За твоей спиной

Глава 17. Татьяна

— Не нужно перебарщивать с этническими костюмами, Таня, — произносит тихо Расул, когда я перебираю ряды с разноцветными платьями.

— Тебе не нравятся женщины в этнических костюмах? — прикладываю к себе один из нарядов и смотрюсь в зеркало на стене.

Вижу, как мои щеки мгновенно вспыхивают негодованием, когда он чуть лениво и так же тихо отвечает:

— Смотря какие это женщины…

Обернувшись, ловлю наглый взгляд на своей талии и отвечаю, раздраженно закатывая глаза. Разговаривать с Хаджаевым о других женщинах весьма странно.

У него есть как минимум Мадина. Официальная жена и близкий человек.

А еще девушка по имени Таша…

Гордость не позволяет мне поинтересоваться этой загадочной особой, поэтому я сгораю от ревности молча.

Одергиваю себя.

От ревности, Таня? Серьезно?

Ты приехала сюда с четкой целью — избавить себя и сына от Германа. Не сбивайся с нее, пожалуйста!..

— Не нужно указывать мне, какую одежду покупать, — ворчу, нервно возвращая длинное платье на вешалку.

— Разве тебе не нравятся властные мужчины? — подстегивает.

— Мм… Смотря какие это мужчины…

Наши глаза снова устремляются друг к другу, словно мощные магниты.

Расул склоняется, облокачивается о широко расставленные колени и смотрит на меня весьма строго. Давая понять, что он вести беседы о мужчинах, которые мне интересны, тоже не намерен.

Сексуальная перестрелка заканчивается ничьей: он отворачивается, я приглаживаю волосы и иду дальше по рядам.

С помощью скромной девушки, которая выходит из подсобного помещения, выбираю повседневные вещи. Две пары джинсов, теплый джемпер, лонгслив, кофту на пуговицах и несколько маек. А еще удобное, комфортное белье и ночные рубашки.

Примеряю с десяток различных платьев и оставляю три из них, два из которых длинные и этнические.

Напоследок Расул настаивает на том, чтобы купить теплые, непродуваемые плащ и куртку. Я скрепя сердце соглашаюсь.

— Осталась только обувь, — устало сообщаю, наблюдая, как сотрудники магазина упаковывают покупки.

Пока Хаджаев расплачивается на кассе, замечаю мужской отдел напротив.

Пройдя мимо металлических рамок, останавливаюсь у крутящейся стойки с головными уборами.

Выбор небольшой.

— Что-то конкретное интересует? — тут же оказывается рядом парень.

Я, почувствовав мимолетное прикосновение к пояснице, и шелест пакетов сзади, указываю на шапку:

— Во-от эту. С отворотами, пожалуйста.

— Я такое не ношу, — с иронией произносит Хаджаев.

— А это не для тебя. Я ее выбрала для Бубы.

— Для кого? — усмехается он зловеще.

— Для Бубы, — складываю руки на груди, пока продавец упаковывает шапку в пакет. — У вас такие ветра, а твой помощник ходит с открытой головой. Я ему позавчера уши лечила…

— Блядь. Что ты делала?

Расул тянет меня на выход, бросив напоследок:

— Отбой, брат. Мы не будем брать.

— Но почему? Расул?! — возмущаюсь, едва поспевая.

— Вероятно, потому, что у Бубы теперь не будет ушей.

— Ты сдурел? — шиплю, выдирая свой локоть.

Хаджаев быстро озирается по сторонам и снова тянет меня, на этот раз на лестницу. Ею, из-за того, что в торговом центре работает два лифта, никто не пользуется.

— Буба, значит? — хрипит Расул и нападает на мои губы.

Поцелуй стремительный, жадный. Будто бы продолжение того самого, который случился в моей-его комнате.

Я дура, потому что только этого и ждала.

Может, Герман и сделал со мной что-то непоправимое… По крайней мере, раньше к женатым мужчинам я относилась с особой брезгливостью, а сейчас ничего не могу с собой поделать — поднимаю ладони и обхватываю ими жесткое лицо.

— Рас, — шепчу, перемещая руки на каменные плечи.

Смотрю на него из-под полуприкрытых век, напоминая, что мы в общественном месте. Чувствую мужское возбуждение всем телом. Острое, запретное и горячее.

Бумажные пакеты в руке Расула ужасно неприятно скрипят. Этот звук резонирует с нашим дыханием и заставляет всплыть на поверхность.

— Пойдем? — зову. — Пожалуйста…

Он сосредоточенно кивает и, не давая мне прийти в себя, снова ведет на этаж. В магазин обуви, где я выбираю сразу четыре пары.

Все заднее сиденье приходится заставить пакетами и коробками.

— Багажник занят, — объясняет он, открывая передо мной дверь.

Я все еще в раздрае. Эмоций целый спектр. Радость, что Расул рядом. Волнение — все это не к месту сейчас. А когда было к месту?

В Дубае были такие же эмоции.

— Оказывается, это было так просто, — оглядываюсь на покупки.

— Что именно?

— Дать за себя заплатить! И отчасти даже приятно…

— Салтыков за тебя не платил?

Вздрагиваю от неожиданного вопроса.

— Платил, конечно, — заторможенно отвечаю.

— Ну, конечно…

— Мы ведь женаты!

Боже. Я что, оправдываюсь?

— Понял, — Расул бросает уже чуть жестче.

— Что ты понял?

— Мне ты платить за себя не позволяла. Штамп в паспорте все решает, Таня.

— Видимо, для всех так… кроме тебя, — вспоминаю наши поцелуи и тут же жалею о сказанном.

Расул меняет стиль вождения на более агрессивный. Объезжает автомобили по встречной и лихачит. Вжимаюсь в кожаное сидение и прикрываю глаза.

Что мы делаем?

Я ведь, наверное, знала, что так будет, когда звонила ему той ночью.

Расул паркуется не на территории дома Хаджаевых, а немного поодаль. Это означает, что заходить внутрь и оставаться он сегодня не планирует. Наверное, поэтому легкое разочарование, сквозящее в моей груди, усиливается.

— Спасибо тебе, — шепчу и тянусь к двери, но не успеваю.

Мое запястье обхватывает теплая ладонь, а на талию ложится уверенная рука.

— Куда ты понеслась?.. Давай поговорим.

— Разговоры — это не наше, — обиженно шепчу.

Он хрипло смеется.

— А что тогда наше? Это?

Расул привлекает к себе и снова целует. На этот раз целомудренно — в щеку и в висок. Опаляет густым дыханием мои ресницы и по-медвежьи обнимает, словно наслаждаясь близостью. Размеренно гладит волосы.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем он снова нарушает тишину:

— На выходные, если я в республике, то обычно уезжаю в горы…

— Хорошо…

— Если хочешь, можете поехать туда завтра со мной. Думаю, твоему мальчишке будет интересно в горах.

Я, зажмурившись, улыбаюсь и выдыхаю с облегчением:

— Мы поедем!..