Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 24.

Глава 24: Искра понимания

Сад Сердца затих в предгрозовом ожидании. Тихие стоны Лилий сменились напряжённым, почти звенящим молчанием. Они замерли, будто прислушиваясь к гулкому эху шагов, доносящемуся из замка, к нарастающему гулу голосов. Бал был на пороге. А мы — на пороге провала.

Я металась между грядками, касаясь то одного стебля, то другого, посылая через Виа импульсы надежды, поддержки, просьбы. «Держись. Пожалуйста, держись. Нужно зацвести. Нужно сейчас же». Но в ответ шла лишь усталая, слабая волна благодарности и бессилия. Они были слишком истощены. Уничтожение кристалла остановило смерть, но не вернуло жизнь. Им нужна была сила. Энергия. Чудо. А у меня не было ни того, ни другого, ни третьего. Время текло беспощадно.

Воздух сзади сдвинулся, и я узнала его присутствие, даже не оборачиваясь. Не по звуку — шаги его были бесшумны. А по давлению. По тому, как замирало всё вокруг, как Виа съёживалась, чувствуя его яростную, сконцентрированную волю.

— Ну? — прозвучало у меня за спиной. Голос был низким, без эмоций. Но в этой бесстрастности таилась буря.

Я обернулась. Каэльгорн стоял в нескольких шагах. Он был уже в парадном камзоле — чёрном, с вышитыми золотом гербами Дракона и Лилии. Одежда сидела на нём идеально, но выглядел он в ней как дикий зверь, насильно закованный в узкие рамки церемоний. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах, этих золотых щелях, плясали отблески того самого внутреннего огня.

— Им лучше, — сказала я, и голос мой прозвучал устало и глухо. — Но они слабы. Как пациент после долгой лихорадки. Им нужно время. Сила. То, что я не могу им дать.

— Времени нет, — отрезал он. Его взгляд скользнул по ближайшей Лилии, по её всё ещё поникшему бутону. — Через час я должен выйти к ним. И они должны пылать. Так же, как пылали для моего отца. И для его отца.

В его голосе прозвучала не просто настойчивость. Звучала… потребность. Почти отчаяние. Но не то, что было раньше, отчаяние перед позором. А что-то более глубокое, личное.

— Я не могу создать жизнь из ничего! — сорвалось у меня, и в голосе прозвучали слёзы ярости и бессилия. Все эти дни страха, унижений, борьбы с невидимым врагом наконец вырвались наружу. — Я не волшебница! Я не могу щёлкнуть пальцами и заставить их цвести! Я… я директор дендрария! Я знаю, как лечить растения от фитофтороза и мучнистой росы, как составлять график полива и подбирать удобрения! А вы хотите от меня чуда!

Я замолчала, задыхаясь, понимая, что сказала лишнее. Сказала правду, которую должна была хранить любой ценой.

Он замер. Его брови чуть приподнялись. Не в гневе. В глубочайшем, искреннем изумлении.

— Директор… дендрария? — он произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус незнакомый плод. — Что это?

— Это… — я сглотнула ком в горле, — …тот, кто отвечает за растения. За сады. Но в моём мире нет магии! Нет драконов! Нет проклятых кристаллов! Есть наука! Анализы! Логика! И я пытаюсь применить её здесь, но ничего не работает так, как должно!

Я ждала взрыва. Ожидала, что он прикажет схватить меня за эти слова. Но он продолжал смотреть на меня с тем же странным, изучающим изумлением. Барьер между нами, казалось, на мгновение дрогнул, открыв не пропасть между повелителем и служанкой, а бездну между двумя разными мирами.

— Наука, — повторил он. Потом медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… понимание? — Именно её не хватало всем магам, что здесь бывали. Они пытались залатать дыру силой. А ты… ты искала трещину в фундаменте.

Он отвернулся, глядя на увядающие цветы.

— Есть пророчество, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучала не кристальная ярость, а… усталость. Глубокая, вековая усталость. — Древнее. О том, что только цветущий Сад укрепит союз Крови и Камня. Без этого… — он резко махнул рукой, и в этом жесте было столько отчаяния, сколько не было в его словах. — Без этого всё это — прах. Трон. Двор. Даже эти дурацкие лепестки для конфетти моей матери. Всё.

Он снова посмотрел на меня. И в его взгляде уже не было прежней всепоглощающей ярости. Была усталость. Тяжесть. И первый, крошечный проблеск чего-то, что могло бы стать уважением.

— Я не прошу тебя творить чудеса, Флорен из иного мира, — сказал он, и моё имя в его устах прозвучало не как обвинение, а как констатация факта. — Я прошу тебя сделать то, что ты можешь. Использовать свою… науку. Свою логику. Своё упрямство. — Он сделал шаг вперёд, и его голос приобрёл металлический оттенок. — Потому что через час начнётся бал. И мне придётся выйти туда. И сделать выбор. Выбрать одну из них. Заключить союз, который скрепит треснувший трон. И если Лилии будут увядшими… это будет союз, построенный на слабости. На страхе. А не на силе. И он долго не продержится.

Он говорил не как повелитель с подданным. Он говорил, как… как стратег с другим стратегом. Признавая мою роль в этой битве. Мою ценность.

— Я… я не знаю, что ещё сделать, — призналась я, и в голосе моём слышалась беспомощность. — Я дала им всё, что могла.

— Тогда дай им то, чего не могу дать я, — он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Дай им надежду. Иногда её достаточно, чтобы заставить солдата сделать последний шаг в атаку. Даже смертельно раненого.

И он ушёл, оставив меня одну с его словами, с тихим стоном Лилий и с давящей тишиной надвигающегося бала.

Надежда. Он просил у меня надежды. Тот, кто сам, казалось, давно её растерял.

Я посмотрела на наши умирающие Лилии. На их поникшие бутоны. И вдруг поняла. Я пыталась их заставить. Убедить. Лечить. Но я не делала самого простого. Я не верила в них. Не верила, что у них есть силы на это последнее, отчаянное усилие.

Я опустилась на колени перед нашей «боевой подругой», той самой упрямой Лилией, и осторожно обхватила её стебель руками. Закрыла глаза. Отбросила всё — страх, науку, логику. И просто… послала ей. Не приказ. Не просьбу. Веру. Чистую, горячую уверенность, что она сможет. Что она должна смочь. Для себя. Для него. Для всех нас.

И в ответ, сквозь слабость и усталость, я почувствовала едва уловимый, дрожащий отклик. Словно крошечная искра, вспыхнувшая в кромешной тьме.

Это было не чудо. Ещё нет. Но это было начало. Первая искра понимания. Не между мной и драконом. А между мной и тем, за что я боролась.