… Мадина будет согласна…

Он молчит, будто специально меня распаляя.

— На меня ведь она как-то согласилась?.. — продолжаю втыкать иголки под ногти самой себе.

— Я не спрашивал.

— Ц-ц-ц! — многозначительно цокаю, расправляя подол юбки. — Понимаю… Зачем нас, женщин, о чем-либо спрашивать, не так ли?

— Все так, — намеренно меня бесит.

— Ну… правильно!

— Твое появление здесь Мадину не касается, Таня, — Расул, откинувшись на спинку, чуть съезжает с кресла. — Ни на одну сферу ее жизни это не повлияет, поэтому и разрешение мне не нужно.

— Вот как? — сипло спрашиваю, опуская взгляд.

Что это значит? Мысли хаотично гуляют по черепной коробке.

— А вот на тебя республика действует странно, — теперь он осматривает меня так пристально, что мои щеки, кажется, вспыхивают. — Платок на голову повязала, законы наши изучаешь. Может, и веру поменяешь?

— Уж лучше вы к нам, — бурчу, понимая, что вся моя веселость и легкость после упоминания о Мадине куда-то улетучилась.

— Я к вам? — переспрашивает Расул, будто бы раздумывая.

Салон автомобиля взрывается мужским хохотом.

Я тоже прячу улыбку.

Так смеяться он может только со мной, потому что я не никогда не боялась ему возражать. Прикрываю глаза от накатывающих слез. Так со мной бывает. Просто осознание, что Герман не до конца подавил во мне… меня, — резко бьет в голову.

Припарковавшись, мы заходим в небольшой по московским меркам торговый центр и поднимаемся на второй этаж.

— Это здесь, — кивает он на просторный бутик.

— Расул Рашидович, — тут же поспевают к нему продавец. — Мы вас ждали. Таша предупредила…