Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 14.

Глава 14: Друзья и слухи

Покои, "выделенные" Флорен, больше походили на каменную нишу для хранения садового инвентаря, чем на жилое помещение. Низкий потолок, голые стены из грубо отесанного камня, узкая щель окна под самым потолком, пропускающая жалкие крохи свинцового света. Жесткая койка, крошечный столик, табурет. И вездесущий запах камня, пыли и... отдаленно, сквозь щель под дверью, сладковато-тошнотворный шлейф Сада Сердца. Уголок аскета или узника. Идеально для "стратегического актива", чья ценность стремительно падала вместе с умирающими Лилиями.

Я сидела на краю койки, спиной к холодной стене, сжимая в ладони теплый камешек Гвенды. Головная боль после сканирования стены и столкновения с Лираэндором отступила, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость и ощущение полной безысходности. Паразит в камне. Борец, замурованный внутри. Запрет приближаться. И дракон, чья ярость и скрытая боль висели над замком дамокловым мечом. Завтра. Рассвет. Конец.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Не глухой удар Горгульи, а осторожное постукивание костяшками пальцев.

— Кто? — голос мой прозвучал хрипло.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулось круглое, румяное лицо, обрамленное выбившимися из-под белого чепчика каштановыми кудряшками. Большие, добрые карие глаза смотрели с нескрываемым любопытством и опаской.

— Простите, госпожа Флорен? — голосок был звонким, как колокольчик, и немного робким. — Я... Хэтти. Принесла вам ужин. И... свечи. Здесь темно как в погребе, ей-богу!

Она проскользнула внутрь, ловко балансируя с подносом. Девушка лет восемнадцати, плотного сложения, в простом, но чистом платье служанки и белом фартуке. От нее пахло свежим хлебом, дымком очага и какой-то простой, уютной чистотой. Резкий контраст с каменным гнетом замка.

— Спасибо, — пробормотала я, не в силах сдержать слабую улыбку. Первый живой, не угрожающий взгляд за весь этот бесконечный драконий трип.

Хэтти быстро расставила на столике миску с густой похлебкой (пахло луком, кореньями и, о чудо, настоящим мясом!), кусок черного хлеба и кувшин с водой. Затем ловко вставила несколько толстых восковых свечей в подсвечники и чиркнула кресалом. Теплый, дрожащий свет заполнил нишу, отгоняя мрачные тени и делая камень чуть менее враждебным.

— Вот так лучше! — Хэтти удовлетворенно выдохнула, оглядываясь. — Ох, и засунули же вас, прости господи... Как в чулан! Его Высочество, конечно, строг, но, чтобы так... — Она замолчала, покусывая губу, будто вспомнив, что болтает лишнее. Но любопытство пересилило. Она присела на табурет напротив, сложив руки на коленях. — Вам... как тут? Страшно? Говорят, вы... Зеленая Ведьма? Из Вердании? Там, правда, леса такие огромные, что солнца не видно? И медведи ходят в шапках из мха?

Ее болтовня, такая наивная и искренняя, была как глоток свежего воздуха после удушья Сада Сердца. Я устало кивнула, отламывая кусок хлеба.

— Леса большие. Медведи... бывают. Но шапки не носят. А здесь... — я вздохнула, — ...здесь все не так, как дома.

— Ой, да уж! — Хэтти оживилась, ее глаза заблестели в свете свечей. — Тут и без медведей страшно! Особенно сейчас! Весь замок — как муравейник, который палкой тронули! Бал же через три дня! Бал Выбора Невесты!

Она произнесла это с придыханием, как сказочное заклинание. Но в ее глазах читался не только восторг, но и азарт сплетницы, готовой поделиться самыми сочными тайнами.

— А Его Высочество... — Хэтти понизила голос до доверительного шепота, оглянувшись на дверь, — ...он вообще невесту-то искать не хочет! Все его слышали! Вчера Графиня Белладонна свою внучку, эту... Мелиссандру, к нему в кабинет засунула — «по делам благотворительным», типа. Так Его Высочество так рявкнул, что бедняжка Мелисса вылетела оттуда белее стены и тряслась как осиновый лист! Говорят, он ей сказал: «Мое сердце — не приз на вашей дурацкой ярмарке тщеславия! Убирайтесь!» — Хэтти сдержанно хихикнула. — Солáрия потом чуть не разнесла Восточное крыло! А Графиня Белладонна... ой, вы бы видели ее лицо! Фиолетовое стало! Теперь она тут каждый день, у трона Королевы, шепчется, подарки носит... Говорят, целый сундук золота Солáрии уже подарила, лишь бы внучку в невесты протолкнуть!

Слухи о Бахвалистой Мелиссандре и золоте Белладонны казались мелкими бурями в стакане воды на фоне апокалипсиса, висящего надо мной. Но Хэтти рассказывала так увлеченно, с таким искренним участием к моей «страшной участи» и восхищением перед моим «волшебным» даром, что я невольно расслабилась. Ее простодушие было лекарством.

— А еще... — Хэтти наклонилась еще ближе, ее шепот стал почти неслышным, — ...говорят, что Лилии умирают не просто так! Что это... проклятие! На Дом Монтфортов! Что шаманы Горлумнов наслали! Потому что Его Высочество... — она замялась, — ...ну, он же не совсем... обычный? Драконья кровь... она сильная, но говорят, тяжелая. Для рода. И пророчество про Истинную Пару... оно не сбылось. И вот... — она махнула рукой в сторону Сада, — ...вот и результат. Лилии гибнут — сила Дома уходит. А Горлумны... они там, в ущельях, когти точат! Ждут, когда Пики ослабнут! И все потому, что Его Высочество... ну... не нашел Ту Самую. — Хэтти вздохнула, вдруг став серьезной. — Бедный... Ему и так тяжко, а тут еще этот Бал... и Солáрия с ее конфетти... и все эти графини с дочками... Ох, госпожа Флорен, — она посмотрела на меня с внезапной надеждой, — вы же можете? Лилии спасти? Вы же ведьма зеленая! Настоящая!

Ее слова о «проклятии» и шаманах Горлумнов ударили в самое больное место. Они были ужасно близки к правде, которую я обнаружила у стены. Но сказанные устами наивной служанки, они звучали как сказка, а не как смертельный приговор. И эта ее вера... детская, безоглядная... она согревала сильнее свечей.

— Я... постараюсь, Хэтти, — сказала я честно, чувствуя ком в горле. — Очень постараюсь.

— Знаю! — она радостно улыбнулась, вскочила. — Я вам еще печенюшек принесла! Своих, с корицей! — Она вытащила из кармана фартука маленький узелок, туго перевязанный бечевкой, и робко положила его мне на колени. — Для сил. Вы же тут одна... чужая... — Она вдруг смутилась. — Если что... если страшно или... или нужно что, я в девичьей, в Западном крылу, у большой лестницы. Спросите Хэтти, все знают. Я... я могу помочь. Чем смогу.

Она метнулась к двери, как испуганная птичка, вспомнив, что задержалась.

— Спасибо за ужин, Хэтти, — сказала я, сжимая теплый узелок с печеньем. — И за печенье. И... за разговор.

— Не за что, госпожа Флорен! — она сияла в дверном проеме. — Удачи вам! Завтра... вы всех удивите! Уверена!

Дверь закрылась. Теплый свет свечей, аромат похлебки и корицы, неожиданная забота и болтовня Хэтти – все это создало крошечный островок тепла и нормальности в ледяном море драконьего замка. Я развязала узелок. Ароматные, еще теплые печенья в форме звездочек. Я отломила кусочек. Вкус детства, дома, чего-то бесконечно далекого и дорогого. Виа отозвалась слабым, теплым импульсом: «ДОБРО... НЕОЖИДАННО...»

Я ела печенье, запивая водой, и слухи, рассказанные Хэтти, обретали новые грани. Нежелание Каэльгорна жениться... Было ли это просто своенравием? Или он, как и я, чувствовал, что что-то не так? Что его сила связана с Лилиями, а те умирают из-за чужеродного яда в камнях, принесенных по прихоти Солáрии? И Графиня Белладонна... Она просто покупала место для внучки? Или ее золото было частью чего-то большего? Частью сети, которая опутывала Пики, используя слабость Дракона?

Хэтти упомянула «проклятие Монтфортов». Люди видели следствие – гибнущие Лилии, слабеющего Дракона, активизировавшихся врагов. Они не знали о паразите в камне. Но их страх, их шепоты были частью этой же болезни, подтачивающей корни власти Каэльгорна так же, как черная гниль подтачивала корни Лилий.

Я доела печенье, бережно завернула оставшиеся – стратегический запас на черный день. Свечи потрескивали, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. Завтра. Рассвет. Все решится. Либо я найду способ помочь камню-борцу и Лилиям, используя эту вонючую крапиву и упрямство Сидоровой, либо... Подвал Солáрии с ее лепестками покажется раем по сравнению с тем адом, который обещал дракон.

Я сжала камешек Гвенды. Он был горячим, как маленькое солнце в кармане. «ДЕРЖИСЬ...» – послала я импульс куда-то вглубь замка, к упрямой Лилии, к замурованному духу камня, а может, и к самому дракону, чья боль эхом отдавалась в моей Виа. «ЗАВТРА...»