Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 46.

Глава 46: Ночь у костра

Тянуть его до пещеры, которую высмотрел Нимбус, было пыткой. Он был невероятно тяжелым, и даже в полубессознательном состоянии его тело напрягалось, мускулы под броней были словно из стали. Я, вспотевшая и задыхающаяся, тащила его за плечи, в то время как Нимбус, применив свою левитацию, пытался слегка приподнимать его ноги, чтобы уменьшить трение о землю. Синий кот хрюкал от натуги, его свечение мерцало.

- Мур-тяжелый ящер… очень… – доносилось до моего сознания.

Пещера оказалась небольшой, сухой и скрытой за водопадом, чей шум должен был заглушить наши звуки. Мы втащили Каэльгорна внутрь. В свете, который Нимбус усилил до мягкого свечения, я наконец смогла осмотреть его.

Я сняла с него доспех, что было отдельным подвигом. Под ним была просторная рубаха из темной ткани, теперь пропитанная кровью и потом на спине. Рана выглядела ужасно – багровое пятно вокруг костяного обломка пульсировало, черные прожилки расползались по коже, словно ядовитый папоротник.

Я сделала все, что могла: промыла рану чистой водой из водопада, порвала свою нижнюю юбку на бинты и перевязала ее, стараясь не касаться проклятого наконечника. Вытащить его без магии или знаний было верной смертью.

Потом я рухнула рядом с ним, дрожа от усталости и нервного истощения. Нимбус устроился у входа, настороженно вслушиваясь в шум воды.

Ночь опустилась над лесом, и начался кошмар.

Сначала Каэльгорн просто метался в жарком бреду. Его тело пылало, он стонал, и сквозь зубы вырывались отрывистые, гортанные слова на языке драконов, которые звучали как проклятия. Потом он начал говорить на общем.

- …Должен… Лилии… горят… – его пальцы сжимались в кулаки. – Отец… смотрит… Ничего… не видит… только ожидание… Разочарование…

Сердце у меня сжалось. Он говорил о Ториане. Его голос, обычно полный власти, сейчас звучал как голос мальчика, который боится не оправдать надежд.

- Солáрия… прекрати… этот бал… этот фарс… – он резко повернул голову, будто отмахиваясь от невидимого призрака. – Конфетти… ненавижу этот запах…

Потом его тон сменился на командный, повелительный, но в нем слышалась трещина страха.

- Укрепить Восточный рубеж! Горлумны не пройдут! Я не допущу!.. Не допущу… – голос сорвался в шепот. – Слишком тихо… почему так тихо?.. Они уже здесь?..

Я сидела, прижав колени к груди, и слушала. Исчезал образ самовлюбленного тирана, существа из камня и огня. Передо мной был израненный, загнанный в угол мужчина, раздавленный грузом короны, которую он, казалось, никогда не хотел. Он боялся. Боялся провала, боялся отца, боялся за свое королевство.

И самое пронзительное прозвучало позже, когда бред стал тише, почти исповедальным.

- …Один… всегда один… Камень холодный… даже у огня… – он замолчал, а потом прошептал так тихо, что я едва расслышала: - …Флорен…

Это был не рык, не приказ. В его голосе было отчаяние. Как будто он звал единственное существо, которое, как он сейчас, в бреду, возможно, чувствовал рядом. Как тонущий хватается за соломинку.

В ту секунду что-то во мне перевернулось. Весь мой страх, вся ненависть к нему как к похитителю и тюремщику, отступили, сменившись острой, почти физической болью сострадания. Он был монстром? Да. Но он был и человеком. Очень одиноким и очень уставшим человеком.

Я не осознавала, что делаю, пока моя рука уже не легла ему на лоб. Кожа была горячей и влажной. Я осторожно отодвинула с его лица слипшиеся темные пряди волос.

- Тихо, – прошептала я, как когда-то успокаивала больных в больнице, куда ходила волонтером в другой жизни. – Все хорошо. Ты в безопасности.

Он замер, будто прислушиваясь к моему голосу сквозь пелену горячки. Его дыхание стало чуть ровнее. Он повернул голову к моей руке, ищущей прохлады, как ребенок.

Нимбус, наблюдавший за этим, тихо подплыл ближе и устроился у его ног, как живой греющий коврик, его мурлыканье наполнило пещеру низким, успокаивающим вибрацией.

Я просидела так всю ночь. Не как пленница возле тюремщика. Не как ведьма у дракона. А как сиделка у постели тяжелобольного. И глядя на его лицо, искаженное болью и внутренними демонами, я понимала, что больше не могу его ненавидеть. Жалеть? Да. Бояться его силы? Безусловно. Но ненавидеть того, кто кричал в бреду о своем одиночестве… это было невозможно.

Когда первые лучи рассвета пробились сквозь водопад, его бред прекратился. Он погрузился в тяжелый, но более спокойный сон. Я убрала руку, затекшую и холодную, и отползла к стене пещеры, чувствуя полное опустошение.

Образ мифического чудовища рассыпался в прах. Передо мной был просто человек. Очень сложный, очень опасный и до глубины души несчастный. И это пугало куда больше, чем его драконья ярость. Потому что с монстром можно бороться. А как бороться с тем, кого начинаешь понимать?