За твоей спиной

Глава 33. Татьяна

— Мамочка, ты почитаешь мне перед сном? — сонно спрашивает Лука, устраиваясь под стеганым одеялом.

Казалось бы, всего лишь маленький ежедневный ритуал, но от него так тепло на душе становится. Чувствуешь себя нужной.

— Конечно, мой хороший, — ласково отзываюсь.

Взяв со стола книжку, ложусь рядом и открываю страницу, на которой остановилась вчера, увидев, что сын заснул. На автомате вкрадчиво читаю историю про долгие, захватывающие странствия двух школьников, выделяю интонацией нужные слова в диалогах. Об их смысле совершенно не задумываюсь. Перелистываю страницы. Чтение для Луки помогает мне отключить мозг и вообще ни о чем не думать. Ни о чем не думать, чтобы… не сойти с ума.

День за днем.

Неделю за неделей.

Я просто жду, не задавая глупых вопросов и ни разу не обратившись к Бубе, чтобы он связал меня с Расулом. А погода неустанно меняется. Снег чередуется холодным дождем, а дождь — порывистым ветром, и от его завываний в моей душе становится пусто.

— Мам, мамочка, — перебивает Лука, ладошкой прикрывая мне рот. — Скажи, а дядя Расул скоро к нам приедет?

— Не знаю, — отвечаю честно, пытаясь воссоздать образ Хаджаева в голове. Такой, каким он был до моего признания в истинной причине своего нового появления в его жизни.

— Он что, на нас обиделся? — обеспокоенно подскакивает Лука. — Мы ведь ничего такого не сделали.

— Нет, конечно, — приподнявшись, снова укладываю его на подушку и накрываю узкие плечи одеялом. — Просто дядя Расул — очень занятой человек и много работает. У него ответственная должность.

— Папа тоже много работал, но он каждый вечер приезжал домой, — рассуждает сын, вспоминая о Германе. Ведет себя при этом равнодушно. — А дядя Расул почему не приезжает?

— Потому что он работает в другом городе, Лука.

— Я по нему скучаю…

— Я тоже, — грустно улыбаюсь.

Мы еще долго лежим в темноте.

Обнимая сына, продолжаю строить догадки, чем именно занимается Расул. Он связался с Германом? Прошел ли суд по «Каспию»? Какое решение принял судья?

И что мне надо сделать, чтобы он перестал меня игнорировать?..

В окна продолжает бить зимний горный ветер, а за дверью, в коридоре, слышатся тяжелые шаги.

Буба все-таки решил поужинать.

Первое время помощник Хаджаева отказывался от моих кулинарных изысков, приготовлением которых я здесь здорово отвлекаюсь. Несколько дней назад он не выдержал и согласился нормально поесть, перестав заваривать свою химию быстрого приготовления.

— Так-то лучше, — шепчу, услышав, как хлопнула дверца холодильника.

Мы редко разговариваем, обмениваемся не больше чем парой фраз, но с Лукой они прекрасно ладят и много времени проводят на улице.

Отложив книгу, поднимаюсь с постели и, застегнув наглухо кофту от спортивного костюма, выхожу из комнаты. Время, когда сын спит, самое тяжелое, потому что отвлечься мне без него не на кого.

— Татьяна, у вас все хорошо? — слышу из кухни.

— Да, спасибо, — заглядываю, складывая руки на груди. — Лука заснул. Я тоже ложусь. Приятного аппетита и спокойной ночи, Буба, — осматриваю накрытый стол.

— Спасибо, — смущается наш охранник. — Завтра я доеду до ближайшего аула. Подготовьте список продуктов или вещей. Может, нужно чего? На следующей неделе снова снег обещали, станет холоднее…

Я судорожно киваю и, махнув рукой, выбегаю из кухни. В ванной комнате скидываю с себя одежду и встаю под горячий душ. Ноги дрожат от бессилия. Льющаяся сверху вода как-то быстро глушит слезы. Это уже привычно.

Упираюсь лбом в белоснежный кафель.

Он не приедет.

И на следующей неделе тоже…

Это единственное, о чем могу сейчас думать. Единственное, что есть внутри.

Потом я скрываюсь в дальней спальне, принадлежащей Расулу. В доме их две, но Буба обычно ночует в гостиной или вовсе — в машине. Одну из комнат он занимать отказался, а я не настаивала. У них тут свои порядки. Мужские, порой жестокие и для меня несправедливые.

Я быстро стягиваю махровый халат и на голое тело надеваю мужскую футболку. Постель такая промерзшая, что первое время лежу под одеялом и от холода клацаю зубами. Смяв хлопчатобумажную ткань на животе, разглядываю тени на потолке.

Мне снова страшно.

И я боюсь отнюдь не Германа и его возмездия, которое, думаю, мой муж со своим извращенным воображением уже готовит.

Страшно, потому что я не знаю, чего ждать…

Если впереди долгая жизнь с любимым мужчиной, то я могу ждать сколько угодно. Годами. Столетиями. А если после долгого ожидания Расул отправит меня обратно в Москву, так и не простив?.. Если у его мужской гордости бесконечный запас?..

Что тогда?

На второй неделе я начала догадываться, что это какая-то изощренная проверка, на третьей — свыклась с мыслью: мне просто нужно сдать Хаджаеву этот экзамен на покорность.

При всем при этом бороться и что-то доказывать мне больше не хочется.

Покориться?..

Если только достойно. И если только ему одному.

Надеюсь, я не слишком поздно это осознала?

В дверь настойчиво стучат. Я подрываюсь и хватаю халат. Подобное вторжение со стороны человека Хаджаева происходит впервые, поэтому пугаюсь, что такого срочного могло произойти и, поплотнее закутавшись, выглядываю в коридор.

Буба, как всегда, с серьезным лицом. Оборачивается и хмурится.

— Извините, что потревожил. Это вас, — в моей руке тут же оказывается телефон.

Сознание ускользает, а в центре груди происходит короткий взрыв от предвкушения и радости.

Расул хочет со мной поговорить? Он тоже скучает? Он… простил?

Намеренно не глядя на экран, чтобы подарить себе хоть каплю надежды, прикладываю телефон к уху.

— Да, я слушаю, — со рваным дыханием выдаю.

— Таня, — слышу голос Златы. — Боже, я тебя потеряла!.. Звоню, пишу — все бесполезно.

— А… привет, — мой голос срывается в рыдания.

Это не он. Не он. Не он.

Подруга продолжает тараторить:

— Я своему любимому деверю весь мозг из-за вас с Лукой чайной ложкой выела. Ты ведь знаешь? Я могу. Вот Расул и не выдержал, дал номер своего человека, я сразу же тебе набрала.

— Спасибо.

— Что у вас случилось, Тань? Вы поругались?.. Мм? Расстались? Откуда столько таинственности?

— Я… не знаю. Все нормально, — качаю головой.

Правда не знаю, что можно говорить, а чего лучше не стоит.

— Все ясно. Поругались, — грустно вздыхает Златка. — Расул, так же как и ты, отвечает односложно и предельно вежливо. Я ему позвонила сейчас, он как раз досмотр в «Домодедово» проходит. Ночным рейсом из Москвы в республику возвращается.

— Один? — не сдерживаюсь.

— Вроде один. Ты про Мадину?.. Она фотографии вчера выложила. Сессия у нее, по-моему, поэтому вряд ли бы уехала. А ты… что с голосом? — вдруг обеспокоенно замечает.

— Все нормально.

— Ага. Так я тебе и поверила.

— Как у вас дела? Как Ратмир? Амир?

— Амир улетел после Нового года в Дубай. Работает очень много, Расул тоже к нему прилетал, помогал заключить контракт с новыми партнерами. Мы с Ратмиркой в Москве скучаем. Благо скоро у меня тоже сессия.

— Ясно.

— Ладно. У вас все хорошо. Это главное. А то я переживала. Позвоню сейчас Расулу, извинюсь перед ним, пожалуй. Может, от тебя что-нибудь передать?

Всего на секунду задумываюсь. Внутренний протест сменяется какой-то обреченностью.

— Ничего не надо передавать, Злата, — отвечаю слабо. — Спасибо, что позвонила. У нас правда все хорошо. Не беспокойся.

— Да слышу я… Прямо все отлично у тебя. Спокойной ночи, Танюш, — грустно прощается.

Вернув Бубе телефон, снова укладываюсь в постель и утыкаюсь носом в собственное плечо. Аромат мужской туалетной воды вдруг раздражает. Футболка отправляется под подушку, а я с облегчением закрываю глаза.

— Мягкой посадки тебе, Хаджаев, — шиплю сквозь зубы. — Мягкой посадки!..