За твоей спиной

Глава 35. Татьяна

Одним вполне обычным утром, похожим на несколько десятков других, я узнаю, что сегодня мы переезжаем. Буба сообщает об этом после завтрака и тут же говорит, что ему нужно прогреть машину. Прихватив телефон, идет в прихожую.

Не задавать вопросов и не выказывать никаких реакций на очередной приказ Хаджаева, который он не удосужился сообщить мне лично, становится почти подвигом.

Пока Лука отправляется в свою комнату, чтобы сложить игрушки, я сжимаю губы и молчу.

— Надеюсь, у вас получится быстро собрать свои вещи, Татьяна? — интересуется наш охранник, собираясь выходить во двор.

Сцепив в замок руки на груди, сдерживаю волну раздражения.

— Разве у меня есть выбор?

— Думаю, выбора у вас нет. Расул Рашидович очень много делает ради вашей безопасности. Не стоит отвлекать его расспросами…

— Это что значит? — вдруг пугаюсь. — Нам с Лукой грозит опасность?

Мысли ярким звездопадом оседают в сознании. Герман нас нашел? Он хочет отобрать Луку? Полиция узнала? Нас выгонят из республики и отправят в Москву?..

— Не стоит ни о чем переживать. У Расула Рашидовича все под контролем, — твердо произносит Буба и закрывает за собой дверь, на которую я еще с минуту растерянно смотрю, а затем поднимаюсь в свою комнату.

Общими усилиями мы собираем сумки и загружаем их в микроавтобус.

Перед отъездом я оборачиваюсь, чтобы проститься с горным домиком. Едва сдерживаю слезы, потому что это одновременно и место, где я была очень счастлива, и моя клетка, которая была отнюдь не золотой.

— Ура! Мы едем к дяде Расулу!.. — хлопает в ладоши Лука.

— Я не знаю, будет ли там дядя Расул, — отвечаю сыну честно.

Просто как мать прекрасно понимаю, что, если Хаджаева на новом месте не окажется, меня будет ждать вселенская истерика. Задача родителя — предотвращать истерики, а не останавливать их — в этом я четко уверена.

— Но почему? Почему его там не будет? — расстраивается сын.

Его лицо вмиг мрачнеет, по щекам катятся слезы.

— Он много работает, — тихо успокаиваю. — Не плачь, Лу… Ну же… Давай успокоимся, малыш.

— Когда дядя Расул приедет? — повторяет. — Он на нас обиделся? Позвони ему и скажи, что мы так больше не будем.

— Как только появится возможность, обязательно.

Я украдкой закатываю глаза и в мыслях ругаю Хаджаева последними словами. Мало того что он приучил меня к своим сильным рукам, по которым я тоскую каждую ночь, этот кавказец еще и расположил к себе моего сына.

Расположил и ушел в закат…

Мы вдруг замедляемся. Буба, все это время слушавший наш разговор, оборачивается:

— Эй, парень. А ну-ка, смотри, на дороге целое стадо коров…

— Где? — утерев слезы, Лука привстает у окна и начинает громко смеяться. — И правда… коровы. Мам, смотри, у них рога…

— Спасибо большое, — киваю водителю и переключаюсь на сына.

Чуть позже, когда он наконец засыпает, по местности начинаю понимать — мы возвращаемся в город. Правда, за несколько километров до него микроавтобус съезжает на проселочную дорогу и едет по ней невыносимо долго. Нас страшно трясет. У меня это вызывает приступ тошноты, но я пытаюсь с ним справиться.

— Куда мы приехали? — спрашиваю, рассматривая целый пост охраны и пропускающие нас шлагбаумы.

— Это конезавод Ямадаевых, — сообщает Буба. — Поживете пока здесь, хозяева выделили дом, предназначенный для технического персонала. У вас будут все условия, не переживайте, Татьяна.

— Я не переживаю, — с интересом смотрю по сторонам.

Выстроившиеся друг за другом в ряд металлические ангары привлекают внимание тем, что они абсолютно одинаковые. После них мы проезжаем небольшой участок поля, огороженный досками, и еще пару минут едем вдоль сплошного леса.

— Это здесь.

Окидываю взглядом милый двухэтажный домик с высоким крыльцом и каким-то игрушечным балконом над ним. Вполне неплохо.

Весь оставшийся день занимаюсь тем, что разбираю вещи и привожу в порядок кухню. В доме явно долгое время никто не жил, хотя выглядит он ухоженным. Здесь есть вся необходимая посуда, а в шкафу — чистое постельное белье и полотенца.

Первая ночь на новом месте проходит беспокойно. Не знаю, чего жду. Вернее, знаю, но очень на себя за это злюсь. Особенно когда на следующий день Буба забирает Луку на прогулку по территории, а возвращается без него.

— Расул Рашидович приехал, — подмигивая, сообщает. — Ушел к Ямадаевым. И Луку взял с собой.

Коротко кивнув, скрываюсь в своей комнате.

В груди покалывает.

Скидываю с себя штаны и толстовку. Натянув длинное платье с тоненьким пояском на талии, долго расчесываю волосы перед зеркалом и прохожусь по лицу пуховкой от пудры. Замечаю, что за время заточения в горах моя кожа стала темнее, а вот фигура, кажется, округлилась. Видимо, я слишком увлеклась готовкой и поэтому не заметила лишних килограммов, налипших на бедра.

Сильно расстраиваюсь и сразу чувствую себя непривлекательной.

Придется начать бегать. В горах это было невозможно, а здесь идеально — территория конезавода полностью окружена забором.

Из гостиной доносится шум. Затаив дыхание, направляюсь туда, но снова испытываю разочарование — в комнате только мой сын.

И он в полном восторге!..

— Мама, дядя Расул показал мне лошадок. Я даже кормил одну. Брр… У нее язык такой шершавый.

Лука вываливает на меня все свои эмоции и позволяет себя раздеть. Куртка со штанами пропахли конюшней, поэтому я поднимаюсь на второй этаж и выхожу на балкон, чтобы оставить их там. Тело перед предстоящей встречей потряхивает, но, как оказалось, совершенно зря.

Единственное, что я застаю, — отдаляющиеся огни внедорожника.

В отчаянии стискиваю деревянные перила.

Он даже не зашел…

Сильные мужчины не прощают предательства.

Следующие дни ситуация повторяется: Расул забирает Луку, и они вместе отправляются в дом к хозяевам. По словам сына, у них тоже есть дети, только они немного младше. Иногда прогулка заканчивается на конюшне, но чаще всего Хаджаев оставляет ребенка Бубе и уезжает в город. Меня же продолжает игнорировать.

Первое время не знаю, как к этому относиться… Бессилье забирает мой разум: по ночам горько плачу, а днем упрямо держу лицо независимой молодой женщины.

Я не напрашиваюсь, не становлюсь навязчивой, не изменяю себе.

Я все еще я. Только закрытая на все засовы и замки.

А к концу недели и вовсе начинаю относиться к общению Расула с Лукой как к гребаному шансу, а не жестокому, изощренному наказанию. Шансу заняться собой. Теперь каждый раз, как мой сын отправляется на встречу с Хаджаевым, я надеваю легинсы и олимпийку, обуваюсь в кроссовки с высокой подошвой и… бегу. Сначала вдоль леса, а затем делаю несколько кругов по всему периметру конезавода.

Бег придает мне уверенности и заставляет гормоны работать. Эндорфины, поступающие в кровь, позволяют забыть о депрессии, сон возвращается, и теперь даже днем я чувствую себя намного легче.

Январь сменяется февралем. Зима, кажется, отступает. От проблем не убежишь, но мои тренировки позволяют обрести уверенность и перестать чего-то ждать.

Поправив высокий хвост, пытаюсь засунуть в него выбившиеся пряди и пальцами касаюсь горящих щек. Сердце колотится как ненормальное, во рту сухо. Осталось только преодолеть лес, и я буду дома.

Мои надежды, что я успею до того, как Расул привезет Луку, остаются напрасными, потому что навстречу мне выезжает черный «Мерседес». Яркие фары агрессивно моргают в полумраке от широких крон деревьев.

От волнения я выпрямляю спину.

Мне кажется, что автомобиль проедет мимо, но водитель сбрасывает скорость, а потом и вовсе останавливается в нескольких метрах от меня.

Окна не тонированы.

За рулем совершенно точно Хаджаев. Мы больше месяца не виделись, но, помимо отросшей бороды, Расул никак не изменился.

Склонив голову набок, он хмуро смотрит прямо на меня, при этом не совершая ни единого действия.

Не выходит из машины, не здоровается.

Ни-че-го.

Просто смотрит.

А я?..

Наверное, случись эта встреча раньше, я бы обязательно подошла и вновь попросила прощения, но прошло так много времени порознь. Под коркой льда из покорности и смирения у меня внутри образовалось столько пульсирующей женской боли, что я просто боюсь сорваться, поэтому, коротко кивнув, обегаю автомобиль и без оглядки несусь дальше.