Зеленая ведьма: Попаданка для дракона

Глава 36.

Глава 36: Побег ведьмы

Сердце колотилось где-то в горле, вырываясь наружу вместе с прерывистыми, свистящими вздохами. Я мчалась по бесконечному лабиринту холодных каменных коридоров, не видя ничего, кроме смазанных пятен факелов в железных скобах и темных проемов дверей. Ноги подкашивались, подошвы скользили по отполированному веками камню. Куда? Зачем? Мозг отказывался работать, им правил один-единственный примитивный инстинкт — бежать.

Поймают. Поймают. Сожгут. Разорвут. Подвал. Лепестки. Вечность.

Обрывки мыслей, острые и бесполезные, как осколки стекла, впивались в сознание. Я слышала за спиной далекий, но неумолимо приближающийся лязг доспехов, грубые окрики стражи. Эхо разносилось по коридорам, сливаясь в один жуткий гул погони. Каэльгорн. Его имя вспыхивало в мозгу ослепительной вспышкой чистого ужаса. Его лицо, искаженное яростью.

Я свернула в очередную нишу, прижалась к шершавой, холодной стене, пытаясь заглушить стук собственного сердца. Темнота. Спасительная, густая темнота. Ноги подкосились, и я сползла на пол, съежившись в комок. Дрожь бросала то в жар, то в холод. Такси. Сочи. Отчеты. Это было так далеко, будто в другой вселенной. А здесь, сейчас — только холод камня, сладковатый запах страха и леденящая уверенность, что сейчас найдут.

Гвенда… — мысленно простонала я, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. — Прости… Я не смогла…

Рука сама полезла в карман, ища спасения, утешения, крупицу чего-то родного. Пальцы наткнулись на гладкий, теплый камешек. Тот самый, с синей спиралью. Я сжала его так, что узор впился в кожу.

Помоги, — взмолилась я ему, вкладывая в мысль всю свою боль, весь ужас, все отчаяние. — Ну пожалуйста, помоги… Я не знаю, что делать…

Камешек в ладони вдруг… затрепетал. Тепло из него не просто полилось — оно хлынуло волной, мягкой и успокаивающей. И засветилось изнутри ровным, ласковым синим светом. Я завороженно смотрела, как свет нарастает, обретает форму, плотность…

И тогда он просто… появился. Прямо в воздухе, в полуметре от меня.

Маленький синий котенок. Совсем крошечный. Его шерстка переливалась глубоким ночным цветом, и от нее исходило то самое мягкое свечение. Большие, круглые глаза были цвета чистейшего летнего неба, и в их бездонной глубине мерцали крошечные серебристые звездочки. Он висел в воздухе, слегка перебирая лапками, словно не совсем понимая, как тут работают законы физики, и мягко покачивался из стороны в сторону.

Мы смотрели друг на друга. Я — в ступоре, он — с бездонным, чистым любопытством. Потом он перевернулся в воздухе, кувыркнулся и, слегка косолапя, подплыл ко мне, упершись холодным мокрым носиком мне в щеку.

Мррр? — прозвучало у меня в голове не звуком, а самой идеей вопросительного мурлыкания.

Это было настолько неожиданно, так абсурдно и так вовремя, что истерический смешок вырвался у меня из груди, смешавшись с всхлипом. Я протянула дрожащую руку и коснулась его шерстки. Она была на удивление плотной и теплой, как бархат, прогретый солнцем.

— Кто ты? — прошептала я.

Котенок, не отвечая, уплыл от моей руки, сделал в воздухе неуклюжий разворот и посмотрел на меня снова, склонив голову набок. Его звездные глаза будто говорили: «Ну и что мы тут делаем? Сидим? Неинтересно. Пойдем уже!»

Лязг доспехов послышался совсем близко. Луч факела мелькнул в конце коридора. Ужас снова сжал горло.

Котенок, казалось, насторожился. Он повернулся в сторону шума, его крошечное тельце напряглось. Потом он посмотрел на меня и… медленно, не спеша, поплыл в противоположную сторону, вглубь темного, казалось бы, тупикового ответвления коридора. Пролетев пару метров, он остановился, завис в воздухе и обернулся, снова посмотрев на меня с немым вопросом.

Доверять ли? Это был бред. Полный бред. Но это был хоть какой-то шанс. Я втолкнула камешек поглубже в карман, оттолкнулась от стены и поплелась за своим синим путеводным… котом.

Он плыл вперед, его свечение было единственным источником света в полной темноте. Мы свернули за угол, и я увидела, что это действительно тупик — глухая стена, украшенная каким-то потускневшим гобеленом. Я уже хотела развернуться, чтобы искать другой путь, но котенок не остановился. Он подплыл к самой стене и… просто прошел сквозь нее. Его светящееся тельце растворилось в камне, оставив после себя лишь легкое синее сияние, которое тут же погасло.

Я замерла в полном недоумении. Что теперь? Стучать в стену?

И тут из стены высунулась синяя мордочка с невинными звездными глазами. Мяу! — прозвучало в голове уже с легким нетерпением. Он исчез снова и появился через секунду, просунув уже всю голову, словно приглашая последовать за ним.

Без вариантов. Я закрыла глаза и шагнула вперед, ожидая удара о холодный камень.

Но его не было. Вместо него было ощущение легкой, шелковистой прохлады, словно я прошла сквозь стену из темной воды. Открыла глаза и увидела, что стою в каком-то узком, пыльном служебном проходе, о котором, уверена, не знал никто, кроме самых древних мышей. Котенок, довольно мурлыкая, вился у моих ног, его свет выхватывал из мрака завалы старых бочек и рухляди.

Так мы и двигались. Он то плыл вперед, заглядывая в каждую щель с видом первооткрывателя, то внезапно нырял в стену, чтобы появиться из другой и нетерпеливо подозвать меня. Он водил меня по тайным тропам замка, обходя патрули и хорошо освещенные залы. Иногда он отвлекался, пытаясь поймать лапкой проплывающую в воздухе пылинку или совершая замысловатые кульбиты просто так, от избытка чувств. Он был нелепым, очаровательным и абсолютно загадочным спасением.

Я уже начала позволять себе слабую надежду. Может быть… может быть, мы сможем…

И вдруг откуда-то сверху, сквозь толщу камня, донесся оглушительный, яростный рев. Он был полон такой мощи и такой нечеловеческой ярости, что стены задрожали. Это был не просто приказ. Это был зов самого сердца замка. Зов дракона.

Каэльгорн. Он проснулся. Он почувствовал, что я ускользаю.

И он сам пошел на охоту.

Синий котенок насторожился, его звездные глаза расширились. Он перестал баловаться и замер, прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ему. Потом он посмотрел на меня, и в его бездонном взгляде впервые появилось не любопытство, а предупреждение.

Беги.