За твоей спиной

Глава 42. Татьяна

— Бабушка, это нечестно, — искренне смеется Лука, вскакивая со стула.

— Все было честно!

Аврора тоже улыбается. Ее светлые глаза увлажняются и излучают настоящее, неподдельное счастье, но все мое внимание обращено на сына. Ласкаю взглядом умное личико со вздернутым подбородком и густые, нависающие на лоб волосы.

Каким уверенным Лука стал!

Каким взрослым!

И каким… сильным, что ли? Чувствуется рука Расула и результат тренировок и утренних зарядок, о которых он все время вежливо выспрашивает у Луки.

Для моего мальчика Хаджаев — непререкаемый авторитет. Я даже рядом не стою, поэтому и не лезу.

— Спасибо за него, — расчувствовавшись благодарит Аврора, когда Лука убегает играть в гостиную. — Какой он славный, Таня!..

— Да, он очень изменился уже здесь, в республике. В Москве был абсолютно другой ребенок. Врачи даже ставили диагноз, который Герман всячески игнорировал, — задержка развития, но, я думаю, она была связана со страхом ошибаться. Лука безумно боялся Германа, поэтому на любые вопросы психологов и неврологов просто не отвечал, чтобы не сказать лишнего.

— Хорошо, что все позади…

— Очень на это надеюсь, — киваю, понимая, что впереди у нас самое сложное. Герман и цена, которая позволит нам с сыном окончательно освободиться. В последние дни ни о чем другом думать не могу.

Не знаю, предчувствие это или банальное женское накручивание?.. Расул бы посмеялся и сказал, что, конечно, второе.

Я, как и всегда по вечерам, вздрагиваю от каждого шороха и не отхожу от окон. Завидев свет фар, вылетаю на крыльцо и молча изучаю подъезжающий черный седан. С заднего сиденья выходит Хаджаев.

И пусть я, как близкий человек, вижу на всегда серьезном лице печать усталости, выглядит Расул самым невозмутимым, деловым образом. Черное пальто, классический черный костюм, белая рубашка и шелковый галстук.

— Ты теперь с водителем передвигаешься? — обеспокоенно спрашиваю, пока он забирает кейс с документами, закрывает дверь и дает водителю отмашку.

Оборачивается и иронично хмурится.

— Решил, что так буду выглядеть презентабельнее. Что скажешь?..

— Очень смешно, — обижаюсь.

Я останавливаюсь в полуметре от него и ласкаю широкие плечи взглядом. Расул точно так же рассматривает мое не тронутое косметикой лицо. На конезаводе всегда много лишних глаз, поэтому между нами принято негласное правило — никаких нежностей вне дома. Хаджаев — руководящее лицо в администрации республики. Лучше перестраховаться.

Взяв за руку, Расул ведет меня в дом, ускоряя шаг. Я еле поспеваю и смеюсь.

— Будешь ужинать? — спрашиваю. — Аврора приготовила борщ. Очень вкусный.

— Как вы с ней?

— Подружились. Спасибо тебе, мне и правда легче. И веселее. Так ты будешь ужинать?

— Нет.

— Почему? Ты уже поел? Где? — закидываю вопросами.

— Я ем только здесь, — отвечает, при этом будто нечаянно задевая мою спину.

— Тогда почему? — смущаюсь.

— Потому что мы с тобой пойдем на ужин к моим друзьям. Хочу вас познакомить.

У Ямадаевых замечательный двухэтажный дом, бегающие по нему кричащие дети, а еще куча живности — собаки, кошки и даже ящерица в аквариуме. Неудивительно, что Лука каждый раз не хочет отсюда уходить.

Сняв пальто, разглаживаю невидимые складки на платье и раздеваю сына. Нервничаю, потому что не успела толком подготовиться.

Аврора на предложение Расула пойти с нами тактично отказалась, сказав, что будет отдыхать. Предлагала нам оставить Луку с ней, но я, вполне мило улыбаясь, вспомнила, что он просто обожает играть с детьми.

Мы только-только познакомились, и, естественно, говорить о стопроцентном доверии пока не приходится.

— Татьяна, здравствуйте, — предельно вежливо обращается ко мне хозяйка дома. — Я Наташа, мама этих очаровательных сорванцов и подруга этого бородача, — кивает на Расула.

— Вы… — удивленно ахаю.

— … русская, — смеется она. — Неужели так заметно?..

Окидываю взглядом длинное голубое платье из тонкой шерсти и белоснежный, явно брендовый платок, покрывающий голову. Наряд выглядит единым ансамблем и очень подходит к чуть загорелому оттенку кожи.

— Нет, что вы, — успокаиваю Ямадаеву. — Внешне незаметно. Вас выдает имя.

— А, точно, — расслабляется она. — Имя! И как я не подумала… Проходите. Алим сейчас подойдет. Решил сам проверить конюшни. Контролирует своих людей.

Нас приглашают в уютную столовую, где уже накрыт большой стол. Удивительной красоты белая скатерть, дорогой сервиз и много вкусной на вид еды.

Вскоре появляется хозяин конезавода.

Я с интересом наблюдаю за Наташей и Алимом. За тем, как она по-женски дополняет его, а он поощряет ее одобрительными кивками и хвалит приготовленную еду. За счастливыми людьми вообще интересно наблюдать.

Посмотрев на Расула, улыбаюсь, потому что он тоже сейчас выглядит счастливым. Усталость, которую он привез с работы, будто бы стерлась, пиджак с галстуком покоится на спинке стула, а рукава рубашки закатаны до локтей.

— Расскажите Тане, как вы воровали хурму и в вас стреляли, — просит Наташа, хлопая в ладоши. — Это очень веселая история, — сообщает мне и подмигивает.

Расул и веселые истории?..

— Я вся внимание.

— Мы ее не воровали, — поправляет мой любимый мужчина, будто объясняет серьезные юридические тонкости. — Мы хотели взять немного хурмы в долг, потому что проголодались, а домой идти не хотелось.

— Это очень меняет дело, господин помощник главы республики, — подтрунивает над ним Ямадаева.

— Хозяин хурмы тоже так подумал и стрелял в нас солью, — вспоминает Хаджаев, поигрывая пробкой от вина.

— Это, наверное, очень больно? — морщусь.

Расул ослепительно улыбается и приподнимает брови:

— Не знаю, потому что в меня ни разу не попало.

— Черта с два, — сдает его с потрохами Алим. — Ты верещал так, что весь аул сбежался! Даже часть соседнего была здесь!..

— Не придумывай, — снисходительно отвечает Рас. — Не было такого…

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Солью? — переспрашиваю. — А это, вообще, как?

— Очень больно, — ворчит Хаджаев. — Соль попадает на два-три миллиметра под кожу и, растворяясь во влажной среде, причиняет адскую боль. Жжение дикое, хоть на стену лезь, и промыть невозможно.

— В тебя же не попало? — замечает несостыковку Наташа.

Теперь все дружно смеемся.

— Боже, как хорошо прошел вечер, — говорю позже, когда мы возвращаемся домой и я, уложив Луку, захожу в спальню. — Наташу, оказывается, уже давно заинтересовали мои пробежки, сказала, что завтра обязательно ко мне присоединится.

— Вот и отлично.

Расул, спрятав ладони в карманы брюк, задумчиво смотрит в окно. Ночной свет бросает замысловатые тени на мужское лицо.

— Они мне понравились, — обнимаю его со спины, и мой голос ломается от нахлынувших чувств. От нескончаемой любви и пережитой боли… — Меня все время не покидало ощущение, что это могли быть мы с тобой, если бы не расстались тогда, в Дубае.

— Я тоже об этом думал…

Вздыхаю рвано.

— Хочу, чтобы все скорее закончилось, Расул. Чтобы Герман перестал нас преследовать… Это мое единственное в жизни желание, разве я многого у нее требую?

— Скоро все закончится, — обещает он, разворачиваясь, и, крепко меня обнимая, целует в висок. — Совсем скоро…