Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 19.

Глава 19: Гнев и тень сомнения

Воздух в опочивальне был спёртым и густы. Я не спал. Стоял у окна, впиваясь взглядом в ночь, но видел не звёзды над Пиками, а лишь один, проклятый образ: увядающие Лилии. Их чёрные язвы плясали у меня перед глазами, сливаясь с тенями на стенах. Каждый вздох давался с усилием — связь с Садом, эта проклятая пуповина из Крови и Камня, тянула меня на дно, втягивая в себя мою силу вместе с их агонией.

Завтра. Бал. Позор. Конец.

Мысли кружились по замкнутому кругу, острые и бесплодные, как осколки стекла. Я чувствовал, как трещины пошли по фундаменту моей власти. Горлумны уже чуют слабину. Вассалы шепчутся. Отец… его молчаливое осуждение было тяжелее любых упрёков. А Солáрия… её истеричный визг о конфетти и тканях резал слух, напоминая, что крах будет не только моим, но и всего Дома Монтфортов. Из-за немощных цветов.

И из-за неё. Этой… знахарки. Флорен. Последний лепет старика Лираэндора. Её возня с грязью, её дерзкие отчёты, её упрямый, не похожий на страх взгляд… Всё это било по больному месту. Она была живым воплощением моей унизительной надежды. И моей грядущей катастрофы.

Именно в этот миг я почувствовал всплеск. Резкий, чужеродный, как нож в бок. Не просто боль Сада. Нечто иное. Грязное. Зловещее. И сразу же за ним — взрыв знакомой, ядовитой ауры. Серины.

Что?

Я ринулся из опочивальни, даже не накинув плащ. Камни замка гудели под моими шагами, вбирая в себя мою ярость. Кто посмел? Что они творят в моём Саду в этот час?

И когда я влетел в арку. Мир взорвался.

Хаос. Беспорядочно спутанные лозы, будто по ним пронёсся ураган. Золотистая пыль, висящая в воздухе густым туманом. И запах… страх, боль, и та самая, острая, чужая гниль, что резала нутро.

И они. Две женщины в эпицентре бури.

Серина. Бледная, вся в пыльце, с размазанной косметикой и слезами ярости на щеках. Она кашляла, задыхалась, играя роль оскорблённой невинности. И… она.

Флорен.

Грязная, испачканная землёй, с тёмной полосой запёкшейся крови под носом. Лицо — маска животного ужаса. И в её руке… Оно.

Кристалл. Тот самый, что я чувствовал. Источник этой мерзости. Он пульсировал багровым светом, от которого слезились глаза, и его зловещий гул отдавался в моих костях, в самой крови. Он был воплощением всего того зла, что убивало мои Лилии, мою силу, моё королевство.

И он был в её руке.

Ярость. Белая, палящая, всесокрушающая ярость затопила меня. Она сожгла все мысли, все сомнения. Предательница. Вредительница. Шпионка. Всё это время она притворялась, копошилась, а сама готовила этот удар. В самый последний момент.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — мой рёв вырвался из самой глотки, рванув тишину, как шелк. — ФЛОРЕН!

Она вздрогнула, её глаза, полные того самого неподдельного ужаса, расширились. Она выглядела… уничтоженной. Не пойманной с поличным, а загнанной в угол. Но я не видел этого. Я видел только кристалл. Доказательство её вины.

Серина тут же начала свой спектакль, визжа о яде и нападении. Её слова ложились на благодатную почву моей ярости. Всё было очевидно. Слишком очевидно.

Но…

Чутьё. Древнее, глубинное, драконье чутьё, что всегда вело меня в бою, шевельнулось где-то под пластом гнева. Оно уловило фальшь. Слишком сладкий яд в голосе Серины. Слишком отрепетированная истерика. Её страх был показным. Её гнев — бутафорским.

А страх Флорен… её ужас был слишком настоящим. Грубым, неотёсанным, вонзающимся в нутро. Таким не сыграть. Таким можно только быть.

И ещё… запах. Я втянул воздух, игнорируя пыль и гниль. Запах лозы, разорванной не магией, а чистой физической силой. Силой Серины. Запах пыльцы, поднятой не заклинанием, а диким, неконтролируемым выбросом энергии — таким, каким бывает только паника.

Картина смещалась. Трескалась. Как лёд под ногой.

Вредительница? Да. Но… какая? Неумелая? Или… может, её вредительство было направлено не на меня?

Мой взгляд переметнулся с её бледного, искажённого страхом лица на кристалл в её руке. Она не любовалась им. Она сжимала его, как оружие. Или как доказательство?

Ярость никуда не делась. Она клокотала во мне, требуя крови, расправы, немедленного возмездия. Хаос в Саду был неоспорим. Её вина — очевидна.

Но тень сомнения, крошечная, острая, как игла, уже впилась в мозг. Ложь. Здесь пахнет ложью.

И я понял, что не могу действовать. Не сейчас. Не в этом тумане ярости и интриг. Нужны факты. Нужна ясность.

Я сделал шаг вперёд. Моя тень накрыла их обеих. Воздух затрещал от напряжения.

— МОЛЧАТЬ! — это был не крик, а низкий, звенящий гул, от которого задрожали стёкла купола. Серина мгновенно заткнулась, её глаза вытаращились от неожиданности.

Я смотрел на Флорен. На кристалл в её дрожащей руке.

— Ты, — слово упало, как обломок скалы, — объяснишь всё. В темнице. — Я видел, как по её лицу пробежала судорога отчаяния, но мне было плевать. Плевать на её страх. — И ты, — я повернул взгляд на Серину, и она инстинктивно отпрянула, почуяв не ту реакцию, на которую рассчитывала. — Тоже. Объяснишь, что ты здесь делала в этот час.

Она открыла рот, чтобы возразить, что-то протестовать, но мой взгляд заставил её замолкнуть.

Я повернулся к появившимся на пороге стражникам, привлечённым грохотом. Их лица были бледны.

— ВЗЯТЬ ИХ! — прорычал я, и эхо повторило этот приговор в глубинах замка. — ОБЕИХ! В ОТДЕЛЬНЫЕ КАМЕРЫ. НИКАКИХ РАЗГОВОРОВ. ЭТОТ КРИСТАЛЛ — К ЛИРАЭНДОРУ. СКАЖИТЕ ЕМУ: ПУСТЬ ОПРЕДЕЛИТ, ЧТО ЭТО. И КАК ОН СЮДА ПОПАЛ.

Я стоял и смотрел, как стражи, стараясь не смотреть мне в глаза, грубо хватают их за руки. Флорен не сопротивлялась, её плечи были безвольно опущены, взгляд потухший. Серина же метала на меня взгляды, полные злобного недоумения и шипящего шёпотом возмущения.

Ярость всё ещё пылала во мне. Но теперь её согревала не слепая уверенность, а холодное, цепкое любопытство хищника, учуявшего новую, более сложную дичь.

Кто тут настоящая змея? Та, что с кристаллом в руках? Или та, что приползла в ночи, чтобы её укусить?

Утро покажет. А до утра… пусть посидят в камне и подумают о своём поведении. Обе.