Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 8.

Глава 8: Тайны Садовника

Запах Сада Сердца, обычно такой тошнотворный, теперь казался почти... успокаивающим. По крайней мере, честным. Здесь не было позолоченных ловушек Солáрии, леденящего взгляда Ториана. Здесь был только камень, гниль, умирающие Лилии и Орвин. Его шершавая рука на моем плече, пока он вел меня обратно по коридору, была якорем в море унижения и ярости.

– Прости, дитятко, – повторил он, голос глухой от стыда. – Видеть такое... Никто не должен. Особенно ты, кто пришел помочь.

– Не вы их извиняйте, Орвин, – процедила я, стискивая зубы. Голос еще дрожал от адреналина, но внутри уже клокотала стальная решимость. – Они... они смотрят на мир сквозь призму своей власти. Мы для них – пыль. Но пыль, бывает, забивает шестерни. – Я сунула руку в карман, сжимая образец язвы в тряпочке. Холодный, чуждый комочек смерти. Мое оружие.

Мы вернулись в Сад. Давящая аура Виа снова обняла меня, но теперь это был знакомый враг. Хор боли, страха и отчаяния Лилий – ужасающий, но предсказуемый. Я направилась прямиком к нашей боевой подруге – упрямой Лилии с искоркой алого на бутоне. Опустилась на колени на холодный камень рядом с ее грядкой, не обращая внимания на грязь. Нужно было действие. Анализ. Работа.

– Орвин, лопатку, склянку, ткань – как обещали? – спросила я, не отрывая глаз от черного пятна на стебле Лилии. – И... расскажите. Начните с самого начала. Как все было до? Когда Сад цвел? Каким он был?

Орвин кивнул, его усталое лицо смягчилось от готовности быть полезным. Он засеменил к своему сарайчику у стены и вскоре вернулся с небольшой деревянной лопаткой, чистой стеклянной склянкой с пробкой и куском грубого, но чистого льняного полотна.

– Вот, дитятко. Все чистое. – Он положил вещи рядом со мной и присел на корточки, глядя на Лилию с нежностью, как на больного ребенка. – А рассказывать... О, это было время. Лет двадцать назад, а то и больше. Я тогда только помощником пришел, к старому Гаррену, садовнику при Его Покойном Отце...

Его голос, тихий и размеренный, начал рисовать картины прошлого.

– Сад Сердца... он был другим. Живым. По-настоящему. Воздух не вонял гнилью, а пах... озоном и чем-то сладким, диковинным. Как мед после грозы. И свет! Купол был чистым, солнце лилось потоками, играя в каплях росы на листьях. А Лилии... – Он умолк, его глаза затуманились. – ...они были пламенем. Не просто красными. Они горели изнутри! Алые, золотые, оранжевые – будто закат в миниатюре. И сияли! Светились мягким теплом, как маленькие солнышки. Стоило войти в Сад – и сердце пело. Сила тут била ключом. Сила Дома Монтфортов, клана Черных Драконов, сила земли Пиков... и их. Лилий.

Он обвел рукой нынешнее запустение, и боль в его глазах была острее любой язвы.

– Они были не просто цветами, Флорен. Они были... пульсом. Здоровьем Дома. Символом древнего союза Крови и Камня. Говорили... – он понизил голос до шепота, оглядываясь, хотя вокруг кроме нас и умирающих Лилий никого не было, – ...говорили, что пока горят Лилии – крепка власть Монтфортов над Хрустальными Пиками. Что связь с землей, с самой магией гор – жива. А Истинная Пара... – Он замолчал, смахнув невидимую пылинку с колена.

– Истинная Пара? – Я осторожно подцепила лопаткой крошечный кусочек земли у корней упрямой Лилии, стараясь не задеть корни. Земля была странной – темной, почти черной, и слишком плотной, как слежавшаяся зола. – Что это? Пророчество?

– Легенда, дитятко, – вздохнул Орвин. – Древняя. Что придет Та, чей дар оживит Сад до невиданного могущества. Истинная Пара для Принца Крови и Камня. И Лилии станут... мостом. Источником силы для всего Дома. – Он горько усмехнулся. – Сколько их перебывало здесь... сильных волшебниц, принцесс. Всех проверяли. Никто не смог. А Лилии... они начали тускнеть. Еще при старом Короле. Сперва еле заметно. Потом – сильнее. Цветение слабее, цвет не такой яркий... А потом... – Он указал на ближайшую гниющую Лилию. – ...пришла эта мерзость.

– Когда именно? – Я поместила образец земли в склянку, заткнула пробкой. – Что изменилось перед появлением язв? Не в магии. В простом. Климат? Почва? Что-то вносили в землю? Новые камни? Старые убрали?

Орвин задумался, его морщинистый лоб собрался в складки концентрации.

– Время... – Он потер виски. – Лет десять назад? Может, двенадцать... Солáрия тогда затеяла большую перестройку Восточного крыла замка. Для своих покоев. Камни везли отовсюду. Красивые, пестрые. Много пыли было. Шум. А еще... – Он помедлил, как будто проверяя память. – ...была одна странность. Перед самой вспышкой болезни. Помню, старый Гаррен, мой наставник, ходил хмурый. Говорил, что земля в Саду "зашевелилась не по-доброму". Что "камни под ногами стонут по-новому". Он знал землю, как свою ладонь. Потом он умер. Скоротечная лихорадка. А потом... появились первые черные пятнышки. На самых сильных Лилиях у центральной грядки.

"Земля зашевелилась". "Камни стонут". Слова эхом отозвались во мне. Виа уловила это странное "движение" камня под ногами, эту ледяную пульсацию. И "чужое" в соках Лилий... тоже ледяное.

– Орвин, – спросила я осторожно, глядя на черную землю в склянке. – Эти камни... для перестройки. Их привозили только с Пиков? Или... откуда-то еще?

Орвин нахмурился.

– Откуда... Солáрия любит диковинное. Говорили... что везли их с Северных ущелий. Оттуда, где живут эти... Горлумны, что ли? Проклятые троглодиты. Камни у них странные, темные, с прожилками, будто кровь запекшаяся. Красивые, говорят. Солáрия приказала добыть для облицовки своих будуаров и... – он кивнул в сторону фундамента самой дальней стены Сада, – ...для укрепления этой стены. Были трещины после зимних морозов.

Северные ущелья. Горлумны. И камни... "странные".

– А Гаррен... – я почти боялась спросить. – Он говорил что-то еще? О камнях? О Горлумнах?

Орвин напрягся. Его глаза стали осторожными, он снова оглянулся, хотя мы были одни.

– Гаррен... он был стар, мудр. И осторожен. Говорил намеками. Помню, бормотал перед смертью в бреду: "Не камни... яд... Порча... В землю впустили... Не вырвать..." – Орвин замолчал, сглотнув. – Мы думали, бред больного. А потом... Лилии. Странно он угас, — прошептал Орвин, оглядываясь. — Здоровый старик, как дуб. А занедужил — резко. Холодный пот, трясучка, будто кости ломает... и бредил этими камнями, порчей. Лекарь сказал — «горная лихорадка», редкая, мол. Но Гаррен-то подземных червей различал по шевелению земли! Он камни эти нюхал, когда их укладывали... потом жаловался, голова кружится, тошнит. А через день слег. Я... я тогда не связал. - На его лице отразился ужас от собственной догадки. Он посмотрел на меня, и в его глазах читался немой вопрос: Ты думаешь, это правда?

Первые подозрения, холодные и острые, как льдинки, впились в меня. Порча. Не болезнь. Не случайность. Отравление. Внесенное с чужими камнями? Шаманами Горлумнов? Специально, чтобы ослабить Дом Драконов? И старый садовник Гаррен догадался... и умер. "Скоротечная лихорадка". Удобно.

Я посмотрела на образец язвы в тряпочке, потом на склянку с черной землей. "Чужое". Ледяное. Активное. Внедренное в соки растений. Возможно... внедренное в сам камень фундамента? В землю Сада? Если "порча" была в камнях с Ущелий... и она медленно просачивалась в землю, отравляя корни... тогда все попытки магического лечения лишь подпитывали ее? Кровь дракона, солнечная магия – это была энергия, которую "чужое" могло использовать?

– Орвин, – мой голос звучал приглушенно. – Эта стена... с камнями из Ущелий. Она рядом?

Он кивнул, указывая на дальний угол Сада, где стена действительно выглядела иначе – сложенной из более темных, почти черных камней с красноватыми прожилками. Именно там земля казалась самой черной, а Лилии умирали первыми и страшнее всего.

– И почва там... она всегда была такой? Черной? Плотной?

– Нет, – покачал головой Орвин. – Раньше была темно-коричневой, рыхлой, живой. А стала... как шлак. Как будто выжженная. И запах... он там всегда был сильнее. Сладковато-мерзкий.

Мои подозрения кристаллизовались в ледяную уверенность. Это была не просто болезнь. Я посмотрела на упрямую Лилию. На крошечную искру алого на ее бутоне.

– Держись, солнышко, – прошептала я, направляя к ней тончайшую, ласковую нить Виа, полную ободрения и вопроса: "Что внутри? Где болит сильнее всего? Покажи..." – Мы найдем способ. Я обещаю.

Орвин смотрел на меня, его старые глаза светились смесью страха и зарождающейся надежды.

– Ты... ты веришь, что это правда? Порча? – спросил он шепотом.

– Я верю тому, что чувствую, Орвин. И тому, что вижу. И тому, что ты рассказал. – Я подняла склянку с черной землей и образец язвы. – Это не просто гниль. Это враг. И у него есть источник. – Я посмотрела на темную стену в углу Сада. – И нам нужно понять, как он действует. И как его остановить. До завтрашнего рассвета.

- Сначала найдем источник, — решила я, подходя к той самой стене из темных камней. Орвин замер, следя за мной. Даже на расстоянии Виа содрогнулась — знакомый ледяной укол «чужого», как от образца язвы, только в тысячу раз сильнее. Я вынула камешек Гвенды, сжала его в одной руке. Его тепло стало крошечным щитом. Вторую ладонь я прижала к холодной, шершавой поверхности камня с кровавой прожилкой.

И погрузилась...

Не глухота замка. Низкий, мерзкий ГУЛ. Точно такой же, как в язве, но мощный, как гудение гигантской машины под землей. Камень не просто молчал — он ИСТОРГАЛ эту холодную, чужеродную ненависть. Она пульсировала ритмично, как сердце, просачиваясь сквозь кладку в землю Сада. Корни ближайших Лилий... я чувствовала их! Они были опутаны этими ледяными нитями, как паутиной. Нити впивались в сосуды, несли с собой не смерть, а извращение жизни. Превращали сок в яд. Земля вокруг стены была не просто черной — она была мертвой зоной, отравленной этим излучением. «Порча»... Гаррен был прав. Это не болезнь. Это отравление. Системное. И источник здесь.

Я отдернула руку, едва не вскрикнув. Холод камня прожег ладонь даже сквозь ткань платья. Орвин смотрел на меня, его лицо было серым от страха.

- Оно... там? — еле выдохнул он.

Я кивнула, не в силах говорить. Теперь я знала врага в лицо. И масштаб бедствия.

Я достала из кармана тряпицу с образцом язвы и поднесла ее к стене, почти касаясь камня. Виа взвыла в унисон. Тот же ледяной резонанс, та же чуждая пульсация, только крошечная — как эхо гигантского гонга.

- Одинаково, — прошептала я, показывая Орвину.

- Чертовы Горлумны... — проскрежетал он, сжимая кулаки.

Это была диверсия. Медленная, коварная, маскирующаяся под естественный упадок. Направленная в самое сердце силы. И я, с даром слышать, а не командовать, возможно, была единственной, кто мог это почувствовать. Не вылечить магией, а... понять источник. Изолировать его? Удалить?

Но как? Черные камни – часть фундамента замка! Выдолбить их? Это немыслимо! А язвы... они были уже в растениях. Распространялись.

Тень страха снова скользнула по его лицу. Солáрия, Ториан, дракон... и теперь обвинение в саботаже? Это была пропасть.

– Но... дитятко... если это правда... – он не договорил.

– Если это правда, – закончила я за него, вставая и чувствуя, как усталость борется с адреналином, – то мы нашли причину. А зная причину... можно искать выход. Даже если он кажется невозможным. Даже если он злит драконов. – Я сунула образцы обратно в карман. – А теперь, Орвин, покажите мне самое сильное, самое чистое лекарственное растение, которое еще живет в этом замке. Или рядом. Нам нужен антидот. Или хотя бы... индикатор. И расскажите о Гаррене. Обо всем, что он знал о земле, камнях и "порче". Каждую мелочь.