За твоей спиной

Глава 40. Татьяна

— Не верится, что ты согласилась на телефон, Таня, — подначивает Злата. — Твой информационный детокс закончен?

— Скажешь тоже, — нервно облизывая губы, выглядываю на улицу. На площадке перед домом пусто. На дороге — никого. — Я уже десять раз пожалела, что приняла от Расула этот подарок.

— Может, он просто с цветом айфона не угодил? — она смеется и тут же отвлекается на сына. — Ну чего ты, мой золотой, соску потерял?.. Сейчас найдем.

Мягко улыбаюсь, потому что в трубке слышатся громкие, отчетливые «агу». Судя по ним, Ратмир заметно подрос с нашей последней встречи.

— Отправь мне его фотографии, Злат.

— Конечно…

— И я ведь даже не заметила, какого цвета айфон, — отвожу мобильный от уха, переключаюсь на громкую связь и рассматриваю корпус. — Расул принес мне его позавчера, сказал, что Буба нужен ему в городе и будет удобнее, если я обзаведусь телефоном для связи. Чтобы он не переживал… Зато теперь я переживаю. Кстати, айфон черный…

— Черный. Как скучно… У Хаджаевых ноль фантазии, Тань!..

Я пытаюсь впитать в себя ее легкость. Хочу стать такой же. Воздушной и понимающей. Жаль, что пока из-за Германа не получается. Я постоянно думаю о нем и переживаю, как бы он чего не сделал Расулу.

Изощренная, больная фантазия Салтыкова способна на многое. Меня передергивает.

— Ну чего ты нервничаешь, Тань? — ровным тоном произносит Злата.

— Сейчас, минуту…

Отпрянув от окна, вытираю лоб рукой и вспоминаю о мясе, запекаемом в духовке. Открываю ее, резко дернув ручку. Отпрыгиваю, потому что обожглась.

Кухня наполняется вкусным ароматом и домашним теплом.

Прошедшую неделю я веду себя идеально. Готовлю ужины и встречаю Расула с легкой улыбкой. Он, кажется, тоже успокоился. Только очень мало спит. По ночам я часто застаю его в гостиной за бумагами. Намеренно в них не заглядываю, но догадываюсь: все дело в «Каспии», и у Хаджаева что-то не клеится.

В который раз поражаюсь его выдержке. Самые ужасные дни в моей прошлой семейной жизни — это те, когда Герман проиграл в суде. Всю свою злость и нереализованность он вкладывал в изуверства.

Расул же — прямая противоположность.

Зайдя в дом, он оставляет лишние эмоции за порогом. Никогда не психует и, вообще, ведет себя достойно. Будто нет в этом мире вещи, которая потревожила бы его спокойствие.

Меня это сильно беспокоит. Человек, который долго хранит в себе негатив, когда-нибудь обязательно ошибется, потому что начинает концентрироваться на плохом. Идеальных людей не существует. Мы все нервничаем, порой грубим, и уж точно, в этом нет ничего зазорного.

— Ты где там? — зовет Злата.

— Здесь.

— Ну и?..

— Когда с Расулом не было связи, я не переживала, что он задерживается. А сейчас… за последние два часа три раза набрала. «Абонент не в зоне действия сети». Ну как так?

— Может, он на совещании, — Злата ни капли не волнуется. — Я как жена одного суперзанятого, серьезного кавказца могу сказать — как только Расул сможет, он сам тебе наберет. Переживать абсолютно бессмысленно, Танюш.

— Да умом я понимаю. Все правильно ты говоришь, Злата. Только вот дурная голова постоянно рисует самое страшное. Амир ничего не рассказывал?.. На Расула не было покушений в последнее время?

— С ума сошла?.. Мой муж о таком не сообщает, а если я спрошу, то рассмеется мне в лицо и скажет, чтобы я с интернетом завязывала.

— Просто Амир тебя оберегает. Это нормально!

— Вот и Расул тоже тебя оберегает. Разве это плохо?

— У нас другая ситуация…

— Вряд ли.

На улице слышится звук подъезжающей машины. Я снова устремляюсь к окну и вежливо прощаюсь с подругой:

— Пока, Злат. Вроде приехал.

— Ну все, корми своего джигита. Жалко, что Амир еще целых пять дней будет в Дубае. Я соскучилась.

— Не грусти, — подбадриваю ее. — Завтра созвонимся.

Натянув тапки, выскакиваю на крыльцо и замираю на месте.

Во-первых, это машина Бубы. Черный микроавтобус, на котором мы бежали из Москвы.

Во-вторых, дверь в салон открывается, и я вижу Аврору. Родную бабушку Луки, которая так отчаянно пыталась встретиться с внуком, но я была связана по рукам и ногам — Герман следил за нами круглосуточно. Оступись я, и мне бы не простили.

— Добрый вечер, Таня, — здоровается со мной женщина.

— Добрый вечер, — виновато отвечаю.

Я смотрю на Расула, который появляется со стороны водителя. Прищуриваюсь, потому что либо я сошла с ума от беспокойства, либо он на самом деле прихрамывает на левую ногу.

Да!.. Точно!

— Наконец-то добралась до вас, — улыбается Аврора, приглаживая короткие, розовые волосы. — А где…

— Лука спит.

— Ох, как жаль… — она вдруг расстраивается.

Так искренне, что мне тоже ее становится жаль.

Замечаю, как дрожат ее руки и нижняя губа. Она правда беспокоится перед первой встречей со своим шестилетним внуком.

Сколько же судеб покалечил Герман!.. Я не бог, но искренне хочу, чтобы он поплатился за все, что сделал.

— Завтра познакомитесь, Аврора! — подбадриваю. — Будить уже не будем, иначе Лука потом до утра не уснет. Он отвык от большого количества людей, будет много эмоций.

— Спасибо, — кивает она, сжимая маленькую дорожную сумку. — А можно… я хотя бы посмотрю на него… Одним глазочком. Пожалуйста, Таня!

— Конечно, можно. Проходите в дом, я сейчас приду.

Наблюдаю, как Аврора открывает дверь и резко разворачиваюсь к Расулу. Кидаю выразительный взгляд за его плечо, на микроавтобус, за рулем которого я привыкла видеть Бубу.

— Ничего не хочешь мне сказать?.. — прищуриваюсь и тянусь к небритой щеке.

Ощупываю его плечи, руки и пальцы, которые тут же сжимают мои ладони.

— Могу сказать, что ты очень красивая.

— Спасибо, — буркаю. — Но я не об этом…

Он, как всегда, спокоен, как удав.

— Где твоя машина, Расул?

— В сервисе.

— Зачем? — игнорирую его невозмутимость.

— Плановый техосмотр. Подходит? — выгибает широкие брови.

Я прислоняюсь губами к водолазке, плотно облегающей его торс. В носу концентрируется едкий запах бензина. Плановым осмотром здесь не пахнет.

— Подходит, — говорю просто, чтобы не ругаться. — Пойдем.

Мы заходим в дом, и я снова неловко улыбаюсь Авроре. Женщина ведет себя также странно: отводит глаза, приглаживает волосы и трясется.

В раскрытой на диване сумке замечаю разноцветные детские игрушки. Это она для Луки подготовила?

Удостоверившись, что мне не показалось и Расул действительно хромает, на секунду прикрываю глаза. Опоясывающая все живое волна страха пролетает по телу и зависает в груди.

Потому что, если Герман в чем-то ошибся… Он всегда возвращается. Ведь заканчивать начатое — это его гребаная, страшная привычка.