Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 18.

Глава 18: Ведьма в ночи

Леди Серина стояла в нескольких шагах, залитая лунным светом, пробивавшимся сквозь пыльный купол. Её стальное платье казалось частью ночи, а бледное, безупречное лицо было безмятежным. Только в её светло-серых глазах плескалось ледяное торжество. И что-то ещё... голод.

— Ты не знаешь, с чем играешь, — сказала она, и её губы изогнулись в слабой, безжизненной улыбке. — Это не для таких как ты. Положи его. И отойди. Пока не стало слишком поздно.

Её голос был тихим, но каждое слово впивалось в кожу, как ледяная игла. Виа забилась в истерике, ощущая исходящий от неё тот же самый, что и от кристалла, холодный, чужеродный яд. Только теперь он был направленным. Сконцентрированным. На меня.

Она знала. Она знала, что он здесь. И она пришла за ним.

Ужас сковал меня. Но я не отпустила кристалл. Его ледяная тяжесть в моей ладони была одновременно кошмаром... и ключом. Единственным доказательством.

Я сжала его так, что острые грани впились в кожу.

— Нет, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Это вы... вы не знаете, с чем играете.

Её глаза сузились на долю секунды. Безмятежность на лице дрогнула, сменившись настороженной злобой. Она сделала шаг вперёд.

— Последний шанс, садовница. Положи. Или я расскажу Его Высочеству, как его последняя надежда пыталась добить его драгоценные Лилии, вонзив в сердце Сада яд Горлумнов.

Ещё один шаг. Расстояние между нами сокращалось. От неё пахло морозом и полынью. И смертью.

Я отступила, наткнувшись спиной на холодный валун. Пути к отступлению не было. Только она, я... и пульсирующее в моей руке Сердце Тьмы.

Ледяное спокойствие Серины растаяло, сменившись молниеносной яростью. Её глаза, казалось, потемнели, отражая багровое свечение кристалла в моей руке. Она не просто злилась. Она была оскоблена в своей гордыне. Как посмела эта немытая деревенщина, эта грязь ослушаться её?

— Глупая девчонка! — её шипение больше не было бархатным. Оно походило на скрежет стали по льду.

Она ринулась вперёд, движения неестественно быстрыми и резкими, словно кукла на невидимых нитях. Её пальцы, тонкие и острые, с длинными ногтями, потянулись к кристаллу, ко мне.

Инстинкт самосохранения кричал громче ужаса. Я отпрыгнула в сторону, за другую грядку. Ледяное лезвие её ногтей просвистело в сантиметре от моего лица.

Виа взревела внутри меня, искажённая двойным давлением — всепоглощающей ненавистью кристалла и ядовитой, направленной злобой Серины. Она рвалась наружу, требуя защитить, ударить, изгнать угрозу. Контроль трещал по швам.

— Отдай! — прошипела Серина, меняя позицию, блокируя мне путь к отступлению. Её тень, длинная и уродливая, легла на увядающие Лилии. — Это не твоё! Ты всё испортишь!

Что?! Мысль пронеслась пулей: она не хотела, чтобы кристалл обнаружили. Не хотела, чтобы его уничтожили. Она его охраняла.

Это открытие придало мне дикой, отчаянной смелости. Я не просто держала в руке источник зла. Я держала её разоблачение.

Я рванулась прочь, вглубь Сада, к лабиринту грядок. За спиной послышался взрыв ругательства на каком-то гортанном наречии и быстрые, тяжёлые шаги. Она была быстрее. Сильнее.

— Стой! — её голос гремел, теряя всякую светскость, обнажая звериный оскал.

Я чувствовала её дыхание у себя за спиной. Виа бушевала, сливаясь с паникой, с болью Сада, с моим собственным безумным адреналином. Я не думала. Только чувствовала. И кричала внутри, обращаясь ко всему, что могло услышать: «ПОМОГИТЕ! УДЕРЖИТЕ ЕЁ!»

Сад откликнулся.

Не Лилии — они были слишком слабы. Откликнулось то, что выживало здесь веками, несмотря ни на что. Древний плющ на стене, тот самый, молчаливый страж. Его одеревеневшие, толстые лозы внезапно сорвались с камней, словно живые удавы. Они с треском и шелестом обрушились на путь Серины, сплетаясь в плотную баррикаду.

Серина с раздражённым вскриком отшатнулась, запутавшись в колючих побегах.

Я бежала, не оглядываясь, сжимая в руке пылающий холодом кристалл. Но её смех, ледяной и полный презрения, догнал меня.

— Думаешь, сорняки остановят меня?

Послышался резкий хруст — она рвала лозы голыми руками, с нечеловеческой силой.

Мне нужно было что-то большее. Что-то... незаметное. Я споткнулась о корень, упала на колени рядом с куртиной высоких, увядающих цветов с огромными бархатными головками. Они пахли пылью и сладкой гнилью. Их Виа была тусклой, почти мёртвой. Но в них ещё теплилась жизнь.

«ПРОСНИТЬСЯ! ВСЕ ПРОСНИТЬСЯ! ЗАЩИЩАТЬСЯ!» — это был не приказ. Это была мольба, отчаяние, выплеснутое наружу вместе с остатками контроля над Виа.

Цветы вздрогнули. Их тяжёлые головки качнулись. И тогда в воздух поднялось облако. Невесомое, золотистое, переливающееся в лунном свете. Пыльца. Тысячи, миллионы мельчайших зёрнышек. Они окутали Серину, которая, разорвав последнюю лозу, сделала шаг вперёд.

Она замолчала. Сначала с презрительной ухмылкой, отмахиваясь от пыльцы, как от назойливой мошкары. Но потом ухмылка сошла с её лица. Она заморгала, её глаза покраснели и наполнились слезами. Она попыталась вдохнуть — и её скрутил мощный, удушливый кашель. Это была не магия, не яд. Это была просто пыльца. Слишком густая, слишком концентрированная, поднятая в воздух паническим импульсом Виа. Но она работала! Серина, ослеплённая, задыхающаяся, остановилась, беспомощно хватая ртом воздух.

Я вскочила на ноги, готовая бежать дальше, искать выход, кричать...

И тут воздух разорвался.

Не от звука. От чистой, неразбавленной ЯРОСТИ.

Он появился в арке, ведущей в Сад, словно материализовался из самой тьмы. Каэльгорн. Его плащ был накинут на плечи, волосы растрёпаны, словно он поднялся с постели. Но это была не сонная медлительность. Это была гроза, собранная в человеческом облике.

Его глаза пылали жидким золотом, светясь в полумраке. Они одним взглядом охватили картину бедствия: спутанные лозы, клубящееся облако пыльцы, меня — испачканную в грязи, с истекающим кровью носом, сжимающую в руке багрово светящийся кристалл. И Серину — беспомощную, кашляющую, с размазанной косметикой и глазами, полными слез и бешенства.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОИТ?! — его рёв был физическим ударом. Стеклянный купол над головой задребезжал. Лилии забились в очередном спазме. — ФЛОРЕН!

Это было не имя. Это был приговор.

Он сделал шаг вперёд, и земля, казалось, содрогнулась под его ногами. Его ярость накатывала волной, давящей, всепоглощающей. Она была направлена на меня. Только на меня.

Серина, воспользовавшись моментом, сделала глубокий, хриплый вдох и указала на меня дрожащим пальцем.

— Ваше Высочество! Она... она пыталась уничтожить Лилии! Я застала её... с этим! — её голос срывался на визг, но она играла свою роль безупречно, с надрывом невинной жертвы. — Это яд! Яд Горлумнов! Она вонзила его в корни! Я пыталась остановить её, а она... она напала на меня! Призвала сад против меня!

Каэльгорн не смотрел на неё. Его взгляд, полный немой, обжигающей ненависти, был прикован ко мне. Он видел хаос. Видел кристалл, пульсирующий чужеродной, злой магией. Видел меня — перепачканную, испуганную, стоящую среди последствий неконтролируемого выброса Виа.

Он видел не спасительницу. Он видел вредительницу. Диверсантку.

И в его глазах не осталось и тени сомнений.