Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 41.

Глава 41: Звон разбитой посуды и ловушка

Утро в «Пьяном Гноме» началось не с криков чаек и не с гула порта, а с оглушительного грохота. Я уронила целую башню грязных кружек. Неловкое движение, предательски дрогнувшая рука – и глиняные осколки разлетелись по каменному полу, как горькое предзнаменование, звенящее на всю таверну.

- Флора! Костлявая, неуклюжая дура! – взревела Брунгильда, появившись из кухни, словно разъяренный бурый медведь, потрясающий поварешкой. - Это из твоей жалкой платы вычтут! До следующего полнолуния будешь работать за миску похлебки!

Я бормотала что-то невнятное, бессмысленные извинения, собирая осколки дрожащими пальцами. Но дело было не в кружках. Метка на запястье пылала огнем. Это была уже не просто тревога – это была чистая, неразбавленная паника. Исходившая не только от меня. Она висела в воздухе, густая и липкая, как смола. Он что-то делал. Что-то предпринимал прямо сейчас, и мое нутро чуяло катастрофу.

Внезапно гул голосов в общей зале – пьяный гомон, споры, смех – стих. Резко и неестественно. Словно ножом срезало. Ледяная тишина, тяжелая и зловещая, заполнила пространство. Я отбросила тряпку и выглянула из-за занавески, отделявшей кухню от зала.

Дверь таверны была широко распахнута, заливая утренним светом пыльную, пропитую запахом дешевого вина и рыбы комнату. И в этом свете, на пороге, стоял он.

Каэльгорн.

Не в дорожном плаще, а в полном, сияющем черно-золотом облачении принца Хрустальных Пиков. Каждый штрих, каждая деталь – от драконьей лилии на пряжке ремня до идеально отполированных лат на плечах – кричали о его власти, его статусе, его неумолимости. Его лицо было высечено из камня – холодное, бесстрастное. Но глаза… глаза горели желтым пламенем настоящего дракона, и этот пламенный взгляд был прикован ко мне, пробивая полутьму зала, словно я была единственной целью во всей вселенной.

За его спиной, заполняя проход и теснясь на улице, толпились стражники в синих плащах. Их было так много, что они блокировали весь переулок. И чуть поодаль, в тени, стоял Лираэндор. Его лицо было маской вежливого безразличия, но я видела напряжение в его позе.

Брунгильда, вдруг ставшая неестественно маленькой и тихой, засеменила к нему, подобрав подол запачканного фартука.

- Ваша Светлость! Какая честь! Чем потчевать изволите? У нас лучший эль, только что с корабля…

- Молчи, – его голос был негромким, но он прорезал звенящую тишину и шум порта за спиной, как раскаленный клинок. Он не смотрел на нее. Его взгляд прожигал меня насквозь. - Я пришел за своим имуществом.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и оскорбительное. Имуществом. Как будто я – украденный кубок, затерявшаяся драгоценность. В зале кто-то сглотнул. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу ледяной. Все взгляды – пьяные, любопытные, испуганные – устремились на меня.

- Мяу? – слабый, испуганный звук донесся из корзины у моих ног. Нимбус проснулся и почуял беду, его мурлыканье сменилось тревожным писком.

Каэльгорн услышал. Его взгляд скользнул вниз, к плетеной корзине. На его идеальных, жестких губах появилась тонкая, ледяная усмешка.

- И за… питомцем.

Я сделала шаг назад, натыкаясь на край кухонного стола. Удар был болезненным, но я его почти не почувствовала. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Бежать? Куда? Стража везде. Ловушка. Идеально расставленная, без единого шанса. Он загнал меня в угол, как зверя.

- Флорен.

Он произнес мое имя. Не как призыв, не как просьбу. Как констатацию факта. Как приговор, который вот-вот будет приведен в исполнение. И он сделал шаг вперед. Его плащ развевался за ним, отбрасывая длинные, уродливые тени, которые поползли по полу ко мне.

- Игра в прятки окончена. Пора домой. - Он говорил медленно, вдалбливая каждое слово в мое сознание. - Где ты будешь в безопасности. Где никто не посмеет тебя тронуть. Где все будет принадлежать тебе… - Он сделал паузу, и пламя в его глазах вспыхнуло ярче. - …потому что ты принадлежишь мне!

Каждое слово било по мне, как молот. Страх сковывал конечности, замораживал разум. Но сквозь ледяную пелену ужаса пробилась знакомая, яростная искра. Злость. Горячая, живая, спасительная злость. Злость за это унизительное слово «имущество». За угрозу в его голосе. За то, что он посмел прийти сюда, в мой последний жалкий уголок, и все разрушить. За угрозу Нимбусу. За разрушенные планы на тихую работу в библиотеке.

- Я… я не вещь! – выкрикнула я. Голос дрожал, срывался, но звучал громко в мертвой тишине зала. - Я не пойду в вашу золотую клетку!

Его глаза сузились до золотых щелочек. Пламя в них полыхнуло с новой силой.

- Это не просьба, Флорен. Это приказ твоего Повелителя. И Истинной Пары. - Он протянул руку. Не сжатой в кулак, не для удара. Ладонью вверх, в жесте, полном невыносимой уверенности в своем праве взять. - Иди сюда. Сейчас.

В корзине зашевелилось. Синее облачко Нимбуса всплыло над краем. Его огромные звездные глаза, полные животного страха и абсолютной, безрассудной решимости, уставились на дракона. Он зашипел, выгнул спину неестественной дугой, вся его шерсть встала дыбом, обнажив крошечные, но острые клыки. Он был смешным и героическим одновременно.

Каэльгорн фыркнул с безразличным презрением, каким смахивают пылинку с плеча.

- Убери это… существо. Пока я не сделал это за тебя.

И это стало последней каплей. Угроза Нимбусу. Моему единственному другу, моему спасителю, моему нелепому, пушистому «отделу кадров» в этом сумасшедшем мире. Адреналин хлынул в кровь горячей волной, смывая последние остатки паралича. Разум отключился. Остался только инстинкт – защищаться.

- НЕТ! – крикнула я, и в этот раз голос не дрожал. Он звенел отчаянной, безумной яростью. Я схватила первый попавшийся предмет со стола – тяжелую, липкую от жира глиняную кружку. - Отстань! От нас обоих!

Я замахнулась. Не чтобы убить. Даже не чтобы серьезно ранить. Это был жест отчаяния. Сигнал. Вызов. Чтобы создать дистанцию. Чтобы хоть на секунду заставить его отступить. Чтобы дать Нимбусу время среагировать, сделать что-то, что-то невозможное.

И я швырнула кружку прямо в него.

Она полетела, вращаясь, кусок дешевой глины, летящий в черно-золотого дракона. Символ моего ничтожного бунта против всей его могучей, каменной власти.