Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Пролог

Пролог

Воздух в моем Саду Сердца висел свинцовым покрывалом, пропитанным сладковатой вонью разложения. Он был оскорблением. Напоминанием. Я стоял, впивая когти в собственные ладони до крови. Горячая, золотистая, она проступала сквозь чешуйчатую кожу. Передо мной, в этой оправе роскоши и силы, умирали Огненные Лилии.

Мои Лилии. Символ моего рода. Проклятый груз древних предсказаний об Истинной Паре.

Семь шагов до бездны.

Семь жалких дней до Бала Выбора Невесты – ослепительного фарса моей матери, Солáрии. Триумфа, чьим пылающим сердцем должны были стать они. Огненные Лилии в полном цвету.

Но глядя на эти поникшие стебли, покрытые черными язвами лепестки, во мне поднималось не ярость. Сначала приходил страх. Осколки льда под чешуей. Страх позора. Страх увидеть в глазах отца, Ториана, немой приговор: «Неужели ты не способен?»

И тогда страх переплавлялся во всесокрушающую лютость. Белую, палящую. Ярость на немые цветы. Ярость на себя. Ярость на пророчество, превращавшееся в насмешку. Боль была не метафорой. С каждым увядшим бутоном что-то сжималось в моей жизненной силе. Древняя связь Крови и Камня делала Сад буквально частью меня. Умереть Лилиям – значило ослабеть мне, а может, и всему роду.

- Ну?! – мой голос прогремел, как удар гонга, заставив задрожать листву. Я повернулся, мой взгляд – щель зрачка в расплавленном золоте – впился в старого мага. Лираэндора. Моего последнего якоря в этом хаосе. - Отвечай! Уверен ли ты? Никто не может ничего сделать?

Лираэндор встретил мой взгляд без страха, но в глубине его глаз я прочел тщетность. - Ваше Высочество… Жизнь уходит. Магия земли бессильна – земля здорова. Магия солнца лишь обжигает бледность. Даже ваша кровь… - Он поморщился. - …не пробудила искры. Они умирают. Не внемлют.

Каждое слово было ножом. Я снова отвернулся, но перед глазами вставали они. Солáрия. Ее лицо, искаженное гневом при мысли о провале ее праздника, ее вечном конфетти. Ее шепот, шипящий: «Позор! Нас осмеют! Род ослабеет!» И Ториан. Его молчание. Гора немого осуждения. Без Лилий – нет бала. Без бала – трещина в королевстве. Пророчество – прах.

- Есть… вариант, Ваше Высочество. - Голос Лираэндора прозвучал тихо, но четко, как удар клинка о камень.

Боль в груди сжалась в ледяной шар. Я медленно развернулся.

- Говори.

- Мы исчерпали арсенал академической магии, Ваше Высочество. Ритуалы Предков, силы Стихий, алхимию Крови – все тщетно. Остается... - Он делает паузу, кажется, даже ему неловко. - ...остается то, что мудрецы называют "Магией Первопричины". Не заклинания, не сила, а... понимание. Симбиоз. В старых свитках упоминаются подобные дары, но они редки как драконья слеза вне родных Пиков. Я... слышал о девушке в Вердании. Флорен. Ее дар – не магия в привычном смысле. Она... слышит растения. Говорят, она лечит не заклинаниями, а... разговором. Я отправил шпиона – не мага, садовника. Тот вернулся пораженный. Он видел виноградник, который вымерзал три зимы подряд. Она пришла, прикоснулась... и лоза ожила не по приказу, а как будто захотела сама. Это... это последняя гипотеза, Ваше Высочество. Не магия силы, но, возможно, магия... просьбы. - Он выдержал паузу. - Гонцы доставят ее за три дня, если не сломают шеи коням. Если прикажете… сейчас.

Согласиться? Доверить судьбу бала, мой престиж, эту боль… провинциальной знахарке? Унизительно. Рвущее душу унижение. Но взгляд упал на черные язвы на алом шелке. Выбора не было. Только отчаяние. Ярость вспыхнула, ледяная и режущая. Я расправил плечи, чувствуя, как тень моих крыльев накрыла жалкие остатки величия.

- Пусть привезут эту… садовницу! – слова вырвались ледяными глыбами.

- Пусть мчатся, как от Пожирателя Теней! Гонцы доставят ее за три дня, если не сломают шею коням и не попадут в лапы горных троллей. У нее будет... один день. Один день, чтобы осмотреть Сад, понять масштаб катастрофы и начать действовать. Четыре дня до Бала – считая с завтрашнего утра.» Я подошел вплотную, и мои глаза пылали холодным пламенем.

- Но если к исходу четвертых суток Лилии не оживут… – Я выдержал паузу, наслаждаясь леденящей тишиной. – … то на утро пятых начнется ее вечная каторга. Сортировка лепестков для свадебного конфетти Солáрии.

Ярость вспыхнула с новой силой... Мысль о матери, ее истериках из-за идеального бала, ее вечном конфетти – все это слилось в один ядовитый клубок. Пусть эта неудачница... станет живым символом провала самого дорогого для Солáрии тщеславия. Пусть королевский двор видит ее вечно занятой этой унизительной, бессмысленной работой – напоминанием о том, что ее праздник был разрушен из-за ничтожества. И я... я сделаю так, чтобы Солáрия видела это каждый день. Вагоны? Да. Пусть ее праздничное безумие станет тюрьмой для этой девчонки.

Лираэндор склонил голову и исчез. Я остался один. Среди зелени, пахнущей смертью. Среди моих умирающих Лилий. Их немой вид отзывался болью в связанной с ними груди. Если она не сработает, эта боль станет вечной.

Где-то в далекой Вердании жила, не ведая, Флорен. Зеленая Ведьма.

Она была последним уголком в пепле моих возможностей.

И да, я ненавидел ее уже сейчас. Ненавидел за эту шаткую надежду. За то, что моя судьба, моя боль, мой позор зависели от нее.

Глава 1: Пробуждение

Череп. Будто раскалывают изнутри ледяным клином. Сознание пробивается сквозь липкий мрак. Обрывки: мигающий курсор в отчете... шум прибоя за окном кабинета... - «Кофе. Срочно. Бюджет по киви... комиссия завтра...»

Веки налились свинцом. Силой воли приподнимаю их...

Где я?!

Никакого кабинета. Никакого моря. Низкий потолок из почерневших балок. Стены — грубые бревна, щели забиты мхом. Воздух густой, пахнет пылью, травами, сырой землей и кислой соломой. Резкий контраст стерильному озону моих оранжерей.

Лежу не в кресле, а на жесткой лавке. Подо мной — колючий соломенный матрас. Тусклый свет из крошечного грязного окна выхватывает убогость: стол в царапинах, трехногий табурет, плетеный коврик на земляном полу. На подоконнике — потрескавшийся горшок с растением, мясистые сиреневые листья. Незнакомый вид. Морфология атипична...

- Что за идиотский розыгрыш? — пытаюсь сказать. Но из горла вырывается посторонний голос — тонкий, испуганный писк. Не мое контральто. Холодный ужас. Это не мой голос!

Скрип двери. Входит старушка. Коренастая, в домотканом платье, мозолистые руки. Лицо в морщинах, глаза добрые, испуганные. Несет дымящуюся глиняную кружку.

- Ох, Флорочка, жива! Слава земле! — голос дрожит. — Голова болит? Напугала ты меня! Перестаралась с Виа вчера, вытянула из себя все соки. На, пей отвар. Мята, кора ивы, ромашка. Выпей да отдыхай. Похлебку сварю — сутки без крошки! - Шершавая ладонь трогает мой лоб. - Перестаралась... Говорила же, не насилуй дар... - Она поставила кружку на стол возле лавки и, обеспокоенно покачав головой, вышла, оставив меня наедине с хаосом мыслей.

«Флорочка? Флорен?» Мысли путаются. «Я Валя! Валентина Сидорова!» Щипаю запястье — больно. Не сон. Делаю глоток отвара. Горько. Пытка в висках чуть ослабевает. «Кора ивы... природный анальгетик. Фиксирую. Включи логику, Сидорова. Как перед комиссией.»

Дрожащими ногами иду к тусклому осколку зеркала в углу. Заглядываю...

Окаменела.

На меня смотрит незнакомка. Большие испуганные глаза. Длинные вьющиеся волосы. Лицо лет двадцати. Совершенно не мое. Мне тридцать пять. Директор дендрария. Седина от отчетов... Холодный пот. «Инфаркт? Кома?..» Слово из книг: «Попаданка. Блиииин.»

"Спокойно, — мысленно командую. — Факты. Я — Валентина Сидорова. Вчера: отчет по киви. Вечером... посылка. Старинная ваза... тяжелая. Орнамент — синие спирали по белому... гипнотизировал... Хотела рассмотреть после комиссии... Провал. Темнота. И вот... это." Возвращаюсь к лавке, опираясь о стол. Оглядываю лачугу. «Что за растение?» Директорский взгляд на сиреневый цветок. Неизвестный вид. Морфология листьев атипична... Любопытство пересиливает страх.

Машинально касаюсь прохладного мясистого листа.

УДАР.

ЧУЖАЯ АГОНИЯ, ВОРВАВШАЯСЯ В СОЗНАНИЕ:

«ЯРКО! ГОРЯЧО! РАЗРЫВАЕТ! ЛУННЫЙ ОГУРЕЦ Я! НОЧНОЙ! УБЕРИ ОТ СОЛНЦА! В ТЕНЬ! ВОДЫ! СУТКИ НЕ ПОИЛА! УМРУ!

"Ааах!" — вопль рвется сам по себе. Отскакиваю, череп разрывается вдвойне. Комната плывет. Сердце колотится. «Отек мозга? Отравление? Психоз?!» Зажмуриваюсь, впиваюсь ногтями в виски. «Не может быть! Замолчи!»

«УМРУ! УМРУ! УМРУ!» — назойливее, невыносимее.

"Черт! Допустим, ты реален! — шипю, задыхаясь. — ЗАТКНИСЬ! Уберу! Только прекрати!" - Апокалипсис комнатных растений. Идеально.

Содрогаясь от остаточной боли, хватаю тяжелый горшок. Ставлю его на пол в самый темный угол комнаты, подальше от окна. Под горшком — смятая желтая бумажка. "Только для Флорен" — неровный почерк.

Довольное урчание: "Уф... не забудь полить..."

Сердце колотится, пальцы дрожат, разворачиваю записку. Моя интуиция сигнализирует: ловушка.

«Дорогая Незнакомка из Мира за Зеркалом,

Если читаешь — ритуал удался. Видела тебя во сне у синего моря. Ты стояла среди огненных лилий из стекла и стали — оживляла их касанием и языком цифр! Только ты, знающая тайный язык растений твоего мира, спасет наши Лилии.

Прости. Путь назад закрыт. Переход душ — раз в тысячелетие.

Я не сбежала от страха. Я бегу от кошмара. Три ночи подряд мне снились подвалы Солáрии. Она смеялась, а я сортировала лепестки... и они становились моей кожей... Вчера гонец Солáрии принес "предупреждение": "Готовься к подвалам. Через неделю". Он знал — я не смогу. Ритуал — последний шанс убежать, даже если тело останется...

Ваза... Я чувствовала ее силу сквозь миры! Она была маяком. Я вплела ее энергию в ритуал... Без нее связь невозможна. Ищи следы ее силы здесь.

Мой дар — Виа — твой. Ты чувствуешь растения: боль, нужды, жизнь. С его помощью поймешь болезнь Лилий. Исцелишь их. Верю.

Гонцы принца дракона Каэльгорна придут завтра. Не бойся. Иди с ними. В замок дракона.

ЗАПОМНИ: ТЫ — ФЛОРЕН. "ЗЕЛЕНАЯ ВЕДЬМА". Дочь Эллы. НИКТО НЕ ДОЛЖЕН УЗНАТЬ! Узнают — костер. Все напрасно. Костер!

- Серьезно? Средневековье какое-то...

Имена:

- ГВЕНДА - доверяй, как родной.

- ОРВИН (садовник в Пиках) — найди. Поможет.

Удачи. Прости. Сожги записку СЕЙЧАС. Флорен.»

"Какого... ЧЕРТА?!" — ярость обжигает грудь. – Сама сбежала от кошмара, а меня подсунула?! В чужое тело! Под нож дракону?! Вечность в подвале? Сортировать лепестки? – Леденящий ужас. – Спасибо, Флорен. Лучший подарок за отчет по киви. – Обвожу взглядом комнату. Взгляд цепляется за вышивку на занавеске — синие спирали. «Как на вазе... Связь. Очевидно.»

"Паника — роскошь, — шепчу, крепко сжимая записку. — Действуй. Уничтожить улику. Быстро."

У очага под слоем золы — тлеющий уголек. Подношу бумагу. Она вспыхивает жадным пламенем. Пепел рассыпается серой пылью. Наступает тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угля и собственным тяжелым дыханием.

"Чужие! Тяжелые! Страшно!" — пронзительный визг Огурца рвет тишину. И тут же, словно в ответ, за окном — топот копыт. Ржание. Лязг доспехов.

БАМ. БАМ. БАМ.

Глухие. Металл о дерево. Каждый удар — прямо в ребра. За окном — нервное ржание, слышны приглушенные голоса.

Сковывающий лед страха. Смывает ярость, мысли. «Гонцы. Здесь. За мной.»