За твоей спиной

Эпилог. Расул

Спустя пять лет

В здании администрации республики, как и всегда, много людей, но, кроме сухого приветствия, стараюсь никак с ними не коммуницировать. Во-первых, времени нет. Во-вторых, ни к чему мне это. Давно отошел от битв за власть и местного, немного деревенского уклада.

В Москве все проще.

Нет коалиций, но и традиций особо никаких. Каждый сам за себя, но делает вид, что за страну. Смешно.

— Расул Рашидович, постойте, — на выходе окликают.

Обернувшись, узнаю самого верного помощника главы. Имени уже и не вспомню.

— Здравствуйте, — говорит он запыхавшись. — ОН просил вас зайти, необходимо обсудить несколько вопросов, касающихся квартальных дотаций.

— Давайте в следующий раз, — быстро смотрю на часы. — Я здесь в статусе «инкогнито», по пути из аэропорта забрал машину и завез бумаги для вашей канцелярии, которые подготовил мой секретарь.

Решив, что разговор окончен, направляюсь к стоянке.

— Расул Рашидович!

— Простите, откажусь, — снова оборачиваюсь, смягчая ответ деловой улыбкой. — Здесь меня ждет семья. Обсудим все позже, обещаю. Если нужно, я приеду ради этой встречи. Согласуйте дату с моим помощником.

— Ну хорошо, только вот глава будет недоволен, — собеседник вздыхает, не увидев на моем лице никакого сожаления по этому поводу. — Отличного времяпрепровождения на родине, Расул Рашидович.

— Спасибо, — сухо киваю, тут же отключаясь от дел.

Хочется поскорее приехать к своим.

Находясь в городе детства, абсолютно никакой ностальгии не чувствую, а вот по дороге в горы в груди появляется острая щекотка.

Любуюсь местными видами.

Яркое полуденное солнце ласкает заснеженные пики вершин, воздух вокруг них кажется наэлектризованным. В моей душе тоже расцветает свобода. И вот как объяснить человеческим языком, что свободу я чувствую только здесь?

Здесь.

В месте, где никогда не был до конца свободен от обязательств, данных мне с рождения. Парадокс.

Припарковав машину, иду к дому, который пришлось расширить — уж такая большая у нас семья получилась. Иногда здесь гостят Аврора и родители Тани — они на пенсии и в республику приезжают с удовольствием. Понравилось. Да и давно сдружились.

Дети. Они всех объединяют. И сердца, и семьи.

— Привет. Ну наконец-то, я переживала, — на пороге встречает Таня.

— Привет. Чего за меня переживать?..

Она мягко улыбается и подходит ближе. Быстро оглядываю ее с ног до головы и, обхватив лицо, целую приоткрытые губы, а затем склоняюсь, чтобы поцеловать нашего трехмесячного сына, спящего у нее на руках.

— Как вы здесь?.. — спрашиваю, скидывая пиджак и расстегивая верхние пуговицы на рубашке.

— Очень шумно, — жена устало закатывает глаза.

Кладу ладони на ее плечи и ласково их растираю.

— Потерпи. Это ненадолго. Скоро все разъедутся, и будет попроще.

— Да ты что, Расул? Я же так… Пожаловаться тебе. Мне нравится, когда мы все здесь. Тем более это уже вроде традиции, собираться в этот день… — заметно грустнеет.

Сегодня день памяти нашего младшего брата.

Восемь лет прошло. Восемь лет без него.

Помыв лицо и руки, забираю у Тани маленького Эмина и направляюсь с ним на кухню, где здороваюсь со Златой.

— Привет, Амир вылетел? — спрашиваю, разглядывая Тагира, спящего в коляске.

— Через два часа будет в Москве, — улыбается невестка. — Привет.

Разница у наших с братом младших детей — всего месяц. Поездку сюда планировалось отложить, но Злата с Таней настояли. Здесь свежий воздух и для старших самое настоящее раздолье. Озираюсь в попытке их найти, но в доме настолько тихо, что сомнений нет — банда где-то на улице.

Улыбаюсь, потому что со спины обнимает Таня, прикладывается лицом к плечу и замирает. Соскучилась.

Снова целую сына.

Неделя выдалась тяжелой. Конец года в министерстве всегда трудный, работа кипит в полуавральном режиме. Да и возвращаться в пустую квартиру было непривычно.

— Пообедаешь? — спрашивает жена, забирая у меня Эмина и укладывая его в специальной люльке.

— Это можно.

Молча наблюдаю, как она ухаживает за мной. Берет тарелку, наполняет ее супом и ставит на стол. Тянется к ящику за столовыми приборами. Иногда оборачивается, чтобы улыбнуться.

Второй декрет дался ей непросто. В работе начались первые успехи, и нужно было выбирать, что Таня и сделала. Пусть это будет проявлением мужского шовинизма, но мое мнение — женщина всегда должна выбирать семью. Хотя, скорее всего, я бы принял все.

Желание принимать женщину разной, со всеми ее решениями и противоречиями, но каждый раз видеть, как в итоге ваши решения совпадают, а противоречия уходят, и всегда быть уверенным, что она выберет тебя, твоих детей, — вот что для меня значит любовь.

— Па-па! — слышу истошный крик Амины.

Только успеваю подхватить на руки, отодвинув тарелку. Иначе точно снесет. Наша дочь — самая настоящая сверхзвуковая ракета. Не знаешь, когда и куда выстрелит.

— Ну, все-все, — поглаживаю русые прямые волосы и прижимаю к себе хрупкую фигурку. — Ты откуда такая чумазая? — смотрю на свою рубашку, теперь уже покрытую пятнами, и на смешное личико с носом-кнопкой и большими карими глазами.

— Мы с мальчиками были на раскопках, — гордо сообщает пятилетняя дочь.

— Ого!..

Таня закатывает глаза и смеется.

— Привет, пап, — слышится от двери.

Оборачиваюсь.

— А… Лука. Иди сюда, — киваю и жму руку, когда оказывается рядом.

Хороший пацан растет, спокойный, рассудительный. В учебе переменные успехи, в спорте тоже старается. С тех пор как Амина начала разговаривать и каждый день по сто раз повторять «папа» с разными интонациями, он теперь тоже так меня зовет.

Я не против.

Фамилию и отчество мы давно сменили. Имя менять он отказался, и это тоже не разозлило, а порадовало — значит, есть характер и собственное мнение. Хотя сочетание Лука Расулович все время улыбает своей несуразностью.

Судебный процесс над делом Салтыкова длился больше года. Он был открытым для всех желающих. Настоящее шоу с грязными трусами, которыми Герман тряс на всю страну. Больше всего было жалко Аврору. Услышать столько гадостей о своей умершей дочери. От убийцы, который сидит за решеткой.

Слава Всевышнему, все закончилось более чем справедливо.

Судебно-психиатрическая экспертиза, на которую надеялся Герман, признала его дееспособным, версия самоубийства тоже не подтвердилась, а учитывая отягчающие обстоятельства и показания Тани и других девушек, наказание он получил достаточно суровое — двадцать пять лет заключения.

— Чай будешь? — отвлекает от мыслей жена.

— Ратмир, — задорно смеется Злата. — Ужас, пойдем скорее умываться, — тянет сына к мойке.

Я вспоминаю, что дела на сегодня не закончены.

— Нет, чай потом. Лука, Амина, собирайтесь, — зову детей. — К деду, он просил сегодня заехать, — объясняю уже Тане. — Поедем?..

— Ой, нет. Я останусь со Златой. Да и я недавно у них гостила, а тебя они сто лет не видели.

Аминка запрыгивает на руки к брату и радуется. Делает это, как всегда, громко. Эмин пугается, плачет.

Таня берет нашего сына на руки, чтобы успокоить, а я слышу голос Ратмира, обращенный к матери:

— Я тоже хочу к дедушке. Мама, почему Лука и Амина поедут, а я нет?..

Амир не общается с отцом много лет, и это главный пункт их тех, что все время меня беспокоят.

Мы со Златой переглядываемся.

Я пожимаю плечами, а она проявляет характер и незаметно мне кивает.

Женщины, которых мы с братом сделали Хаджаевыми, все время нас удивляют. Сначала мягкостью. Нет, не бесхребетностью. Именно мягкостью, такой, какая должна быть по отношению к мужу и детям. А иногда поражают небывалым, стойким характером. До сих пор не понимаю, как Таня смогла за несколько месяцев создать уют в нашей квартире, пройти курсы по недвижимости, заниматься Лукой и все это время быть беременной. Помню, как охренел тогда от оглушительной новости.

Такое под силу только женщине.

«Моей женщине», — гордо про себя добавляю.

— Поедем с нами, Ратмир, — твердо сообщаю, поднимаясь со стула.

— Хорошо, пусть едет, — глухо отвечает Злата и тут же отворачивается, а дети веселятся уже втроем. — Только переоденься, сынок.

В дороге вся троица засыпает. Я то и дело поглядываю на их безмятежные, расслабленные лица и улыбаюсь.

Все правильно!..

Уехать из республики, чтобы не бояться прокатиться по ее дорогам с детьми без охраны и бронированных машин — это того стоило. Все правильно!..

Возле родного дома нас встречают мать с отцом. Навещать их часто возможности не имею, но здесь всегда на подмоге по хозяйству мой человек.

— Бабушка! — кричит Амина, вылетая из задней двери еще до того, как я оказываюсь на улице.

— Привет, моя хорошая. Как прекрасно, что вы приехали. Лука, я как раз твои любимые котлетки приготовила…

Голос замирает, когда ее глаза замечают Ратмира. Отец, стоя с тростью, вытягивается и прищуривается.

— А это… — начинает мама.

— Это Ратмир. Ему почти семь, — киваю, приобнимая плечи племянника. — Привез познакомить. Амир… не знает.

Мама поднимает на меня глаза, полные слез и боли:

— Спасибо, Расул. Спасибо!..

Затем подходит к мальчику и наклоняется, чтобы разглядеть. Видит в нем то же, что и мы все — с годами Ратмир все больше походит на Эльдара. Одно лицо, кроме, пожалуй, цвета глаз.

— Как похож…

— Похож, — киваю сдавленно.

У самого в горле першит от эмоций.

— Пойдемте скорее, холодно, — мать вытирает слезы и начинает суетиться, уводит детей в дом, а отец так и продолжает стоять прищурившись.

— Идешь? — спрашиваю его, пожимая морщинистую руку.

— Тут постою, — отвечает.

— Ну смотри.

В доме помогаю матери всех раздеть и усадить за стол. Она улыбается и поглядывает на внука, которого видит впервые. Радуется. Наверное, это того стоило.

А отец?.. Он ведь мог после страшной потери Эльдара обрести его в Ратмире. Я все время об этом думаю.

Перед отъездом все же подзывает мальчика к себе и долго на него смотрит со стеклянными глазами, а затем, погладив по голове, прижимает к себе.

Всего на секунду.

На миг.

Так ничего и не сказав…

Уже ночью, когда все наши дети наконец-то засыпают, а дом погружается в темноту, задумчиво смотрю в окно. В спальне свежо и прохладно. Ни в одной стране мира, сколько бы мы ни путешествовали, нет такого вкусного воздуха, как в республике.

— Сильно расстроился из-за реакции Амира? Никогда не видела его таким злым, — слышится сзади.

Таня только что вышла из душа.

— Нет, — вздыхаю и улыбаюсь, поглаживая мягкие руки, обвивающие мой торс. — Он отойдет. Уверен, в глубине души Амир даже рад, что наша мама увидела Ратмира. И отец… Это их характеры. Слишком похожи…

— Хорошо, что у тебя другой.

— Это правда, — соглашаюсь.

— Я тебя люблю, — шепчет Таня, покрывая мою спину поцелуями.

— И я тебя люблю.

— Ты самый лучший человек, Расул. Ты столько всего даешь мне и нашим детям, столько делаешь для нас, больше всего на свете я люблю быть за твоей спиной…

— Я тоже.

— В смысле?

Резким движением перемещаю ее вперед и обнимаю за талию, соединяя наши бедра. В паху давно свербит от одного ее вида.

— Обожаю быть за твоей спиной… в определенном смысле, — хриплю на ухо и покрываю шею грубоватыми поцелуями, лаская округлые бедра.

— Обязательно быть таким извращенцем, Хаджаев? — сладко стонет, обо всем догадываясь.

— Прости, любимая. С тобой по-другому не получается…

Дорогие мои!

Спасибо, что прошли этот путь с героями!

Ну и к долгожданной истории Рената Аскерова я тоже приступила.

В ней хочу еще раз изучить проблемы человека в системе, а также популярный в СЛР троп — друг отца. Это также планируется (!!!) взрослый СЛР с ненавязчивыми рассуждениями, если они вас не утомили, только, пожалуй, еще горячее и эмоциональнее из-за разницы в возрасте.

Переходите по ссылке. Я вас жду.

И спасибо за вас. Таких думающих и тонко чувствующих.

НЕ НАДО БОЛИ

https://www. /book/lina-koval-32807647/ne-nado-boli-71860498/

Аннотация

— Аскеров уже уехал, пап?..

— А тебе какое дело?

Сегодня день моего девятнадцатилетия, а я вместо того, чтобы пить игристое с друзьями, нервничаю и весь вечер выискиваю взглядом всегда серьезного друга отца.

Они вообще похожи. Оба умные, волевые, сдержанные. Будто на Лубянке их только этому и учат — отключать сердце и не чувствовать ничего.

— Не вздумай опозорить меня, Эмилия. Удавлю. Своими руками удавлю. Я таких дурочек, как ты, у Рената столько видел, пальцев пересчитать не хватит. Сначала слюни пускают, потом слезы льют. Результат всегда один.

Моя жизнь камнем летит ко дну, но тут же, отталкиваясь от него, расцветает новыми сочными красками. Все еще задыхаясь от неосознанной ревности, читаю уведомление.

Каждое слово от Рената разжигает огонь в груди все сильнее.

«Хочу пригласить тебя на ужин, Эмилия. Сейчас».