За твоей спиной

Глава 22. Татьяна

Ночь выдается беспокойной и нескончаемой.

Лука будто чувствует: ворочается, хнычет и ни на секунду меня от себя не отпускает. А я?.. Я делаю вид, что нужна ему, хотя моя собственная потребность в теплой человеческой поддержке едва ли намного меньше.

Мысли в голове, подобно монотонным надоедливым сверчкам, не затихают.

Под утро я все же засыпаю, но уже через час вскакиваю в холодном поту. Все потому, что во сне вижу… Агату. Она со слезами на глазах просит меня позаботиться о Луке и не допустить, чтобы наш сын имел хоть какое-то отношение к Герману.

Зажав рот ладонью, плачу от бессилия, тревоги и чуть-чуть от счастья. Я так долго присваивала себе чужое, что эти слова — «наш сын» — действуют спусковым крючком.

И вот, принимая душ, я уже думаю, что делать. Вся эта ситуация с Расулом и моими неразделенными чувствами совершенно выбила меня из колеи. Я превратилась в женщину, а должна быть бойцом и отвоевывать своего ребенка. Нашего с Агатой ребенка.

Снова плачу.

Мне нужен запасной план. Иначе есть шанс оказаться в стане врага, а потом — без сына. Мой муж не дурак: при всем отношении к Луке, самим фактом существования продолжателя рода Салтыковых Герман гордится.

То есть просто не будет. Уже все непросто.

К десяти часам мы завтракаем, собираем вещи и послушно ждем Расула у ворот. Буба охраняет нас, находясь на довольно приличном расстоянии. Уши у него целые, но, видимо, перспектива оказаться без них пугает, поэтому в последнее время охранник ко мне не подходит. Не знаю почему, но, когда думаю об этом, непременно улыбаюсь.

— Дядя Расул! — кричит Лука, увидев черный внедорожник, заезжающий на узкую улочку. — Мам, это дядя Расул!

Задрав голову, улыбается мне беззубой улыбкой. Смешной такой.

— Дядя Расул! У меня зуб выпал!.. А бабушка Марьям забрала его и сказала, что пока я буду в горах, Зубная фея оставит мне подарок под подушкой. Представляешь?..

Все это Лука выпаливает, пока Хаджаев выходит из машины и, скинув кожаную куртку на заднее сиденье, направляется к нам. Грубые ботинки, камуфляжные брюки и черная толстовка безумно ему идут. А еще замечаю, что сегодня Расул гладко выбрит.

Дойдя до нас, он теребит детскую макушку.

— Поздравляю, — переводит спокойный взгляд на меня. — Привет.

— Привет.

— Размещайтесь пока, я зайду поздороваюсь, — кивает на родительский дом. — Помоги им с вещами, — отпускает Бубе, спешно поднимаясь на крыльцо.

Тот кивает, хватает наши сумки и направляется к машине.

Наверное, было бы правильным сесть рядом с сыном, но я выбираю место пассажира спереди. Пристегнувшись, замечаю, что телефон Расула вибрирует на панели.

Снова «Таша».

Сжав зубы, отворачиваюсь к окну и никак не реагирую, когда Хаджаев оказывается в салоне и тут же отвечает:

— Слушаю.

Беспокойный голос тут же выпаливает что-то для меня неразборчивое.

— Дальше… — посмотрев в зеркала, Расул прижимает телефон к уху плечом и лавирует по извилистым улочкам. — Ты сама видела? Сколько их было? Ну?..

Женский тембр становится выше и еще отчаяннее.

— Зачем сама полезла? — вздыхает Хаджаев и перехватывает телефон, потому что мы наконец-то выезжаем на объездную дорогу. — Что за геройство?..

Снова внимательно слушает. Таша начинает говорить чуть разборчивее. Видимо, эмоции сходят на нет.

— Думаю, это не Салтыков, — произносит Расул, задевая мои колени взглядом. — Скорее всего, его клиенты.

— Может быть. Ты приедешь? — спрашивает она.

— Нет. Я отправлю к тебе Бубу.

— Но… Расул!

— Позвони Бубе сама. Скажи, что надо привезти. Он все сделает.

— Ладно. Я все понимаю… Эльдар…

— Все. Отбой, — перебивает ее Хаджаев и убирает телефон на панель.

Откинувшись на спинку, в расслабленной манере управляет огромным автомобилем. Меня не замечает. Зачем тогда взял с собой?

Ничего не понимаю.

Что-то со вчерашнего дня в нем незримо поменялось. Пытаюсь уловить это что-то интуитивно, но никак не получается. И вообще, становится неловко. Слава богу, это мерзкое чувство сглаживается тарахтеньем Луки с заднего сиденья:

— Дядя Расул… Слышишь?

— Да. — Настраивает зеркало для удобства.

— А Зубная фея живая? Или мертвая?

Улыбаюсь собственному отражению и тихо прошу:

— Не мешай Расулу, Лу. Он за рулем.

— Все нормально… — слышу слева. — Думаю, зубная фея очень даже живая!..

— Хм. А как она тогда через закрытые двери и окна проходит? — бьет Лука точно в цель. — Ну, чтобы подарки беззубым доставить?

Хаджаев ненадолго теряется.

Я поворачиваюсь к нему и приподнимаю брови. Мол, я же говорила. С детьми лучше не начинать.

— У нее что, есть ключи? Или ей кто-то открывает? — продолжает рассуждать мой сын. — Как?

— Она просто волшебница, Лука, — отвечаю за Расула.

— Вау! Настоящая волшебница? А они бывают?

— Конечно.

— Дядя Расул, бывают? — доверчиво переспрашивает.

Я злюсь: мое мнение с некоторых пор уже не особо котируется.

Наблюдаю, как взрослая принципиальность Хаджаева ломается на глазах. Обычно он за правду, но здесь мрачно мне подыгрывает:

— Если мама говорит — значит, так и есть. Все женщины — волшебницы, каких поискать.

— И мама? — удивляется Лука.

— Мама твоя так вообще в первую очередь…

В последних словах нет даже намека на то, что это комплимент.

Скорее, наоборот.

Я снова отдаю все свое внимание пейзажам прекрасной республики. Бесконечные желтые степи медленно сменяются горной местностью. Пару раз мы заезжаем на опасный серпантин. От постоянных поворотов Лука, кажется, засыпает.

Я вдруг вспоминаю про разговор, который невольно подслушала.

— Ты что-то сказал про Германа?.. Или я не так поняла?

— Возможно, в городе его люди, — Расул неохотно отвечает, так и не повернувшись.

— Как в городе?.. Здесь?

По внутренностям прокатывается лютый страх. Не хочу!..

— Думаю, это провокация. Они выяснили, что нотариус, который оформлял землю, скрывается у нас, решили попробовать залезть мне под кожу. Но у них ничего не получилось…

— Будь осторожен, Расул. Герман может быть опасен…

— Для меня вряд ли.

— Я никогда не думала об этом, но… — оборачиваюсь, чтобы проверить, спит ли Лука. — Агата, его мама, пропала без вести чуть больше трех лет назад.

— Я это знаю, — не меняется в лице.

— Я общалась с мамой Агаты, ее зовут Аврора… Так вот, она утверждает, что это дело рук Германа, и уверена: девушки нет в живых.

— А ты как думаешь? — впервые за последний час Расул смотрит на меня.

Хмурится и остается серьезным, будто между нами со вчерашнего дня выросла невидимая стена.

— Я не знаю, — смотрю на дорогу прямо перед собой. — У Германа совершенно точно какое-то психическое отклонение. Возможно, что-то вроде шизофрении, но чтобы убивать… Я бы хотела расследовать это дело. Конечно, я до последнего хочу надеяться, что Агата жива, но в случае, если это не так…

— Я постараюсь что-нибудь узнать по своим каналам, — кивает Расул. — Есть знакомый в Москве…

— Спасибо! Ты столько для нас делаешь. Не знаю, как тебя благодарить! — на эмоциях выпаливаю и задеваю его запястье.

Расул меняется во взгляде и освобождает свою руку.

— Давай без благодарностей…

Я беспокойно вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Не подумал ведь он, что я с ним… в прошлые выходные… ради того, чтобы отплатить за доброе отношение?

Боже.

Сама мысль об этом противна.

До окончания поездки мы больше не разговариваем, а когда заезжаем на территорию дома, первое, что я вижу, — такой же, как у Расула внедорожник, и черную коляску на террасе.

— У тебя гости? — удивляюсь.

— Можно и так сказать…

Выбравшись из машины, замираю. Из дома выходит Злата, а от калитки к нам направляется Амир. Пока братья обнимаются, я спешу к подруге.

— Привет, Тань. Сейчас, — она шепчет, доброжелательно улыбается и склоняется над коляской, из которой слышится детский плач.

А я изумленно смотрю на блестящую заколку в темных волнистых волосах и думаю, что я конченая дура.