За твоей спиной

Глава 20. Татьяна

Переспать с ним в первый раз было легко и даже интересно, потому что таких неандертальцев у меня еще не было.

Расул прекрасен. Крепкий, подтянутый, рослый. Несмотря на слухи о восточных мужчинах, умеет доставить удовольствие. Хотеть Хаджаева всем телом так же легко, как хотеть выпить стакан ледяной воды в пятидесятиградусную жару. Каюсь, у меня постоянная жажда.

Я и сейчас хочу именно его.

Телом — да. Да! Да!

Мозг же всячески сопротивляется, упрямец.

Все то время, пока Расул несет меня в свою комнату, прикрывает ногой дверь и укладывает на холодную постель, я стараюсь примирить Таню-тело и Таню-мозг. Хорошо, что вторая отключается, как только Хаджаев стягивает майку и ослабляет ремень на джинсах.

В полумраке он выглядит божественно!..

Свет никто не включил, но шторы здесь не задернуты, поэтому со двора в окно проникает мягкое сияние фонаря.

Моя обнаженная кожа усеивается мурашками.

Пропускаю вдох и следом еще один.

Просто забываю, как дышать, когда горячее мускулистое тело нависает надо мной, а пылающей от желания скулы касаются бесстыдно жадные губы. Кровь вскипает. Они с напором проезжаются по щеке, дрожащему подбородку и страстно зацеловывают мою шею.

Запрокинув голову, начинаю шумно дышать и сдаюсь им окончательно и бесповоротно.

— Рас… Боже…

Тянусь к нему.

Пальцами сжимаю жесткие короткие волосы на затылке и откровеннее раскрываю бедра, потому что грубая джинсовая ткань задевает нежную, увлажненную плоть ровно под таким углом, чтобы это трение сладким перезвоном расходилось по всему телу.

Не верится, что это происходит.

Полнейший восторг вызывает то, как Расул, грубовато выругавшись, привстает и подтягивает меня ближе. Соединяет руки у меня за спиной, обнимая полностью. Я доверчиво обхватываю крепкую шею и прижимаюсь к нему.

Кожа к коже. Каждым атомом прилипаю. Срастаюсь.

Не знаю, сколько это длится…

Дальше сильные руки уверенно исследуют мое тело, сантиметр за сантиметром повторяя его плавные изгибы.

— Надо сходить за презервативом, — хрипит, путаясь в моих волосах губами.

— Я принимаю таблетки. Все в порядке…

Отшатываюсь, закусив губу.

Мы смотрим друг на друга внимательно. В ярких глазах Расула мелькают злые огоньки, потому что раньше я таблеток не принимала, но с моим браком в жизни все поменялось.

Мужская ладонь, до этого оглаживающая грудь, вдруг больно ее сжимает. Это будто непроизвольно происходит. Я, как дикая кошка, резко выгибаюсь то ли от удовольствия, то ли от дискомфорта. Промежность снова проезжается по вздыбленной ширинке.

Мычу от того, насколько это приятно, и откидываюсь на подушку.

Подняв руки к основанию кровати, плавно двигаю талией. Расул, не сводя с нее глаз, расстегивает пуговицу, справляется с ширинкой и избавляется от джинсов и трусов.

Обхватив мои ноги под коленями, небрежно разводит их в стороны и снова часто моргает, тщательно рассматривая меня там. Я веду себя так же, но не спуская взгляда с большого, покачивающегося от собственной тяжести члена.

— Да-а-а… — шепчу, чувствуя умелые пальцы на клиторе.

Снова и снова качаюсь на волнах, ловя возбуждающие ласки. Удовольствие, подобно сахарной вате, наполняет. Делает это особенно быстро, когда я чувствую приятное натяжение внутри.

Мы занимаемся сексом. Черт.

Расул резко подается бедрами и снова нависает надо мной, плотно прижавшись.

— Как это приятно… — трусь носом о влажное, колючее лицо.

— Надеюсь…

Он в себе сомневается?..

Улыбаюсь, сжимая твердый член собой, и вскрикиваю, когда он делает первое движение. И еще. Четкими толчками вбивается в меня, заставляя все больше и больше приподниматься. Расул останавливается и исправляет свою оплошность — фиксирует мое тело собой.

— Ты тяжелый, как медведь, — не жалуюсь, а радуюсь, обхватывая руками твердую спину, а ногами — каменные ягодицы.

Вместо ответа он меня жарко целует с языком и продолжает трахать.

Теряю связь с реальностью и полностью отдаюсь острым ощущениям. Абсолютно все в этот момент забываю. Ласкаю бугристые мышцы на спине и сжимаю гладкие плечи.

Все это кажется чем-то сказочным.

Одновременно с приятными эмоциями ловлю и горечь. Выходя замуж, женщина, как бы то ни было, мечтает, чтобы это было навсегда, а муж стал навеки единственным мужчиной. О плохом никто не думает. Выжигаю эти мерзкие пуританские чувства, снова концентрируясь на своих ощущениях под Хаджаевым.

Член приятно скользит внутри, Расул неожиданно опускается к моей груди и, прикусив твердый сверхчувствительный сосок, влажно его облизывает, заставляя меня наконец-то взорваться.

Да!.. Это идеально!

Снова и снова содрогаюсь, вообще ни о чем не думая.

Правда идеально.

Последние толчки выходят жадными, четкими, энергичными. Я успеваю кончить второй раз. Уже не так ярко, но это вау!..

Когда Рас выходит из меня и бурно кончает на живот, приподнимаюсь на локтях и слежу за этим интимным процессом. Как сосредоточено суровое лицо, как вздуваются вены на шее, как напряжены плечи, пресс и как широкая ладонь обхватывает член.

Удовлетворенно вздыхаю.

Душа, как легкое, совсем невесомое перышко, улетает к потолку.

После секса женщина уязвима в тысячекратном размере. Наверное, только с любящим мужем можно быть точно уверенной, а в моей ситуации, после занятия любовью с бывшим, который еще и женат, да имея собственного мужа-психопата, — доверия нет никакого.

Что это было?

Эта заворачивающая мою душу в шелковый кокон нежность и сильные, будоражащие эмоции в карих глазах? Чувства или просто секс? Мы сейчас изменяем его жене, или Расул Хаджаев принадлежит мне?

Было бы отлично, если бы, даже не отвечая на эти вопросы, он… просто обнял меня сейчас. Еще дрожащую от удовольствия и измазанную его же семенем. Потерянную и запутавшуюся в собственных мыслях.

Расул накрывает мои губы глубоким, но коротким поцелуем, и царапает подбородком нежную кожу на груди.

— Приму душ и продолжим, — говорит, прикусывая плечо и сразу же поднимаясь.

Посмотрев на дверь и прислушавшись к тишине дома, открывает встроенный в стену шкаф и достает чистое полотенце. Завязывает его на бедрах.

Меня вдруг взрывает слепой обидой.

Я в крайне сложном, шатком положении. Окружена врагами, словно стойкий оловянный солдатик, сражающийся за себя и за сына. Подобные эмоциональные качели не придают мне сил.

Оставшись одна, подхожу к тому же шкафу и, дернув дверь, цепенею.

Первое, что вижу на полке, — женская блестящая заколка.

Шум в голове нарастает. Схватив полотенце, оборачиваюсь в него и выхожу из комнаты. Во втором душе, больше похожем на технический, быстро моюсь и на цыпочках бегу к Луке.

Надев трусы и ночную сорочку, устраиваюсь под одеялом рядом с сыном. Слез нет, но мне гадко. Как я собралась свыкнуться мыслями, что все воспринимают меня второй женой, если я от одного вида заколки Мадины расклеилась?

Молю Бога о том, чтобы Расул не пошел за мной.

Услышав ровные шаги за дверью, замираю.

Он направляется в свою комнату, а затем идет обратно.

Останавливается рядом с нашей.

«Уходи…» — мысленно прошу.

А потом, закусив до адской боли ребро ладони, скулю в нее же, потому что Расул… уходит.