Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 17.

Глава 17: Сердце Тьмы

Тишина в каменной нише давила, как тяжёлое одеяло. Сквозь щель под дверью пробивался сладковато-тошнотворный запах Сада Сердца — постоянное напоминание о провале, который ждал меня с рассветом. Шаги леди Серины затихли почти час назад. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Страх сковал всё тело ледяными оковами, но под ним клокотала ярость — яростная, отчаянная решимость Сидоровой, которую не могли сломить ни драконы, ни ядовитые придворные.

Они отняли у меня всё. Мой мир. Мою карьеру. Моё тело. И теперь хотели отнять последнее — надежду и свободу, заперев в подвале на вечную каторгу с лепестками. Нет. Нет. Я не позволю. Не сдамся. Даже если это последнее, что я сделаю.

Я до боли сжала в кулаке камешек Гвенды. Его теплое, упрямое биение было единственной нитью, связывающей меня с чем-то настоящим, добрым. С домом.

«Держись, солнышко...» — мысленно послала я импульс в темноту, туда, где, как я знала, боролась наша упрямая Лилия. «Держись. Я иду».

Дверь скрипнула так же тихо, как прошлой ночью. Орвин, бледный и молчаливый, смазал петли своим чудо-составом из сала и трав, шепча заклинания старых садовников. Коридор был пуст и погружён в мрак. Я скользнула вдоль стены, как тень, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Виа была натянута как струна, улавливая малейшие вибрации замка — сонное бормотание спящих в стойлах коней, скрип древних балок, далёкий храп стражи. И вездесущий, давящий гул северной стены.

Барьер Лираэндора всё ещё висел невидимой, упругой пеленой. Но сегодня я была готова. Я вдохнула, представила не стену, а... мембрану. Плотную, но эластичную. И острый, тонкий шип собственной воли. Сосредоточилась. В висках застучало, из носа снова потекла тёплая струйка. Я проигнорировала это. С хрустом, отдававшимся болью во всём теле, я продавила его. И проскользнула внутрь.

Воздух Сада ударил в лёгкие — густой, сладкий, пропитанный смертью и ледяным дыханием порчи. Виа взвыла от перегрузки, тысячи голосов взывали о помощи, сливаясь в один невыносимый стон. Я заставила себя дышать, построив в уме стену из коры, как учила настоящая Флорен. Только тихие голоса. Только цель.

Я двинулась вдоль грядок, не глядя на увядающих мучеников, к тому месту, что манило и пугало сильнее всего. К северной стене.

В свете звёзд, едва пробивавшемся сквозь грязный купол, тёмные камни с кровавыми прожилками казались живыми. Они пульсировали. Низкий, мерзкий гул исходил от них, проникая в кости. Я остановилась у того самого валуна. Трещина у его основания казалась ещё чернее, ещё глубже. Из неё сочился лёгкий, почти невидимый глазу тёмный туман. Он был холодным. Виа скулила, предупреждая об опасности, но я уже была здесь.

Я опустилась на колени, не чувствуя холода камня сквозь тонкую ткань платья. Достала маленький, острый нож. Сунула руку в трещину. Земля вокруг была мёртвой, спрессованной. Я копала, счищая слой за слоем, игнорируя боль в пальцах, слушая только нарастающий гул в собственной голове.

И тогда лезвие ножа со скрежетом ударилось обо что-то твёрдое. Не о камень. О чёткую, гладкую грань.

Сердце замерло. Я осторожно, пальцами, разгребла вокруг чёрную, липкую землю.

Оно лежало там, в самом сердце трещины, будто специально спрятанное. Небольшое, размером с куриное яйцо. Идеально отполированное, тёмное, почти чёрное, но с внутренним кроваво-багровым свечением, которое пульсировало в такт тому самому гулу. Его грани были идеально ровными, слишком правильными для природы. Это было творение разума. Злого, чуждого.

Виа взревела.

Это не был крик боли Лилий. Это был чистый, нефильтрованный УЖАС. Ледяной удар, от которого перехватило дыхание и потемнело в глазах. В мозгу вспыхнули образы: бездонные тёмные ущелья, древние, покрытые шрамами-рунами камни, танцующие в огне тени, шепчущие на непонятном гортанном языке... и всепоглощающая, холодная ненависть. Жажда поглотить, иссушить, уничтожить всё живое.

Это был источник. Сердце тьмы. Не просто яд, а его сконцентрированная, разумная суть.

Я потянулась к нему, рука дрожала. Я должна была его достать. Уничтожить.

В тот миг, когда мои пальцы коснулись ледяной, идеально гладкой поверхности, по всему Саду прокатилась волна. Все Лилии, все до одной, вздрогнули одновременно. Их стебли затрепетали, листья сжались. Общий стон Виа превратился в оглушительный, пронзительный ВИЗГ — смесь невыносимой боли и животного страха. Казалось, сам воздух содрогнулся от этого коллективного спазма.

Я дёрнула руку, чуть не выронив кристалл. Он лежал на моей ладони, тяжёлый, ледяной, пульсирующий мерзкой жизнью. Его багровое свечение стало ярче, он словно проснулся от прикосновения.

— Положи его назад, глупышка, — раздался голос.

Тихий. Спокойный. Смертельно холодный. Он прозвучал прямо у меня за спиной.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Кровь стыла в жилах.

Медленно, как во сне, я обернулась.