За твоей спиной

Глава 18. Татьяна

— Ау-у! Вы где? — кричу с террасы.

Плотно прикрываю дверь и выглядываю во внутренний ухоженный дворик.

Нет никого.

Хм.

Сложив руки на груди и радуясь шелесту листьев под кроссовками, иду за дом. По пути останавливаюсь, чтобы полюбоваться заснеженными горными вершинами вдали.

Улыбаюсь блаженно. Дышу!..

Все это похоже на сказку! И позолоченные кроны вековых деревьев, и ярко-синее небо над головой, и свежий, дурманящий счастьем и свободой воздух. Я бы хотела здесь, в горах, остаться, о чем уже сказала Расулу, но его эта перспектива совсем не обрадовала.

А еще у него шикарный дом, чем-то напоминающий тот охотничий домик в Подмосковье, в котором мы скрывались в первые дни. Благодаря этому сходству, я поняла, что он тоже принадлежит Хаджаеву, просто в Республике Расул бывает чаще.

Здесь уютнее и… чувствуется рука хозяина.

Мы приехали сюда втроем примерно пару часов назад. На мой вопрос: почему с нами не едет Буба, Расул посмотрел на меня так, что необходимость уточнять дальше полностью отпала. С помощником тоже, по всей видимости, была проведена беседа. Он стал серьезным и общается со мной только по делу.

В дороге Лука спал, а, оказавшись на месте, стал чересчур активным. Благо Расул не похож на Германа и его эта детская шаловливость не раздражает. Они вместе ушли заниматься дровами, а я разобрала продукты, которые мы привезли из города, и приготовила ужин. Для сына — картофельный суп, а для нас — запекла в специях мясо и нарезала салат.

Ограда оказывается открытой, а красную шапку Луки я замечаю за редкими деревьями. Иду по узкой тропинке.

— Я вас потеряла, — улыбка тут же сходит с лица. — Это… что такое?

— Мы стреляем, мам!

У моего сына в голосе такой восторг, будто он всех своих любимых героев из мультфильмов встретил воочию. Вот только я этот энтузиазм не разделяю.

Оружие — для взрослых.

— Рас…

— Я все контролирую. Это пневматика. Не беспокойся.

Присев и обхватив плечи Луки, он накрывает детскую руку, зажимающую небольшой пистолет. У меня сердце замирает от страха. Раздается отчетливый выстрел. Вздрагиваю всем телом.

— Расул, твою мать, — шепчу.

Где-то в двадцати метрах с бревна валится на землю консервная банка.

— Ура!!! — визжит Лука, подпрыгивая на месте. — Мам, ты видела?

— Видела.

— Ма-а-ам! Ну ты видела?

— Боже… — смеюсь. — Видела, Лу. Здорово!

Он поворачивается к Хаджаеву и смотрит на него снизу вверх, как на бога.

— А можно еще раз, дядя Расул?

— Если найдешь банку и поставишь ее на место, — отвечает он, убирая пистолет за пояс.

Я подхожу ближе, и мы оба наблюдаем, как, напевая какой-то веселый мотивчик, мой сын бежит искать мишень. Выглядит при этом как бездомный. Шапка набекрень, куртка в грязи.

— Спасибо, — повернувшись, замечаю, что лицо Расула покраснело от солнца и тяжелой работы.

Он тоже задевает меня взглядом. Немного ироничным.

— Ерунда.

— Ему здесь нравится. Герман никогда с ним так не занимался. Ну… все эти ваши мужские дела, — закатываю глаза смутившись.

— Я подберу для него детский сад. Конечно, руководство которого войдет в наше положение.

— Детский сад? — вдруг пугаюсь. — Думаешь, это необходимо?

Лука никогда не посещал садик. Я бы с удовольствием воспользовалась этим шансом, чтобы выйти на работу, но уже сейчас понимаю — мой муж хотел постоянного поклонения своей персоне.

— Ему нужны дети, Таня. Он смышленый парень, но уж больно забитый.

— Не знаю…

С сомнением смотрю, как Лука возвращается и они снова стреляют по банке. Благодаря меткости Расула, конечно, попадают. Детский восторженный вопль разрезает воздух.

— Дядя Расул, а пусть мама тоже постреляет! — предлагает сын, когда устает.

Хаджаев, уперев руки в боки, смотрит на меня.

— Это не женское дело, Лука. Женщина не должна трогать оружие.

Да что вы говорите?

Сделав шаг, касаюсь тонкого вязанного свитера, облегающего упругие мышцы, и выхватываю пистолет из-под кожаного ремня.

— Дай сюда, — мрачно вздыхает Расул. — Я проверю.

Взглянув на Луку, присевшего отдохнуть на землю, направляю ствол на консервную банку.

— Стреляла когда-нибудь? — горячее дыхание задевает мою щеку, а ягодиц касаются каменные бедра.

— Не-е-ет, — шепчу. — Мне всегда казалось, что оружие — это опасно.

Перекинув мои волосы за плечо, Расул, точно так же, как с Лукой, накрывает мою ладонь и резко ее сжимает. Вторая рука ложится на талию.

— Оружие — это не опасно, Таня. Хотя, наверное, смотря в чьих оно руках? Когда ты видишь пистолет, то всегда знаешь, чего от него ждать. Максимум — это выстрел. С людьми все сложнее…

Я цепенею. Сердце же, наоборот, долбится о ребра, как сумасшедшее, и отправляет импульсы натянутым нервам. Ноги врастают в землю.

Прикрываю глаза, чтобы удержать это ощущение.

— Никогда не знаешь, чего ждать от людей, — договаривает Расул мне на ухо и прицеливается.

Чуть-чуть отводит наши руки в сторону и помогает мне нажать на спусковой крючок.

Вздрагиваю от выстрела.

Вместо того чтобы разойтись, мы так и продолжаем стоять, будто пришитые друг к другу.

— Громко, — облизываю пересохшие губы. — И мимо…

Он хрипло смеется.

— Ты всегда так на меня действуешь, Таня! Всегда! Я не удивлен.

Забрав у меня пистолет, Расул отстраняется. Приходится сдержать разочарованный стон, потому что тут же становится холодно.

Рассматриваю сильные руки и как напрягается кадык на его шее в момент выстрела.

Ба-а-ах.

На этот раз банка летит на землю.

Рас щелкает предохранителем и убирает пистолет за пояс. Снова привлекает меня к себе со спины, на этот раз обвивая талию двумя руками. Разворачивает так, чтобы нам видны были горы, и кладет подбородок на мое плечо.

— Красиво! — с восхищением говорю.

— Да! Мне тоже нравится.

— Теперь я понимаю, почему ты так любишь республику, — задумчиво произношу. — Я ведь выросла в Москве, но у меня вообще нет какой-то особенной к ней любви. А тебя я понимаю. Это все невозможно не любить, Рас.

Накрываю его ладони своими.

— Хватит обниматься, — недовольно выговаривает Лука. — Я хочу есть!.. Бабушка Марьям давно бы меня покормила своей похлебкой.

— Я тоже накормлю. Все готово, — тяну Расула в сторону дома за руку. — Пойдемте ужинать.